Возвращайся к своему дракону ( Часть 80 )

«Между мной и смертью оставался лишь он — дракон, который отказался меня отпустить.» Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона. Марисель. Мне кажется, я видела сон. Или умерла. Я не могла понять. Не помнила, как оказалась здесь. Не помнила, откуда пришла. Не чувствовала боли, хотя знала, что ещё мгновение назад она была. Страшная и невыносимая. Такая, от которой хотелось вырваться из собственного тела. Теперь её не было. Я стояла посреди сада. Никогда в жизни не видела ничего настолько прекрасного. Трава под босыми ногами была мягкой и тёплой, покрытой крошечными белыми цветами. Они колыхались от лёгкого ветра, хотя самого ветра я почти не ощущала. Вокруг росли деревья — высокие, залитые золотым солнечным светом. Их листья тихо шелестели над головой. Где-то впереди раскинулось бескрайнее поле. На нём паслись белые кони. Десятки. Возможно, сотни. Отсюда они казались совсем маленькими, медленно двигались среди высокой травы, а их гривы сияли под солнцем, словно серебро. Я смотрела на них и вдруг осознала ещё кое-что. Мне было хорошо, спокойно. Так, как не было уже очень давно. Ни страха. Ни тревоги. Ни тяжести в груди. Я опустила взгляд на себя. Белое платье, длинное, простое, почти невесомое. Провела ладонью по животу. Он был плоским. Сердце пропустило удар. — Мой сын... — Я резко оглянулась. — Где он? Паника пришла мгновенно. — Где мой ребёнок?! — Я сделала шаг. — Рейгар?! Тишина. — Рейгар! Никто не ответил. Я уже хотела бежать куда-то, хотя сама не знала куда, когда увидела её. Сначала лишь силуэт между деревьями. Женщина стояла ко мне спиной у небольшого озера. На ней тоже было белое платье. Её платье было прекрасным — длинным, лёгким, почти свадебным. Ткань спадала до самой травы, а рукава шевелились от ветра. Тёмные волосы спускались ниже талии. Чёрные, густые и такие знакомые. Я перестала дышать. Нет. Этого не могло быть. Женщина медленно повернулась. Мир остановился. Я узнала её сразу, хотя помнила старше. В моих воспоминаниях возле её глаз уже были тонкие морщинки, а в тёмных волосах иногда блестели отдельные серебряные нити. Здесь она была молодой. Такой молодой, какой я видела её только на старых портретах. Прекрасной. Её кожа сияла в солнечном свете, а тёмные волосы казались почти золотыми по краям. А глаза... Мои глаза. Мамины глаза. — Мама?.. — Голос сломался. Она улыбнулась. Той самой улыбкой, которой улыбалась мне, когда я была маленькой и приходила к ней среди ночи после страшного сна. — Мама... — У меня задрожали губы. Я побежала. Бросилась к ней и обхватила руками так сильно, как только могла. Она была тёплой. Настоящей. Я почувствовала её руки на своей спине. Запах волос. Тот самый, едва сладковатый, с ароматом каких-то трав, названия которых я никогда не знала. — Мама... это ты? — Я вцепилась в неё ещё сильнее. — Это правда ты? — Да, дочка. Её голос. Боги. — Я так скучала. — Я заплакала. — Знаю. — Я так по тебе скучала... — Знаю, маленькая. — Она погладила меня по спине. — Почему ты ушла? — Я спрятала лицо у её плеча. Глупый вопрос. Детский. Но именно он вырвался первым. — Я не хотела. — Её рука замерла на моих волосах. — Мне тебя так не хватало. — Я знаю. — Столько всего произошло... — Я знаю, Марисель. — Откуда? — Я отстранилась. — Я видела больше, чем ты думаешь. — Мама смотрела на меня с какой-то странной нежностью. — Мама... — Мои пальцы медленно опустились к животу. Она сразу поняла. Я увидела это по её глазам. — Я умерла? Она не ответила. Мне стало холодно. Впервые с тех пор, как я оказалась здесь. — Мама. — Тише, дочка. — Она снова коснулась моей щеки. — У нас мало времени. — Что? — Ты не должна долго здесь оставаться. Я оглянулась: сад, поле, озеро, солнце, белые кони. Всё это вдруг перестало казаться просто прекрасным. — Здесь — это где? Почему мало времени? Мама молчала. Только провела пальцами по моим волосам. — Мама, ответь. Я умерла? Её глаза блеснули печалью. Этого было достаточно. Я медленно отступила на шаг. — Нет... Воспоминания начали возвращаться. Обрывками. Сначала боль, потом крик ребёнка, Астрид, рука Рейгара на моей щеке. — «Он... здоров?» — «Да». — «Хорошо». А потом...