Жизнь за жизнь ( Часть 78 )

«Если смерть придёт за тобой — пусть знает: отныне ей придётся забрать нас обоих.» Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона. 　　　Рейгар Велкарис. Мир вокруг меня стал слишком тихим. Не та тишина, что бывает после бури, — та, что наступает после конца. Я всё ещё держал её руку — тёплую, но уже не отвечающую на моё прикосновение, — и смотрел на её лицо, спокойное, почти умиротворённое. Глаза закрыты. Губы слегка приоткрыты. Ни боли, ни страха. Пустота. Я ждал. Секунду. Две. Десять. Ждал, что она откроет глаза, что её пальцы дрогнут, что внутри — там, где всегда жило ощущение её присутствия, тёплое и сладкое, как солнечный свет на коже, — что-нибудь откликнется. Но там было пусто. Холодно. Глухо. Я не сразу понял, что произошло. Просто смотрел на неё, а в душе было странно, мучительно пусто. Астрид что-то говорила — быстро, резко, — но её слова не складывались в смысл. Я слышал крик сына — пронзительный, требовательный, живой, — но этот крик казался мне чужим, доносящимся из другого мира. — Рейгар. — Астрид коснулась моего плеча, и я вздрогнул, словно от удара. — Рейгар, она ушла. Сердце остановилось. Мне жаль. Я медленно перевёл на неё взгляд. Астрид стояла передо мной — в крови по локти, с усталым, измученным лицом, — в её глазах была правда. Правда, которую я не мог принять. Я убью Астрид позже за то, что она не спасла Марисель... Позже... — Нет, — сказал я, и голос мой был ровным, почти спокойным. — Нет. Она не умерла. Она... Я молчал. Потому что внутри действительно было пусто. То сладкое ощущение её присутствия — то, что всегда было со мной, даже когда она находилась далеко, — исчезло. Будто кто-то вынул из моей груди что-то живое и оставил только дыру. Я посмотрел на её руку в своей. Белые пальцы, тонкие, с мелкими шрамами. Поднёс её ладонь к губам и поцеловал — медленно, словно это могло вернуть её. — Ты обещала, — прошептал я. — Ты обещала мне, что будешь жить. Впервые я оказался рядом с Марисель совершенно бессильным — не королём, не могущественным драконом, а мужчиной, который ничего не смог сделать. Мир не рухнул. Небо не упало на землю. Стены не содрогнулись. Всё осталось на своих местах — комната, свечи, запах крови и трав, плач ребёнка. Всё осталось. Кроме неё. Впервые за сотни лет я, король и дракон, почувствовал, как по моей щеке скатилась слеза. Я не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, вечность. Я сидел у её изголовья, держа её руку в своих, и смотрел на лицо — спокойное, чужое, уже будто не её. Плач ребёнка стих. Служанка что-то говорила, но её слова тонули в той пустоте, что разверзлась у меня в груди. — Рейгар. — Голос Астрид был тихим, но настойчивым. — Ты должен посмотреть на сына. Он жив. Он здоров. Она отдала ему свою жизнь. Я медленно поднял голову. Мой взгляд был пустым, словно выжженная земля, и Астрид невольно отступила на шаг. Она видела меня в ярости, в гневе, в бою, но никогда — таким. Не живым и не мёртвым. Чем-то между. — Заберите его, — приказал я. Голос был хриплым, словно ржавое лезвие. — Забери его отсюда. Я не могу на него смотреть. Не сейчас. Сын всё ещё плакал. Его первый крик. Первый вдох. Первые минуты жизни. Я должен был подойти к нему. Взять на руки. Посмотреть на собственного сына. На наследника, которого от меня требовали столетиями. На ребёнка, о котором когда-то я даже не хотел думать. На нашего мальчика. Но я не мог оторвать взгляда от Марисель. Служанка колебалась лишь мгновение, потом поклонилась и вышла, прижимая младенца к груди. Дверь закрылась — тихо, почти