Сладкая нить ( Часть 79 )

«Она знает, что я здесь». Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона. 　Рейгар Велкарис. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о каменную стену. — Ваше Величество, простите, я не смог его удержать! — Запыхавшись, выпалил Альберт. Я даже не успел повернуть голову. Мимо него в комнату уже влетел Сайлас. — Марисель?! — Он остановился посреди покоев так резко, словно налетел на невидимую стену. Его взгляд скользнул к кровати, к Марисель. Потом к Астрид, руки которой всё ещё были в крови. К окровавленным простыням. Лицо Сайласа медленно исказилось. — Здесь новая жизнь родилась или произошла кровавая бойня? — выдохнул он. — Сколько крови... Какой ужас. Я уже был на ногах. Даже не помню, как поднялся. Ещё секунду назад сидел рядом с Марисель, держа её за руку, а в следующую уже сделал шаг к Сайласу с одним совершенно ясным желанием — убить. Сначала Астрид. Теперь его. — Повтори, — тихо сказал я. Сайлас перевёл взгляд на меня и замолчал. Он умел распознавать ту грань, за которой заканчивалось моё терпение. Правда, сегодня этой грани вообще не существовало. Я сделал ещё один шаг. — Рейгар, я только... — ВСЕ ВОН! — Крик Астрид разрезал комнату. Я резко обернулся. Она даже не посмотрела на нас. Стояла, склонившись над Марисель, её ладони светились слабым белым сиянием, а между пальцами уже была зажата тонкая игла. — Все. Вон. — Она наконец подняла голову. — Вы тоже, Ваше Величество. — Я никуда не уйду. — Я смотрел на неё, не веря собственным ушам. — Уйдёте. Мне нужно окончательно остановить кровотечение, обработать и зашить разрывы. Мне нужны пространство, тишина и чтобы никто не дышал мне в затылок! Я нахмурился. Сайлас позади тихо кашлянул. — Ваше Величество! — рявкнула Астрид. Что-то сжалось в груди. Я посмотрел на Марисель. Она лежала неподвижно, но теперь я чувствовал её. Тонкой нитью где-то внутри себя. Сладкое. Живое. Я мог бы стоять здесь вечность и просто держаться за это ощущение. — Я останусь рядом с ней. — Нет, Рейгар, — она назвала меня без титула так, как говорила только тогда, когда дело было серьёзным, — если хочешь, чтобы она очнулась, выйди. — Я убью тебя, Астрид. — Я стиснул зубы. — Как только закончу свою работу — пожалуйста. А сейчас выйдите. — Она даже не моргнула. Сайлас тихо фыркнул. Я бросил на него взгляд. Он мгновенно сделал совершенно серьёзное лицо. Я в последний раз посмотрел на Марисель. Хотелось коснуться её. Ещё раз. Убедиться, что она действительно здесь. Я вернулся к кровати, наклонился и коснулся губами её лба. — Я за дверью, — прошептал я, хотя не знал, способна ли она меня услышать. На мгновение мне показалось, что сладкая нить внутри стала чуть теплее. Возможно, мне просто хотелось так думать. Я выпрямился и вышел, Сайлас последовал за мной. Альберт закрыл за нами дверь и остался возле неё, выпрямившись так, будто собирался стоять здесь до конца света. — Я останусь здесь, Ваше Величество, — сказал он. — Вдруг Астрид что-нибудь понадобится. Я коротко кивнул. Говорить не хотелось. Мы с Сайласом отошли чуть дальше по коридору. Я прислонился спиной к холодной каменной стене. Воздуха не хватало. Грудь всё ещё болела после ритуала — тупо, глубоко, будто кто-то действительно вырвал из меня что-то живое, а потом небрежно зашил рану. Ноги стали тяжёлыми. Я медленно сполз ниже, но в последний момент заставил себя удержаться. Короли не сидят на полу посреди коридора. Хотя сегодня я уже не был уверен, что меня вообще волнует, что делают короли. — Рейгар? — Сайлас стоял рядом. — Не сейчас. — Я закрыл глаза. — Что там произошло? Я молчал. — Рейгар... Я открыл глаза. Его серые глаза были серьёзными и встревоженными. Я снова закрыл глаза. Мне хотелось