ничего. — Боги... — Я прикрыла рот рукой. — Не бойся. — Мама сделала шаг ко мне. — Я умерла. Даже произнеся это снова, я всё равно не могла поверить. Посмотрела вниз на собственные руки. — Я правда умерла. — Да. Мир словно качнулся. — А мой сын? — Я схватила её за руки. — Мама, мой сын? Он жив? — Жив. — Рейгар? — Я выдохнула так резко, что едва удержалась на ногах. — Тоже. — На её губах появилась едва заметная улыбка. Я закрыла глаза. Живы. — Если я умерла... тогда я могу остаться здесь? — Я посмотрела вокруг. — Нет. — Мама сразу стала серьёзной. — Почему? — Потому что тебе ещё не время. — Похоже, моё тело решило иначе. — Я горько рассмеялась. — Твоё тело ещё борется. — Но ты сама сказала, что я умерла. — Смерть не всегда происходит в одно мгновение. — Не понимаю. — Я нахмурилась. — И не обязана. — Она взяла меня за руки. — Просто послушай меня. Тебе есть куда возвращаться. Есть ради кого. Перед глазами сразу возник Рейгар. Не король. Не дракон. Не мужчина, которого боялась половина мира. Тот Рейгар, которого я видела последним. Испуганный. Побледневший. Тот, кто сжимал мою руку и повторял, что я не умру, словно мог приказать самой смерти. Потом сын. Я даже не успела его увидеть. Только слышала его крик. — Он уже ищет тебя. — Мама улыбнулась. Я замерла и прислушалась. Сначала ничего. Только шелест травы. Далёкий топот белых коней. Шум листвы. Где-то очень далеко я почувствовала боль. Острую и жгучую. Словно что-то рвануло внутри груди. — Что это? — Я прижала ладонь к сердцу. — Он не отпускает тебя. — Мама посмотрела куда-то за моё плечо. На глаза снова навернулись слёзы. — Ты это слышала? — Я резко посмотрела на неё. — Здесь многое слышится иначе. — Прекрасно. Даже после смерти никакой личной жизни. Я ещё несколько секунд смотрела на неё. — Пророчество лжёт. — Она улыбнулась. — Что? — Я замерла. Она сказала это совершенно спокойно. Будто не перечеркнула несколько столетий драконьей истории одним предложением. — «Дракон не может любить» — не истина. — Но... Откуда ты знаешь? Мама посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло нечто, чего я раньше не замечала. Воспоминание. Очень давнее. И очень тёплое. — Потому что меня саму полюбил дракон. — Мама отвернулась и посмотрела на небо. Я проследила за её взглядом. Сначала увидела только солнце. Белые облака. А потом по земле скользнула тень. Огромная. Я подняла голову. Над полем летал дракон. Далеко. Так далеко, что я не могла разглядеть всех деталей, но даже отсюда видела, насколько он прекрасен. Огромные крылья медленно и величественно рассекали небо. Чешуя переливалась под солнцем. Не чёрная. Не золотая. Необычного тёплого оттенка, который постоянно менялся от света. В груди что-то дрогнуло. Я знала его. Сердце Вельмариона. Видения. Чужие воспоминания, которые иногда проходили сквозь меня, словно были моими. Имя само всплыло в голове. — «Каэльюс?» Я повернулась к матери. Она смотрела на дракона и улыбалась. Не так, как улыбалась мне. Иначе. Так улыбаются тому, кого любили. — Это... — Голос пропал, я сглотнула. — Это Каэльюс? Мама медленно перевела взгляд на меня. — Да. — Её глаза наполнились печалью. Я почувствовала, как земля словно качнулась под ногами. — Почему ты никогда не рассказывала мне об этом? — Потому что были вещи, которые тебе нельзя было знать. — Почему? — Чтобы защитить тебя. — Прекрасно сработало. — Я нервно рассмеялась. — Марисель, если бы они знали, что ты знаешь правду, за тобой пришли бы гораздо раньше. У нас действительно мало времени. — Ты уже второй раз это говоришь! — Потому что он тянет тебя назад. Я замерла. Боль в груди вернулась. Сильнее. На этот раз вместе с ней пришло тепло. Горячее. Словно кто-то прижал ладонь прямо к моему сердцу. Я услышала голос. Далёкий. — Марисель! — Рейгар? — Я резко оглянулась. — Он уже начал, — тихо сказала мама. — Что начал? Она посмотрела на мои руки. На ладони проступала тонкая чёрная линия. Я испуганно подняла руку. Знак медленно расползался по коже. — Что это? Мамины глаза расширились. Впервые за весь наш разговор она выглядела по-настоящему удивлённой. — Марисель, послушай меня. — Что он делает?! — Отдаёт тебе часть своей жизни. — Нет. — Я отшатнулась. — Дочка... — Нет! Он не имеет права! — Вот теперь я точно вижу, что ты