беззвучно, — и я остался с Астрид и Марисель. С её телом, ещё тёплым, всё ещё пахнущим ею — травами, потом, кровью и чем-то неуловимым, что принадлежало только ей. Я опустил голову ей на грудь — туда, где должно было биться сердце, — и прислушался. Тишина. Ровная. Глубокая. Бесконечная. Я закрыл глаза. Внутри не было ничего — ни гнева, ни отчаяния, ни боли. Только пустота. Я резко поднял голову. В моих глазах вспыхнуло что-то дикое, отчаянное, неверящее. — Ты не уйдёшь. Ты не можешь. Я тебя не отпущу. — Я провёл большим пальцем по её щеке. Кожа была холодной. Нет. Ещё не холодной. Просто прохладной от пота. Колдунья стояла по другую сторону кровати, вся в крови. На лице — капли пота. Она смотрела на Марисель так, как никогда раньше не смотрела ни на одного раненого. С самого первого дня, когда между нами возникла эта проклятая связь, она всегда была где-то рядом. Даже если находилась в нескольких комнатах отсюда. Даже когда молчала. Даже когда ненавидела меня. Её эмоции касались меня словно краем: страх был горьким, гнев — острым, стыд — терпким. А любовь... Любовь Марисель была сладкой. Я думал, связь играет со мной. Думал, человеческие чувства просто имеют странный вкус. А однажды понял. Она меня любила. И с тех пор я всегда чувствовал это где-то глубоко под рёбрами. А теперь...ничего. — Просыпайся. — Я схватил Марисель за плечи. Её голова безвольно качнулась. — Рейгар, не... — тихо произнесла Астрид. — Просыпайся! — Я слегка встряхнул её. — Ты слышишь меня? Марисель! — Не надо. — Астрид схватила меня за запястье. — Убери руку. — Я повернулся к ней. — Я убью тебя! Мой голос сорвался. Астрид едва вырвалась из моей хватки и отступила на несколько шагов к стене. — Минуту назад она говорила со мной. Она спрашивала о сыне. Она... Я замолчал. Перед глазами возникло её лицо. — «Он... здоров?» — «Да». — «Хорошо». Тогда я не понял. «Проклятье. Она знала, что уходит, и попрощалась со мной словом „хорошо“». — Нет. — Я покачал головой. — Нет. Астрид опустила глаза. Мой крик ударился о каменные стены. Я ненавидел собственное бессилие. Когда-то я мог сжечь город. Мог уничтожить отряд одним дыханием. Мог разорвать пространство и пройти сквозь него. Короли вставали, когда я входил в зал. Армии ждали моего приказа. Люди называли меня чудовищем. Драконом. Королём Севера. Сейчас я сидел возле женщины, которую любил, держал её мёртвую руку в своей — и не мог сделать ничего. Совершенно ничего. У меня не осталось магии. Не осталось силы, которой можно было бы обмануть законы мира. Я был просто мужчиной. И этого было недостаточно. — Ты не должна была умирать. — Голос окончательно сломался. Тогда я снова потянулся к нашей связи. В последний раз. Ища хотя бы крупицу: её страх, её гнев, её упрямство. Тот проклятый сладкий привкус, который когда-то заставил меня понять то, во что я не верил. Я искал. Снова. И снова. Пустота. Никогда больше не услышу собственного имени её голосом. Не увижу, как она закатывает глаза. Не почувствую её ладонь на своей шее. Не проснусь оттого, что она забрала половину одеяла. Не услышу её смех. Не почувствую сладкого. Никогда. Это слово ударило сильнее любого оружия. Никогда. — Нет, я этого не принимаю. — Я прижал её руку к груди. — Рейгар... — прошептала Астрид. — Мне плевать, что говорит смерть. — Мои пальцы сильнее стиснули руку Марисель. — Я уже отдал магию. Отдал силу. Отдал бы корону, Север, собственное имя — мне всё равно. Астрид молча смотрела на меня. Я почувствовал странное спокойствие. То самое, которое приходит, когда терять уже нечего. Я посмотрел на