Часть 3

Сцена: Разговор в полумраке В комнате пахло остывшим чаем, сухими травами и тем специфическим, давящим одиночеством, которое бывает только в домах людей, похоронивших своё счастье. Артём не зажигал верхний свет. В полумраке его силуэт казался высеченным из камня — неподвижный, чужой для этого времени и этого года. Илья сидел напротив, сцепив пальцы в замок. Его хвалёный ментализм, способность читать людей как открытые книги, здесь, перед Артёмом, превращался в бесполезный белый шум. Артёма нельзя было прочесть. Артёма можно было только сосканировать как руины. — Он не остановится, — тихо произнёс Илья. Голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Он выжигает себя изнутри. Каждый день. А я… я вижу это, Артём. Я знаю, какую мысль он подумает следующей, но не могу её отменить. Артём медленно поднял глаза. В них не было сочувствия. Только бесконечная, застывшая плоскость прошлого, в которой навсегда осталась Илона. — Ты боишься того, что случится завтра, — ответил Артём. Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций. — А я завидую твоему «завтра». У меня его нет. Моё время остановилось, когда ушла она. Влад выбрал свой путь в бездну. Ты не сможешь поймать того, кто летит вниз добровольно. — Но я люблю его, — Илья едва заметно вздрогнул, впервые произнеся это вслух. Смирение в его интонации пугало больше, чем если бы он кричал. — Любишь, — Артём едва заметно, горько усмехнулся. — Значит, ты обречён смотреть на его пепел. Как я смотрю на свой.