Выбор короля ( Часть 74 )

«Иногда самый опасный выбор короля — не война, а человек, ради которого он готов пойти против собственного мира». Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона. Рейгар Велкарис. Я слез с коня. Рёбра болели, плечо ныло. После шести дней в седле я едва чувствовал ноги. Мне было всё равно. Я бросил поводья Рону. — Ваше Величество, может, сначала… — Нет. — Я уже шёл к замку. Мне понадобилось шесть дней. Я проиграл дракону. При других обстоятельствах это бы меня разозлило. Теперь я лишь ускорил шаг. Потому что где-то за этими дверями была Марисель. Наш сын. Один за другим воины склоняли головы. Потом начали появляться слуги. Кто-то выбежал из боковой галереи, кто-то остановился прямо посреди коридора с подносом в руках. Всё происходило слишком быстро. Замок словно просыпался вокруг меня. Я слышал собственное имя, шёпот, шаги, звон доспехов. Было ощущение, будто меня не было здесь очень давно, хотя для дракона даже несколько недель — ничтожно мало. Юг остался где-то позади вместе с золотом Сол’Азара, горячим воздухом и запахом песка. Здесь всё было знакомым: холодный камень под ногами, синие огни в настенных чашах, тёмное дерево и камень, запах воска, дыма и мороза, который проникал даже сквозь закрытые окна. Мой замок. Моя земля. Мои люди. Я остановился лишь потому, что впереди уже собралось слишком много людей, чтобы просто пройти мимо них. Анна стояла впереди всех. Рядом — Вальдрак, Каэль Морвейн, Эрдан, Селара, Торн и Мейрон. Весь совет. Прекрасно. Именно этого мне сейчас и не хватало. Анна сделала шаг вперёд. — Ваше Величество. — Она склонилась в глубоком поклоне. Её взгляд быстро скользнул по моему лицу, плечу, руке, словно за несколько секунд она пыталась понять, насколько плохо я выгляжу. — Вы живы, — выдохнула она с облегчением, выпрямляясь. — Как видишь. — Я фыркнул. — Ваше Величество. — Вальдрак коротко поклонился. — Мы ждали вас. — Вальдрак. — Я кивнул в знак приветствия. — Есть вопросы, которые больше не могут ждать, — сказала Анна. — Южный трон пуст. На восточной границе заметили движение людей Кассиана. Два торговых пути до сих пор закрыты. Разведка… — Позже. Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Она замолчала и несколько секунд смотрела на меня. Вокруг стало тихо. Вальдрак едва заметно поморщился. Анна скрестила руки на груди. Мейрон первым отвёл взгляд. Селара едва заметно улыбнулась. — Она прибыла вчера, — сказала Анна. — Насколько я знаю, жива и… Я резко посмотрел на неё. На какое-то короткое мгновение мне показалось, что она снова произнесёт это слово. «Жертва». Но Анна лишь продолжила: — …и чувствует себя лучше. — Кто её осматривал? — Я немного расслабил челюсть. — Астрид. Сразу после прибытия. — Совет собрать вечером. — Я уже двинулся дальше. — Ты хотя бы выслушаешь… — Вечером, Анна. — Я даже не обернулся. Дальше коридор был заполнен слугами и воинами. Они отступали, освобождая мне дорогу. Все знали, что Марисель вернулась. Все знали, что она беременна, знали, чьего ребёнка носит. Я не сомневался, что половина замка уже успела придумать десяток разных версий того, что произошло на Юге. Меня это не волновало. — Ваше Величество. — Голос Альберта заставил меня остановиться. Он стоял у широкой лестницы, ведущей в жилое крыло. Такой же, как всегда. Тёмная безупречная одежда, спокойное лицо, осанка человека, способного пережить осаду замка и всё равно вовремя подать ужин. Я никогда не думал, что буду настолько рад его видеть. — Альберт. — Рад видеть вас дома, Ваше Величество. — Он глубоко поклонился. — Марисель? — Тут же спросил я. Даже нормально поздороваться не смог. Альберт, к счастью, не обиделся. — В ваших покоях. — В моих? — Я замер. — Да. — Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — После того как Астрид закончила осмотр, леди Марисель категорически отказалась