Марисель. На женщину, неподвижно лежавшую передо мной. На мать моего сына. На единственное существо за все мои долгие годы, рядом с которым я перестал быть просто драконом. Марисель лежала передо мной неподвижно. Её рука всё ещё была в моей. Я сжимал холодные пальцы так, словно одной только силой своей хватки мог удержать её здесь. Словно смерть была всего лишь ещё одним врагом, которого можно заставить отступить. Было кое-что старше моей короны. Старше Нортвейна в том виде, в каком мы его знаем. Старше даже большинства драконьих законов. Когда-то «жертва дракона» означала совсем не то, во что превратилась эта традиция позже. Первые драконы могли привязать человеческую жизнь к своей. Это древнее заклятие запретили, потому что цена была страшной: дракон отдавал человеку половину собственной жизненной нити. Для этого не нужна была магия. Нужны были кровь, настоящая связь и добровольное согласие дракона. — То, что мы теперь называем жертвой дракона, — искажение. Остаток традиции, смысл которой давно утрачен, — произнёс я словно самому себе. Мой взгляд снова опустился к Марисель. Чёрные мокрые волосы разметались по подушке. Я провёл пальцами вдоль её виска. — Когда-то человек добровольно вступал в связь с драконом. Отдавал ему часть себя — кровь, доверие, жизнь. И дракон мог сделать то же самое. Что-то в моих словах заставило Астрид замереть. — Дракон? — Она посмотрела на наши с Марисель переплетённые пальцы. — Да. Связь никогда не должна была быть односторонней. — Объясни. — Астрид сделала шаг ближе. — Человеческая жизнь коротка. Драконья — нет. Первые драконы могли привязать человеческую жизненную нить к своей. Делиться не магией. Не силой. Самой жизнью. Я смотрел на неё, и впервые за последние минуты внутри меня шевельнулось что-то, кроме боли. Надежда. Мерзкая. Опасная. Жестокая. — Ты говоришь, что сможешь вернуть её? — Ты не можешь сделать этого, пока не поймёшь цену. — Мне всё равно. — Я поднялся так резко, что стул за спиной опрокинулся. — А мне нет! — Её крик ударился о стены. — Ты сейчас не способен мыслить здраво. — Астрид понизила голос. — Моя женщина мертва. — Именно поэтому. — Я сказал, что заплачу. — Ты даже не знаешь чем. — Своей жизнью. — Я подошёл к ней и даже не моргнул. — Рейгар, послушай меня! Я стиснул челюсти. Она медленно вдохнула. — Ты привяжешь её жизнь к своей. Навсегда. Её жизненная нить больше не будет существовать отдельно от твоей. Часть твоего долголетия перейдёт к ней. Никто не знает, сколько именно. Ритуал забирает столько, сколько необходимо, чтобы вернуть человека обратно. — Хорошо. — Я ещё не закончила. Если Марисель умрёт после этого — умрёшь и ты. Если умрёшь ты — она уйдёт следом. Мой взгляд опустился к Марисель. Астрид продолжила: — Вы будете чувствовать друг друга сильнее, чем сейчас. Не только эмоции. Сильную боль. Ранения. Если один окажется на грани смерти, другой тоже начнёт слабеть. — Я знаю, что эту связь невозможно разорвать, Астрид. — После ритуала вы будете двумя телами с жизнью, которая больше не принадлежит каждому из вас отдельно. Странно. Она говорила это так, будто ждала, что я испугаюсь. Я посмотрел на Марисель. На её неподвижные губы. На закрытые глаза. На грудь, которая больше не поднималась. И почувствовал лишь одно. Облегчение. — Значит, она больше никогда не умрёт без меня. — Рейгар... — Астрид замерла. — Это не романтическая клятва. Это проклятие. Я снова сел возле Марисель. Поднял её руку. Коснулся губами холодных пальцев. — Ты думаешь, меня пугает перспектива умереть вместе с ней? — Я думаю, тебя должно пугать то, что