его любишь. — Мама едва заметно улыбнулась. Я посмотрела на знак. Он становился темнее. — Останови его! — Я не могу. — Тогда скажи мне как! — Ты уже умерла, Марисель. Эти слова остановили меня. — Он не лишает тебя выбора между жизнью и смертью. — Мама осторожно сжала мою ладонь. — Он создаёт тебе путь назад. — Какой ценой? — Глаза защипало. — Большой. Я почувствовала ещё один толчок в груди. На этот раз сильнее. Мир вокруг едва заметно содрогнулся. Листья на деревьях задрожали. Белые кони далеко в поле одновременно подняли головы. Дракон в небе изменил направление и полетел к нам. — Мама... — Я сжала её руки. — Я не хочу снова тебя терять. Её лицо изменилось. — Ты меня не потеряешь. — Она коснулась моей щеки. — Но если я вернусь... — Мы ещё увидимся. — Когда? — Надеюсь, очень нескоро. — Она печально улыбнулась. Я снова обняла её. Так крепко, что не хотела отпускать никогда. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, Марисель. Больше, чем ты когда-нибудь сможешь понять. Я закрыла глаза. Хотела запомнить. Её руки. Запах. Тепло. Голос. Всё. Земля содрогнулась. На этот раз сильнее. Я оглянулась. Сад начал блекнуть. Небо стало слишком ярким. Очертания деревьев размывались. — Что происходит? — Время. — Нет. — Я схватила мать за руки. — Нет, подожди. У меня ещё столько вопросов. — Я знаю, но ты сама можешь найти ответы. — Мама загадочно улыбнулась. Что-то резко рвануло меня назад. Я закричала. Боль вернулась, и я упала на колени. — Мама! Она тоже опустилась передо мной. Коснулась своим лбом моего. — Иди. — Я не хочу тебя оставлять. — А я не хочу, чтобы ты оставалась. Он ждёт тебя. Слёзы текли по моему лицу. Где-то очень далеко я услышала его голос. Сначала едва различимо. Потом сильнее. — Марисель! Боль в груди стала невыносимой. Вместе с ней появилось что-то другое. Чувство. Любовь. Столько любви, что у меня перехватило дыхание. Рейгар. Я чувствовала его. Не так, как раньше. Намного сильнее. Будто между нами больше не существовало границы. — Боги... — прошептала я. Мама перевела взгляд куда-то за меня. К дракону, который уже приближался к нам. — Возвращайся к своему дракону, дочка. Мир разорвался белым светом. Я почувствовала, как что-то с ужасной силой тянет меня назад. Последним, что я увидела перед темнотой, была мама. Она стояла посреди белого поля, а за её спиной на землю опускался дракон. Каэльюс. Он пришёл к ней. Так же, как Рейгар пришёл за мной. Я открыла глаза не сразу. Сначала — звук. Чьё-то дыхание, ровное, глубокое, рядом. Потом тепло. Чьи-то руки держали мои ладони, и это было единственным, что удерживало меня в этом мире. Я моргнула. Потолок был каменным, знакомым — покои Рейгара. Свечи горели тускло, и в их свете я увидела его. Рейгар сидел у моего изголовья, склонившись и сжимая мои руки. Его лицо было серым, измученным, но глаза горели тем странным светом, который я видела всего несколько раз. — Рейгар... — Мой голос был хриплым, чужим. Я попыталась пошевелиться и скривилась: внизу живота тянуло, ныло, словно кто-то разрывал меня изнутри. — Больно... Он вздрогнул. Поднял голову, и в его взгляде промелькнуло что-то настолько дикое, что на мгновение я испугалась. Он не верил. Он смотрел на меня, как на призрака. — Ты... — начал он и замолчал, сглотнув. — Ты умерла. Я чувствовал, как ты уходишь. — Я видела маму, — прошептала я, и глаза наполнились слезами. — И Каэлюса. Они были вместе в каком-то странном то ли поле, то ли саду. Мама улыбалась. Она сказала, что я не могу остаться, что меня ждут. Я сжала его пальцы — слабо, но ощутимо. — Она сказала, что ты ждёшь меня. Что ты не отпускаешь меня. Рейгар закрыл глаза. На мгновение его лицо исказилось — так, будто он сдерживал что-то огромное, что не могло вырваться наружу. Когда снова открыл глаза, в них стояли слёзы. Я никогда не видела, чтобы Рейгар плакал. Каменный король. — Я не отпустил, — сказал он. — Никогда не отпущу. Я попыталась приподняться на локтях, но тело плохо слушалось — свинцовое, чужое, словно я вернулась в него через силу. Рейгар сразу поддержал меня за плечи, подложил подушку повыше — осторожно, почти благоговейно. — Сын... — Он запнулся, и в голосе впервые за долгое время проскользнула растерянность, которой я тоже