возвращаться в комнату, которую для неё подготовили. Это прозвучало настолько похоже на Марисель, что в груди что-то тепло сжалось. — Что сказала Астрид? — Что спорить с беременной женщиной вреднее для здоровья, чем позволить ей делать то, что она хочет. Я уже поднимался по лестнице, а Альберт, как верный слуга, шёл рядом. — Как она себя чувствует? — Думаю, всё хорошо, Ваше Величество. — Он оставался совершенно серьёзным. Тем временем мы уже поднялись на второй этаж. Чем ближе были мои покои, тем быстрее я шёл. Плечо ныло, а ноги после дороги вообще отказывались слушаться. — Астрид сказала ещё что-нибудь? — Спросил я. — Что ребёнок сильный и что леди Марисель нужно отдыхать. — Это я знаю. Мы свернули за последний поворот. Впереди были двери моих покоев, которые я когда-то так тщательно скрывал почти от всех. — Ваше Величество. — Двое стражников выпрямились. Я даже не ответил, а моя рука уже лежала на дверной ручке. Шесть проклятых дней я ехал сюда, почти не спал, менял лошадей, игнорировал боль, пытался догнать дракона, хотя знал, что это невозможно. А теперь стоял у двери и почему-то не мог нажать на ручку. Перед глазами на мгновение промелькнула пустыня. Марисель, привязанная к камню. Клинок возле её живота. Её кровь. Её бледное лицо. Её рука на животе. — Ваше Величество? — Обратился ко мне Альберт, стоявший рядом. Я моргнул, словно очнувшись от страшного сна, и открыл дверь. В покоях было тепло. Горел камин. На столе стоял поднос с нетронутыми фруктами, несколько знакомых флаконов Элиана и новые бутылочки, которые, очевидно, уже принесла Астрид. У окна сидела Марисель. В светлом платье, с распущенными волосами. В одной руке она держала чашку, другая лежала на большом округлившемся животе. Она услышала дверь и повернула голову. Наши взгляды встретились. Всё, что я хотел сказать по дороге, исчезло. — Ты опоздал. — Марисель медленно поставила чашку. — Я знаю. — Я выдохнул и только тогда понял, что улыбаюсь. — Ты обещал меня догнать. — Сайлас мошенник. Она рассмеялась, этого хватило, чтобы последние шесть дней наконец закончились. Остаток дня я провёл с Марисель в своих покоях. Совет, назначенный на вечер, я отменил. Анна прислала слугу с напоминанием. Я отправил его обратно. Через полчаса пришёл другой. Я отправил обратно и его. Очевидно, после этого Анна поняла, что сегодня королевство от меня ничего не получит. После шести дней дороги я впервые мог просто лежать рядом с Марисель и знать, что она здесь. В моей постели. Астрид зашла ещё раз перед ужином, осмотрела Марисель, заставила её выпить настойку, меня — снять рубашку и показать раны, после чего долго смотрела на плечо с таким выражением, будто лично считала меня виноватым в том, что оно до сих пор не зажило. Я получил ещё одну порцию лекарств и запрет тренироваться хотя бы два дня. Конечно, я не согласился. Конечно, Астрид не спрашивала моего согласия. К ночи Марисель уснула. Её голова лежала на моём плече, одна рука — на моей груди, а округлый живот прижимался к боку. Я ещё долго смотрел в темноту и не мог уснуть. В камине оставались лишь красные угли. За окном завывал ветер, время от времени бросая снег в стекло. Марисель спала рядом. Её волосы рассыпались по подушке, губы были слегка приоткрыты. Одна ладонь, как всегда в последнее время, лежала на животе. Я осторожно положил свою руку поверх её. Ничего. Только тепло её кожи сквозь тонкую ткань сорочки. Я закрыл глаза и попытался найти дракона. Привычка. Проклятая привычка, от которой я всё ещё не мог избавиться. Раньше он был там даже во сне. Где-то глубоко. Огромный, тяжёлый, словно второе сознание под моим собственным. Я никогда не задумывался о его присутствии, так же как человек не задумывается о собственном дыхании. Теперь каждый раз просыпался и проверял. И каждый раз находил пустоту. Я тихо выругался. Марисель лишь повернулась на