однажды она может умереть из-за тебя. На мгновение я застыл. Вот это попало в цель. — Твои враги станут её врагами ещё больше, чем прежде. Каждый, кто захочет убить тебя, сможет сделать это через неё. Каждое твоё ранение станет её болью. Если тебя смертельно ранят... — Я не позволю себя смертельно ранить. — Ты серьёзно? — Да. — Я поднял голову. — Невыносимый. — Астрид выдохнула сквозь зубы. Марисель сказала бы то же самое. Эта мысль ударила неожиданно. Я закрыл глаза. На мгновение мне показалось, что сейчас услышу её голос. — «Самоуверенный ящер». — Ритуал может не сработать. Его не проводили столетиями, — сказала Астрид. — Ритуал работает только тогда, когда дракон добровольно отдаёт часть собственной жизни тому, кого любит. Без принуждения. Без магического приказа. Без долга. Без обязанности, — спокойно ответил я. В комнате стало тихо. — Боги... Ты любишь Марисель?! — Она открыла рот, но тут же прикрыла его рукой. Я замер. Слова упали тяжёлым камнем. — «Дракон не может любить.» Сколько раз я это слышал? Сколько столетий? Сколько поколений выросло с этой фразой? Я медленно перевёл взгляд на Марисель. Вспомнил первый раз, когда почувствовал сладкий привкус во рту. То чувство, которое заставило меня бояться за неё больше, чем за собственную жизнь. — Сколько драконов совершали этот ритуал? — Вдруг спросила Астрид. — В самых древних записях — несколько. — А потом? — Ни одного подтверждённого случая примерно за девять столетий. — Девять столетий? — Астрид была откровенно поражена. — Да. Все решили, что знание утрачено. — Но оно не было утрачено. — Астрид покачала головой. Просто никто не смог совершить ритуал. Почти тысячу лет. Тысячи драконов. Ни один. Не из-за отсутствия силы. Не из-за утраченного ритуала. Из-за одного проклятого чувства. Любви. На меня снизошла страшная, ледяная ясность. Я уже всё решил. — Я знаю, что делаю, — сказал я. Мой голос был ровным, как лезвие. Астрид шагнула ко мне и схватила за запястье — сильно, почти грубо. — Ты отдашь ей половину своей жизни. Половину того, что делает тебя драконом. Возможно, ты станешь смертным, Рейгар. Смертным, привязанным к женщине, которая... — Знаю. — Я высвободил руку. Движение было спокойным, но в нём было столько силы, что Астрид отступила. Я посмотрел на Марисель — на её бледное лицо, на тёмные волосы, разбросанные по подушке, — и во мне что-то дрогнуло. Не боль. Не жалость. Любовь. Та самая, которую пророчество называло невозможной. Я разрезал ладонь кинжалом, который взял со столика возле кровати, — короткое, точное движение, — и моя кровь, тёмная и густая, капнула на грудь Марисель. Я прижал ладонь к её груди, прямо над сердцем, и смешал свою кровь с её. Кровь с кровью. Жизнь с жизнью. — Ты не умрёшь раньше меня, — прошептал я. — Если смерть придёт за тобой, ей придётся забрать нас обоих. Астрид смотрела на меня, и в её глазах было что-то странное — не ужас, не осуждение. Что-то похожее на благоговение. Она знала легенду. Все знали. Но никто не верил, что это возможно. Потому что для этого требовалось то, чего, согласно пророчеству, у дракона быть не могло. А вот я стоял перед ней — дракон, который любил. Который любил настолько, что был готов отдать половину своей вечности смертной женщине. Кровь вспыхнула. Удар. Толчок. Сердце Марисель дрогнуло под моей ладонью — слабо, но отчётливо. Оно билось. Оно билось в такт моему собственному. Боль в груди стала невыносимой. Я едва дышал. В ту же секунду что-то разорвалось. Не в комнате. Во мне. Я закричал. Впервые за многие годы. Без стыда. Без сдержанности. Боль была