тишины. Хотя бы десять секунд, но Сайлас никогда в жизни не умел молчать в нужный момент. — Что произошло? Почему там столько крови? Почему Астрид выглядела так, будто постарела лет на двадцать? — Сайлас. — Я стиснул челюсти. — Что это у тебя на руке? Я открыл глаза. Его взгляд был прикован к моей ладони. К тёмному знаку. Печать уже не светилась. Просто осталась на коже — чёрная, тонкая, почти похожая на переплетение трещин, складывающихся в древний символ. Сайлас медленно подошёл ближе: — У тебя на ладони печать, которой я никогда не видел, ты едва стоишь, Марисель лежит в комнате после того, как там, судя по всему, вырезали небольшую армию... Я медленно повернул к нему голову. — Хорошо. Тогда спрошу иначе. — Несколько секунд он смотрел на меня. — Что ты сделал? Тишина. Я отвёл взгляд. В конце коридора горело несколько факелов. Огонь дрожал от сквозняка. — Она умерла. Сайлас не пошевелился. Я услышал только его короткий вдох. — Что? — Марисель умерла. Слова прозвучали спокойно. Почти безразлично. Только потому, что если позволю себе произнести их иначе — сломаюсь прямо здесь. — Её сердце остановилось. — Я горько усмехнулся. — Но... — Он взглянул на дверь. — Ты только что сказал, что она жива. — Сейчас — да. Сайлас очень медленно перевёл взгляд обратно на меня. Я почти видел, как в его голове складываются кусочки. — Что ты сделал? — Повторил он тише. — Вернул её. — Я сглотнул. — Ты... — Сайлас открыл рот. Закрыл. Снова открыл. За все годы знакомства я видел его в бесчисленных состояниях. Пьяным. Окровавленным. Разъярённым. Голым посреди королевского сада — и я до сих пор не хотел знать почему. Но без слов? Это было что-то новое. — Ты вернул её, — Наконец повторил он. — Да. — Я посмотрел на знак на ладони. — Старый ритуал. Я рассказал ему всё, что произошло, все детали, которые мог вспомнить и произнести вслух. После моего откровенного рассказа Сайлас начал ходить по коридору. Туда. Обратно. — Подожди. Нет. Нет-нет-нет. Ты совершил ритуал первой жертвы. — Да. — Отдал ей часть собственной жизненной нити. — Да. — Ты можешь отвечать чем-нибудь, кроме «да»? — Сайлас остановился. — Могу. — Прекрасно. Сколько ты ей отдал? — Он прищурился. — Не знаю. — Что значит «не знаю»? — Именно это и значит. — Ты можешь умереть? — Когда-нибудь я точно умру. — Я посмотрел на него. — Я сейчас сам тебя убью. — Тогда умрёт и Марисель. Он застыл. Я увидел тот самый момент, когда смысл моих слов дошёл до него. Сайлас смотрел на меня так, словно я только что сообщил, что решил жениться на морокрыле. — Ты с ума сошёл. — Лицо Сайласа стало каменным. — Возможно. — Нет, не «возможно». Однозначно. Окончательно. Бесповоротно. — Она жива... — Я устало прислонился затылком к стене. — Ты хотя бы секунду думал о последствиях? — Нет. — Прекрасно! Нет, правда, прекрасно! Король Севера теперь магически привязал собственную жизнь к человеку, на которого уже охотилась половина Юга. — Я знаю. — Рейгар, такие вещи имеют странную привычку становиться известными именно тем людям, которым не должны. — Тогда мы убьём их раньше. В следующую секунду из-за двери донёсся приглушённый звук. Я прислушался. Тонкая нить внутри меня дрогнула. Боль: резкая и острая. Низ живота вдруг обожгло так, что я невольно согнулся и прижал ладонь к животу. — Рейгар? — Сайлас схватил меня за плечо. — Что с тобой? Я стиснул зубы. Боль длилась несколько секунд. Потом стала слабее. — Это Марисель. — Я медленно выпрямился. — Её боль. Печать уже работает. — И ты всё равно не жалеешь. — Сайлас долго смотрел на меня. Я повернул голову к двери, за которой лежала Марисель. Живая. Я чувствовал её слабость. Её боль. Её жизнь. Мог бы отдать ещё столько же. И ещё. И вообще всё, что осталось. — Нет, — чётко