никогда не слышала. — Он жив, здоров. Служанка забрала его, кормилица накормила. Он спит в соседней комнате. Он замолчал, глядя на меня, и в его глазах всё ещё оставалось то недоверие, с которым смотрят на чудо, которое боятся спугнуть. — Ты была мертва почти сутки. Я держал твою руку, когда твоё сердце остановилось. Я чувствовал, как ты уходишь — каждая нить, связывавшая нас, обрывалась одна за другой. А потом... — он сжал мои пальцы. — Потом ты вернулась и ещё сутки была без сознания. Он наклонился, коснулся своим лбом моего, и голос сорвался до шёпота: — Я отдал тебе половину своей жизни, Марисель. Теперь мы связаны. Если ты умрёшь — умру я. Если мне будет больно — почувствуешь и ты. Я не спросил твоего согласия. Я не мог. Я больше не смогу жить в мире, где тебя нет. Я смотрела на него — на этого дракона, сидящего передо мной с глазами человека, который потерял и обрёл всё в одно мгновение. В моей груди медленно, как вода сквозь песок, просачивалось понимание. Я вспомнила мать. Её голос. Её руки. Её слова. — Мама говорила мне, — начала я, и голос дрогнул, — что драконы когда-то умели привязывать человеческую жизнь к своей. Она говорила, что теперь это лишь легенда, потому что ни один дракон не смог повторить это за сотни лет. Говорила, что для этого нужно то, чего у драконов быть не может. Что пророчество гласит: «Дракон не может любить». Если это так, то ритуал невозможен. Потому что без настоящей любви он просто не работает. Я замолчала, глядя на него. В моих глазах стояли слёзы — не от боли, а от чего-то большего, чему я не могла подобрать название. — Но ты это сделал. Значит... — я запнулась. Он не стал сразу отвечать. Просто смотрел на меня — на мои глаза, полные слёз и изумления, на дрожащие губы. В его взгляде не было ни гордости, ни триумфа. Только тихая, ошеломляющая правда. Рейгар поднял мою руку к губам. Коснулся ладони — сначала просто губами, потом лбом, словно искал в моей коже подтверждение того, что я жива. Что я здесь. — Похоже, пророчество лжёт, — сказал он тихо, но настолько твёрдо, что слова прозвучали как приговор. — Или я его исключение. Не знаю. Я не верю в пророчества. Я верю только в то, что чувствую. Он отпустил мою руку, но взгляд не отрывался от моего лица. — Я не умею красиво говорить об этом, Марисель. Я дракон. Моя любовь — не стихи и не клятвы. Она — то, что я сделал. Я связал свою жизнь с твоей, потому что не мог смотреть, как ты умираешь. Я отдал тебе половину того, что у меня есть, потому что мир без тебя для меня — пустой камень. Я убью любого, кто посмеет тебя тронуть. Я сожгу целые королевства, лишь бы ты была в безопасности. Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ. — Это любовь. Моя любовь. Жестокая, собственническая, несправедливая. И теперь ты заперта в ней так же, как я заперт в тебе. Я не произнесла ни слова. Слёзы просто текли по щекам — горячие, солёные, — а мои губы уже искали его, неуверенно, почти робко. Рейгар не заставил меня ждать. Он наклонился и встретил мой поцелуй — нежный, но невероятно глубокий, будто пытался ещё раз вдохнуть в меня жизнь, передать всё то, чего не сумел выразить словами. Его руки обхватили моё лицо, большие пальцы осторожно стёрли слёзы с кожи. Он целовал меня медленно, с почти благоговейной сосредоточенностью, словно боялся, что я снова исчезну, если он отпустит. Когда наконец оторвался от моих губ, его дыхание сбилось, а глаза горели тем же золотым огнём. — Ты плачешь, — прошептал он, касаясь моей щеки. — Это боль? Страх? Или... что-то ещё? — Это счастье, Рейгар Велкарис, — улыбнулась я сквозь слёзы. Слово прозвучало тихо, почти беззвучно, но Рейгар услышал. Он замер, пальцы всё ещё касались моей щеки, а в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на удивление — будто он впервые осознал, что может быть причиной не боли, не страха, а именно этого. — Счастье, — повторил он, и голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Я не знал, что драконы умеют такое дарить. Он снова прижался губами к моему лбу. Его движения были медленными, почти ритуальными, словно он благодарил каждую частичку меня за то, что я вернулась к нему. — Теперь ты носишь половину моей жизни в своей крови. Ты моя королева, Марисель.