такой, словно мне разорвали грудь и вырвали половину сердца. Я рухнул одним коленом на пол, но руку не убрал. Не отпустил её. Не отпустил бы, даже если бы мне отрубили руку. — Рейгар! — Астрид схватила меня за плечо. — Не трогай меня! — Она забирает твою жизненную нить! — Пусть! — Ты не знаешь сколько! — Пусть забирает всё! — Если заберёт всё, ты умрёшь! — Астрид выругалась. Я уже почти не слышал. Мир сузился до Марисель. До её лица. До её руки. До печати между нами. Я увидел словно настоящее видение — комната на мгновение исчезла. Марисель в лесу. Окровавленная. Злая. Живая. Марисель в библиотеке. Марисель у окна. Марисель смеётся. Марисель плачет. Марисель спорит со мной. Марисель касается моего лица. Марисель с ладонью на округлившемся животе. Её голос. Её запах. Её смех. Её любовь. Я понял. Ритуал не спрашивал, готов ли я умереть. Он спрашивал, действительно ли я люблю её. Я рассмеялся сквозь боль. Какая глупая проверка. Потому что если в этом мире и существовало хоть что-то, в чём я больше не сомневался, то именно это. — Да, — прошептал я. Печать вспыхнула. На этот раз я увидел свет. Чёрное золото растеклось по нашим переплетённым пальцам. — Боги... — Астрид отшатнулась. Я не отводил глаз от Марисель. — Я люблю её. Слышите?! — Мой голос прогремел по комнате. — Я. Её. Люблю. Печать сомкнулась. Боль исчезла. Я рухнул вперёд, опершись второй рукой о край кровати, тяжело дыша. Поднял голову но Марисель не двигалась. Ничего. Ни вдоха. Ни дрожи ресниц. Ни звука. Астрид тут же проверила её пульс. — Я не... — Её лицо побледнело. — Не чувствую. Мир рухнул во второй раз. — Нет! — закричал я изо всех сил. — Рейгар... — Нет! — Я схватил Марисель за руку. — Нет! Ничего. — Почему она не дышит?! Астрид не ответила. Я посмотрел на Марисель. Не мог. Не мог пережить это второй раз. — Пожалуйста. — Я прижал её руку к губам. Слово вырвалось само. Я никогда не просил богов. Не просил людей. Не просил врагов. Возможно, никогда по-настоящему не просил даже её. И вдруг я почувствовал... почти призрачный... сладкий запах. У меня перехватило дыхание. — Марисель? Сладкое ощущение стало немного сильнее. Я сжал её руку. Одна секунда. Вторая. Третья. Кажется, я перестал дышать. Грудь Марисель едва заметно дрогнула. Слабый, судорожный вдох ворвался в её лёгкие. Я издал звук, которого сам не узнал. То ли смех. То ли всхлип. То ли что-то между. Её грудь поднялась снова. Астрид уже склонилась над ней, что-то делала, говорила, отдавала распоряжения, но я не слышал ни единого слова. Потому что чувствовал её. Снова. Сладкая. Живая. Моя ладонь накрыла её щёку. Ресницы дрогнули. Марисель медленно, невероятно тяжело открыла глаза. Голубые. Мутные. Живые. Она смотрела куда-то сквозь меня. — Марисель. — Я наклонился ближе. Её губы едва шевельнулись. Я почти прижал ухо к самому её рту. — Рей... гар?.. Не король. Не дракон. Не существо, которому когда-то поклонялись и которого боялись. Просто мужчина, который только что получил обратно весь свой мир. Марисель снова закрыла глаза. — Астрид! — Я мгновенно поднял голову. — Она жива, — резко сказала та. — Она просто без сознания. Дай мне работать. Жива. Я застыл. Будто никогда раньше не слышал более прекрасного слова. Жива. Астрид что-то делала у её живота, останавливала кровотечение, приказывала принести зелье, а я сидел и держал её за руку. На моей ладони темнел новый знак. Такой же уже проступил на её коже. Две половины одной печати. — Отныне, если смерть придёт за одним из вас... — тихо сказала Астрид. — Она заберёт обоих. — Пусть только попробует, — фыркнул я.