ответил я. — Боги, Рейгар. — Сайлас тихо и нервно рассмеялся. — Несколько столетий все повторяли, что дракон не может любить. Ты решил доказать, что они ошибаются, самым опасным способом из возможных. Я прислонился головой к стене и закрыл глаза. Где-то за дверью билось её сердце. Я не слышал его, но теперь чувствовал. Каждый слабый удар. Каждую вспышку боли. Каждую крупицу жизни, за которую её тело всё ещё боролось. — Я ничего не доказывал, — тихо сказал я. — Просто не смог её отпустить. Альберт подошёл к нам тихо. Я не сразу обратил на него внимание. Стоял, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на дверь собственных покоев. — Ваше Величество... Я медленно перевёл взгляд. Альберт стоял совсем близко. Его обычно безупречно застёгнутый камзол был перекошен, седые волосы растрепались, а на рукаве осталось тёмное пятно крови. Он смотрел на меня странно. Не как слуга на короля. Как старый мужчина на того, кто только что пережил нечто, для чего не существует правильных слов. — Мне так жаль, Ваше Величество. Я ничего не ответил. Он слышал. Конечно, слышал. Мы с Сайласом стояли всего в нескольких шагах от двери и даже не пытались говорить тише. Да и какая разница? Скрывать это от Альберта казалось почти смешным. Он протянул руку и неожиданно сжал моё плечо. Я опустил взгляд на его пальцы. При других обстоятельствах никто в здравом уме не позволил бы себе такого жеста с королём Севера. Сегодня мне было всё равно. — Я рад, что леди Марисель вернулась, — тихо продолжил он. — Но то, что вам пришлось пережить... — Его голос дрогнул. — Она жива. Значит, соболезнования мне не нужны. — Иногда они нужны не только тем, кто кого-то потерял. — Альберт задержал на мне взгляд. Я нахмурился. Сайлас рядом тихо фыркнул. Где-то в глубине коридора раздался крик. Что-то внутри меня сжалось. Снова. Крик повторился. Мой сын. На этот раз звук не казался таким далёким, как в комнате Марисель. Наоборот. Я слышал его слишком отчётливо. — У него уже характер матери, — пробормотал Сайлас. — Судя по тому, как требует внимания. Я даже не посмотрел на него. Оттолкнулся от стены и пошёл на звук. Ноги всё ещё были тяжёлыми после ритуала. Каждый шаг отдавался тупой болью в груди, но я почти её не замечал. Крик становился громче. Я остановился возле небольшой двери в соседние покои. За дверью плакал мой сын. Я нажал на ручку. В комнате было тепло. Намного теплее, чем в коридоре. В камине горел огонь. На столе стояла миска с водой, рядом лежали маленькие полотняные полотенца. Служанка сидела в кресле у окна и держала на руках свёрток в светлом одеяле. Она резко подняла голову. — Ваше Величество... — Увидев меня, сразу попыталась встать. — Сиди. Она застыла. Я смотрел только на свёрток в её руках. Он уже не был покрыт кровью. Его вымыли, завернули в чистую мягкую ткань. На маленькой головке торчало несколько тёмных, почти чёрных прядей. Он кричал. Красное личико сморщилось от возмущения, маленький рот был широко открыт, а кулачки двигались возле груди так, будто он уже собирался драться со всем миром. Я стоял и смотрел. Не знал, что должен почувствовать. Радость? Гордость? Ту странную отцовскую любовь, о которой люди слагали песни? Я не чувствовал ничего из этого. Только страх. Тот самый, что появился во мне ещё тогда, когда Астрид впервые сказала: — «Мальчик. Дракон.» Тогда я боялся за Марисель. Теперь боялся даже прикоснуться к нему. Потому что это маленькое существо было причиной того, что сегодня она умерла. Мысль была жестокой. Несправедливой. Я это понимал. Он не просил рождаться. Не просил быть драконом. Не просил быть крупнее и сильнее человеческого ребёнка. Не просил, чтобы её тело не выдержало. Но, глядя на него, я снова видел кровь на