другой бок и сильнее завернулась в одеяло. Я осторожно встал с кровати, накинул тёмную рубашку и брюки, обул сапоги. Ночью замок был совсем другим. Днём здесь постоянно кто-то ходил: слуги, воины, советники, посланники. Звенели доспехи, открывались двери, звучали голоса. Теперь замок молчал. В коридорах горели лишь редкие синие огни. За высокими окнами кружил снег. Я шёл без определённой цели. Просто не хотел лежать в темноте и слушать собственные мысли. Несколько ночных слуг, которых я встретил по дороге, замирали, увидев меня. — Ваше Величество. — Они склоняли головы и отходили к стене. Раньше я почти не обращал на это внимания. Теперь замечал всё. Возможно, потому что без магии мир стал странно… тише. Я больше не чувствовал замок так, как раньше. Не чувствовал слабого отголоска древних печатей в камне. Не знал, где спят другие драконы. Не ощущал землю под ногами. Оставались лишь звуки: шум ветра, шаги, треск огня. Я спустился на нижний этаж и услышал грохот. Что-то упало. Я прищурился. Шум доносился из трапезной. В такое время там не должно было быть никого. Я подошёл к двери. За ней снова что-то звякнуло. — Если разобьёшь ещё одну тарелку, убирать будешь сам. — Я лорд. — А я не служанка. Я узнал один из голосов. Он принадлежал Сайласу. Я без стука открыл дверь и вошёл в комнату. И тут же замер на пороге, пальцы всё ещё сжимали дверную ручку. В полумраке трапезной, освещённой лишь танцующими языками пламени в камине, я увидел их. Сайлас стоял у длинного дубового стола, прижав к его краю стройную фигуру с серебристыми волосами. Она сидела на столешнице, задрав платье до пояса и обхватив ногами его бёдра. Сайлас двигался в ней резко, ритмично, одной рукой сжимая её бедро, другой придерживая за шею, заставляя запрокинуть голову. Её тихий стон смешивался с треском поленьев в камине. — Я же сказал, — выдохнул Сайлас, не останавливаясь и даже не повернув головы, хотя явно почувствовал моё присутствие. — Не мешай. Драконица — молодая, с яркими янтарными глазами — повернула голову и, встретившись со мной взглядом, ничуть не смутилась. Наоборот, улыбнулась, медленно облизнув губы, и сильнее сжала бёдра вокруг Сайласа. — О, Ваше Величество, — промурлыкала она. — Присоединитесь? Я скрестил руки на груди, прислонившись плечом к дверному косяку. Взгляд скользнул по разбросанной на столе посуде — пара опрокинутых бокалов, рассыпанные крошки, сдвинутая в сторону скатерть. Я невольно улыбнулся. — Вы бы хоть дверь закрыли, — спокойно сказал я. — Или это представление для всего замка? Сайлас замедлил темп, но не остановился. Драконица выгнулась, опираясь ладонями на столешницу, и посмотрела на меня с вызовом. — А вы против? — спросила она, слегка приподняв бровь. — Или просто завидуете? — Мне хватает одной женщины, спасибо. Я хочу поговорить с лордом Сайласом наедине, леди. — Я фыркнул, качнув головой. После этих слов Сайлас замер. Медленно, неохотно вышел из неё, вызвав разочарованный стон драконицы, и поправил брюки. Его лицо стало серьёзнее. — Чего вы хотите, Ваше Величество? — Недовольно буркнул Сайлас. Я перевёл взгляд на драконицу, которая, ничуть не смущаясь, сползла со стола и поправляла рукава платья. Она улыбнулась, сверкнув янтарными глазами. Когда драконица — её звали Велис — вышла, хлопнув дверью, в трапезной повисла тяжёлая тишина. Я подошёл к окну, глядя на тёмный двор, где догорали факелы. Сайлас остался у стола, не сводя с меня глаз. — Ты сказал, что хочешь поговорить наедине, — напомнил он, скрестив руки. — Говори. Я медленно повернулся. В моих глазах, освещённых единственной свечой, плясали тени. Я помолчал, подбирая слова. И всё же произнёс то, что боялся сказать больше всего в своей жизни: — Я люблю Марисель… — выдохнул я, закрывая лицо ладонями. Сайлас смотрел на меня так, будто я только что ударил его ножом в спину. Тишина стала почти