простынях. Неподвижное лицо Марисель. Слышал слова Астрид. — «Она умерла.» Служанка, наверное, что-то заметила на моём лице. — Он здоров, Ваше Величество, — тихо сказала она. — Очень сильный. Сильный. Конечно. Из-за этой силы его мать едва не осталась мёртвой. Я стиснул челюсти. Младенец вдруг перестал кричать. Словно почувствовал меня. Его лицо ещё несколько секунд оставалось сморщенным, потом маленькие веки дрогнули. Он просто смотрел куда-то перед собой, не фокусируя взгляда. Беспомощный. Такой маленький. Неужели это он? Тот, кто месяцами двигался под ладонью Марисель. Тот, из-за кого её живот становился всё круглее. Тот, кого я впервые почувствовал, когда положил руку на её живот и что-то маленькое ударило меня прямо в ладонь. — Дай его мне. Служанка моргнула. Я и сам не был уверен, что действительно это сказал. — Я сказал, дай мне сына. Она тут же поднялась, и тогда я понял ещё одну проблему. Я не знал, как его держать. Я мог взять меч, копьё, арбалет. Мог сломать человеку шею одной рукой. Когда-то в драконьем облике мог поднять когтями лошадь. Но как взять новорождённого? Служанка подошла и, кажется, сразу поняла моё состояние. — Держите голову, Ваше Величество. Я бросил на неё мрачный взгляд. Она осторожно передала мне ребёнка. Я взял его, и он почти ничего не весил. После всего, что произошло сегодня, я почему-то ожидал, что он будет... больше. Тяжелее. Опаснее. Он просто лежал у меня на руках. Маленький. Тёплый. Невероятно хрупкий. Его голова поместилась в моей ладони. Я боялся даже пошевелить пальцами. — Я его не сломаю? — Слова вылетели прежде, чем я успел подумать. — Нет, Ваше Величество, всё хорошо. — Выйди, оставь нас с сыном наедине, — приказал я. Служанка без возражений коротко поклонилась и вышла за дверь. Я снова опустил взгляд. Сын пошевелился. Нахмурил маленькие брови. Издал какой-то недовольный звук. Я перестал слышать всё вокруг. Осталось только это маленькое существо, которое держалось за мой палец так, словно знало меня всю свою короткую жизнь. Что-то болезненно сжало грудь. Я смотрел на него и вдруг увидел Марисель. В изгибе маленьких губ. В тёмных волосах. В том, как он нахмурился, будто уже был чем-то недоволен. — Боги, — прошептал я. Он был наш. Не наследник. Не будущий король. Не дракон, рождения которого ждала Рада. Наш. Мой и Марисель. Мы создали его. Эта простая мысль оказалась настолько ошеломляющей, что я не знал, что с ней делать. Я наклонил голову чуть ближе. Он пах тёплой водой, чистой тканью и чем-то новым. — Твоя мать едва не умерла из-за тебя, — тихо сказал я. — Я почти возненавидел тебя за это. — Я провёл большим пальцем по маленькой ладони. Было странно говорить правду тому, кто даже не понимал слов. Его пальцы всё ещё держали меня. — Хотя ты не виноват. Ни в чём не виноват. — Горло сжалось. Я закрыл глаза на секунду. — Она хотела тебя увидеть. — Голос стал хриплым. — Первое, что она спросила, когда ты родился, — жив ли ты. Маленький рот едва шевельнулся. — Потом — здоров ли ты. — Я нервно усмехнулся. — Только после этого позволила себе умереть. Палец в моей ладони сжался сильнее. Я уже совсем перестал нормально думать. Поднёс его чуть ближе к груди. Осторожно. Так осторожно, как никогда в жизни ничего не касался. Его щека прижалась к моей рубашке. Он затих. Я чувствовал его дыхание: короткое, тёплое, быстрое, его сердцебиение. Такое бешеное для такого крохотного тела. Живой. Мой сын был жив. Марисель была жива. — Я твой отец. — Я посмотрел на маленькое лицо. Эти слова ощущались странно. Непривычно. Словно принадлежали кому-то другому. Я повторил: — Отец. Младенец зевнул. — Это реакция на важную информацию? Тогда я понял, что плачу. Снова. Одна слеза упала на край одеяла. Я посмотрел на неё почти с удивлением. Проклятый день. За несколько часов я сделал больше вещей, которых не делал сотни лет, чем за весь последний век. Плакал. Просил. Отдал часть жизни. Держал собственного сына. Я осторожно коснулся губами его лба. Кожа была невероятно мягкой. — Я не знаю, каким буду отцом. — На этот раз говорил только ему. — Мой был ужасным. Поэтому приложу все силы, чтобы однажды ты не сказал обо мне то же самое. Маленькая рука снова сжала мой палец. — Но предупреждаю сразу: твоя мать считает меня невыносимым, самоуверенным ящером. Я едва улыбнулся, стоя посреди комнаты и держа на руках что-то маленькое, тёплое и невероятно хрупкое. Ребёнок успокоился, затих и теперь смотрел на меня мутными, ещё не сфокусированными глазами цвета тёмного янтаря. Личико было сморщенным, красноватым, с тонкими бровями, которые уже обещали стать густыми. На крохотной ручке, выглядывающей из пелёнок, я заметил тонкую цепочку родинок — точь-в-точь как у Марисель на запястье. Малыш снова пошевелился, и я невольно прижал его чуть ближе к телу. Тёплое дыхание коснулось моей кожи. Запах — чистый, молочный, новый. — Ты похож на неё, — прошептал я, и голос сорвался. — У тебя её глаза. Малыш уставился на меня, словно прислушиваясь, а потом медленно закрыл глаза и заснул — доверчиво, полностью, положив головку мне на предплечье. В этот момент я понял, что эта хрупкая жизнь в моих руках теперь важнее моей собственной. Что я отдам всё — свою силу, своё королевство, свою вечность, — чтобы защитить его. Чтобы этот маленький дракон никогда не узнал боли, которую знал я. Я стоял так долго, не двигаясь, слушая ровное дыхание сына и чувствуя, как в моей опустошённой груди медленно, по капле, возвращается что-то живое. Смысл жизни. У меня появилось почти нелепое желание немедленно отнести ребёнка к Марисель. Чтобы, когда она в следующий раз откроет глаза, он был рядом. Чтобы она увидела, за кого боролась. — Она вернулась ради тебя. — Я посмотрел на сына. Нет, это было неправильно. Марисель вернулась не только ради него. Она вернулась, потому что я не позволил ей уйти. Потому что впервые почти за тысячу лет дракон смог сделать то, чего, как утверждал весь наш мир, драконы делать не способны. Полюбить. Я прижал сына чуть ближе. — Ради нас. Он спал. Совершенно безразличный к тому, что сегодня изменил мою жизнь навсегда. Я ещё долго смотрел на него. Я прожил сотни лет, убеждённый, что именно это делает меня сильным. Меня почти невозможно было напугать, потому что я почти ничего не боялся потерять. Сначала появилась Марисель. Теперь — он. Я опустил глаза на сына. — Вы двое сделали меня невероятно уязвимым. — Ваше Величество, простите, — в комнату вошла служанка. — Ему нужно поесть. Я медленно повернул голову. — Уже ухожу. — Я осторожно передал младенца служанке и сразу вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Не успел сделать и нескольких шагов, как увидел Сайласа. Конечно. Он стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди, с таким видом, будто оказался здесь совершенно случайно и вовсе меня не ждал. — Ну? — Как только дверь за моей спиной закрылась, он мгновенно выпрямился. Я молча пошёл по коридору. Сайлас, разумеется, двинулся следом. — Как малыш? — Хорошо. — И всё? — Да. — Я продолжал идти. — Ему нужно поесть. — Можно его увидеть? — Нет. — Я остановился и медленно повернул голову. — Я хочу увидеть ребёнка. — Увидишь позже. — Насколько позже? — Когда я решу. — То есть лет через двадцать? — Если продолжишь — через тридцать. — Я пошёл дальше, в сторону покоев, где лежала Марисель. — Жестоко. — Переживёшь. — На кого он похож? — Сайлас догнал меня в два шага. Я не ответил сразу. Перед глазами снова появилось маленькое лицо. Тёмные