осязаемой — лишь свеча потрескивала, догорая, и где-то во дворе перекликались стражники. — Ты… что? — Сайлас сделал шаг ближе, всматриваясь в моё лицо, словно искал след безумия. — Ты любишь её? Человека? Марисель? Он коротко рассмеялся — резко, зло, без тени веселья. Прошёлся по комнате, запустив пальцы в волосы, и резко обернулся. — Ты потерял голову. Она смертная, Рейгар. Через сорок, может, пятьдесят лет она состарится и умрёт, а ты останешься. И ты говоришь мне о любви? Она жертва. Я думал, это своего рода… какая-то ваша ролевая игра. Нет, не верю… Он сделал ещё шаг, остановившись почти вплотную и сверля меня взглядом. — Ещё месяц назад ты присоединился бы к нам с Велис на этом столе и даже не поморщился. Что изменилось? Она забеременела, и ты забыл, кто ты? — Сайлас, ты забываешь, что разговариваешь с королём. — Мои глаза вспыхнули золотом, в них горел драконий огонь. Слова упали в тишину, словно раскалённое железо в снег. Воздух вокруг меня задрожал от жара. Сайлас невольно отступил на полшага, но тут же остановился, стиснув челюсть. — Я помню, кто ты. Но для меня ты не только король, — ответил он. Его голос стал хриплее, но не дрогнул. — Помню, как мы сжигали города, участвовали в войнах, как ты клялся, что никогда не привяжешься из-за любви. Что сердце дракона — это лёд. Он провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнув. — Она носит твоего ребёнка, и, наверное, это меняет всё. — Он посмотрел на меня спокойнее, хотя в его взгляде всё ещё оставалась горечь. Я позволил огню в глазах погаснуть, но напряжение в плечах никуда не делось. — Я короную её, Сайлас. Официально сделаю своей женой. И мне плевать, что она человек! Сайлас замер. Тишина в трапезной стала вязкой, словно смола. Он смотрел на меня не моргая, будто пытался прочитать между строк — найти обман, насмешку, что угодно. Но золото в глазах короля было настоящим, слова тоже. — Королевой, — медленно повторил Сайлас, словно пробуя слово на вкус. — Человека. Королевой драконов. Он отошёл к столу, упёрся ладонями в столешницу и низко опустил голову. Его плечи поднялись и опустились с тяжёлым вздохом. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Совет будет против. Половина кланов восстанет. Те, кто ещё помнит старые войны, не примут смертную на троне. — Пусть восстают. — Я шагнул ближе, мой голос стал ниже и твёрже. — Я не стану просить у них разрешения на любовь. Сайлас выпрямился и повернулся ко мне. В его глазах больше не было злости. Только усталость и что-то похожее на смирение. — Тогда ты идёшь против всего мира, — тихо сказал он. — И я не знаю, восхищаться тобой или похоронить тебя заранее. — Похоронишь позже. Сначала — коронация. Ты будешь моим свидетелем. — Я улыбнулся — криво, но искренне. Сайлас долго смотрел на меня, словно что-то взвешивая. Потом медленно кивнул, в этом кивке было больше, чем просто согласие. Что-то древнее. Похожее на клятву. — Хорошо. Я буду свидетелем. — Он помолчал, затем добавил тише: — Но если ты это делаешь, делай по-настоящему. Не как дракон, который берёт игрушку. Как король, который выбирает королеву. Я ничего не ответил. Вместо этого направился к двери и уже положил ладонь на ручку, когда обернулся. — Сайлас, ты сказал, что моё сердце — лёд. — Я слегка склонил голову, и в полумраке мои глаза снова вспыхнули золотом. — Она растопила его. И я не хочу, чтобы оно снова замёрзло. Я вышел, оставив Сайласа одного в тишине трапезной. Свеча догорела, и темнота сомкнулась вокруг него, но старый воин ещё долго стоял неподвижно, глядя на дверь, за которой исчез король. Где-то в замке, в королевских покоях, Марисель проснулась от странного ощущения — словно что-то изменилось в самом воздухе. Тёплое. Тяжёлое. Как предчувствие. Она села на кровати, положив ладонь на округлый живот, и замерла, прислушиваясь. Где-то внизу хлопнула дверь.