волосы, крошечные пальцы, сжимавшие мои в ответ. Что-то тёплое шевельнулось в груди. — Он родился несколько часов назад, Сайлас. Он похож на ребёнка. — Рога есть? — Сайлас серьёзно смотрел на меня. — Ты идиот. — Я остановился. — Я просто уточняю. Драконий ребёнок. Никогда не знаешь, чего ожидать. — Рогов нет. — Я покачал головой и пошёл дальше. — Я иду к Марисель. — Я с тобой. — Тоже нет. — Что значит «тоже нет»? — Его шаг оборвался. — То же самое, что и предыдущее «нет». — Рейгар, я вообще-то волнуюсь за неё. — Я знаю. — Хочу убедиться, что она действительно... Он не договорил. Ему и не нужно было. Я тоже не хотел снова слышать это слово. Жива. Именно это он хотел сказать. Я стиснул челюсти. — Она жива. — Я отвёл взгляд. — Позже. — Ты сегодня ужасно щедр на это слово. — Сайлас тихо вздохнул. — Считай, тебе повезло. Мог сказать «никогда». — О, несомненно. Мы дошли до моих покоев. Альберт всё ещё стоял возле двери. Я даже не удивился. — Астрид выходила? — Нет, Ваше Величество. — Что-нибудь просила? — Ещё горячей воды и чистого полотна. Я всё передал. Я кивнул, и мой взгляд остался на двери. Я чувствовал слабую боль внизу живота, которая время от времени отзывалась в моём собственном теле тупым спазмом. Не моя. Марисель. Астрид всё ещё работала. Сайлас тоже заметил, как я напрягся. — Снова? — Да. — Я коротко кивнул. — И это теперь будет всегда? — Он скривился. — Сильная боль — да. — Прекрасно. — Мне это не мешает. — Рейгар, у тебя только что лицо перекосило. — Сайлас посмотрел на меня так, будто я окончательно сошёл с ума. — Я сказал, что мне не мешает. — Ага. — Он сложил руки на груди. Я уже протянул руку к двери. Сайлас не сдвинулся с места. — Хоть одним глазом. — Нет. — Я повернулся к нему всем корпусом. — Ты серьёзно торгуешься со мной за возможность посмотреть на женщину без сознания? — Когда ты так это формулируешь, звучит странно. — Потому что это странно. — Хорошо. Сдаюсь. — Он вздохнул и поднял руки. Я прищурился. Сайлас почти никогда не сдавался так легко. — Ты останешься здесь. — Конечно. — Не будешь подслушивать. — Я оскорблён самим предположением. — Альберт. — Ваше Величество? — Если он попытается войти — не пускай. — Ты серьёзно оставляешь старика охранять дверь от дракона? — Сайлас уставился на меня. — Я прекрасно справлюсь, лорд Сайлас. — Альберт выпрямил плечи. Я открыл дверь. — Рейгар. — Сайлас больше не улыбался. — Что? — Я обернулся. Он на мгновение перевёл взгляд на мою руку. На печать. Потом снова на меня. — Если она проснётся... Скажи ей, что я рад. — Скажешь сам. — Уголок моих губ едва дёрнулся. — То есть всё-таки позволишь мне войти? — Не порть момент. — Уже молчу. Я закрыл дверь прямо перед его лицом. В комнате пахло кровью, травами и дымом от свечей. Астрид стояла возле кровати. На столе рядом лежали окровавленные инструменты, использованное полотно, миска с тёмной от крови водой. Её серебряная коса выбилась из-за плеча, несколько светлых прядей прилипли к влажному лбу. Она выглядела измотанной. Мой взгляд сразу нашёл Марисель. Она лежала под чистым одеялом. Бледная. Неподвижная. Чёрные волосы Астрид уже убрала с её лица. Я застыл у двери. На одну страшную секунду прежний ужас вернулся. — Ты закончила? — Почти. — Астрид посмотрела на меня. — Кровотечение остановила. Разрыв зашила. Насколько смогла. Я подошёл ближе. — Её тело многое пережило, но сейчас состояние стабильное. Я сел рядом. Осторожно взял Марисель за руку. Печати на наших ладонях соприкоснулись. Почти сразу внутри меня что-то едва заметно дрогнуло. Она была там. Измученная. Далёкая. Слабая настолько, что её присутствие напоминало последний огонёк свечи перед рассветом. Моя Марисель. Я поднёс её руку к губам. — Она знает, что я здесь.