Глава четвёртая. Сенсорный удар

Токио встретил её звуком. Хината успела сделать три шага с платформы — и остановилась. Не потому что испугалась. Просто мир внезапно стал таким большим и таким громким, что тело само решило подождать. Голоса — десятки, сотни, все сразу, все поверх друг друга. Объявления из динамиков, голос, называющий станции. Шаги — быстрые, деловые, без остановок. Запахи — еда, металл, что-то сладкое из ближайшего киоска, выхлоп, чужие духи, резина. В белом свете внутреннего зрения нити людей вспыхивали и гасли, накладываясь друг на друга, — красный на красном, как кровь на снегу. Всё это навалилось разом, как будто кто-то убрал стены и оставил только шум. На горе она знала каждый звук. Каждый. Здесь она не знала ничего. — Хината, — рядом появился Наруто — она почувствовала его тепло слева, потом его рука осторожно взяла её под локоть. Просто взяла, без объяснений, без вопросов. — Тут ступенька. Вот так. Хорошо. Он вёл её легко, болтая не останавливаясь — о станции, о том что в этом переходе всегда пахнет жареными каштанами, о том что однажды он потерял здесь бумажник и нашёл его через час у той же колонны. Хината почти не слушала слова. Она слушала его голос — ровный, тёплый, без тревоги. Он не думал, что она сломается. Это было хорошо. Сакура шла справа — Хината чувствовала её присутствие, осторожное и внимательное. Саске шёл сзади. Молча. Турникет она не поняла. Наруто объяснил трижды — терпеливо, с интонациями, потом просто провёл её за собой и сказал охраннику что-то короткое. Охранник вздохнул и махнул рукой. На эскалаторе Хината крепче сжала поручень — он двигался под ладонью плавно и непрерывно, это было странно. Наруто что-то говорил о районах Токио. Сакура тихо смеялась. Потом они вышли на улицу. Хината услышала машины раньше чем почувствовала — низкий гул, нарастающий, непохожий ни на что знакомое. Потом мимо проехал автобус — близко, быстро, с таким звуком что она отступила назад и наступила на ногу Саске. — Извини, — сказала она. — Ничего, — сказал он. Она выпрямилась. Сжала пальцы на трости. Снова шагнула вперёд. Метро в час пик оказалось хуже чем улица. Их затолкало в вагон вместе с толпой — Наруто что-то говорил весело и громко, Сакура держалась за поручень, Саске стоял неподвижно как столб и люди каким-то образом обтекали его не задевая. В белом свете внутреннего зрения Хинаты всё смешалось. Красные нити тянулись от каждого пассажира переплетённые, давящие. Чужие судьбы лезли в голову без спроса: мужчина потерял работу три дня назад; женщина боится за сына, который не пришёл ночевать; старик забыл, куда идёт. Хината стояла и чувствовала, как со всех сторон — нити, нити, нити. Десятки людей в замкнутом пространстве, каждый со своей болью, своим будущим, своими узлами. Она привыкла к открытому пространству горы, где людей было мало и она могла выбирать — смотреть или нет. Здесь выбора не было. Всё лезло само. Поезд дёрнулся на повороте. Хината почувствовала, как что-то скользнуло — тепло за спиной, выше, там, где не должно ничего быть. Уши — она поняла это по звуку, мир стал острее и ближе, каждый голос в вагоне отдельным. Она сжала зубы. Не сейчас. Наруто оказался рядом в ту же секунду — встал вплотную, спиной к ней, лицом к вагону. Накинул на неё свой пиджак и стоял рядом. Широкие плечи загородили её от ближайших пассажиров. Он продолжал говорить — что-то о следующей станции, о том что там хороший рамен — как будто ничего не заметил. И тогда она почувствовала Саске. Он приблизился, встал где-то слева. В голове вдруг стало тихо. Чужие голоса и воспоминания, боль, страх всё отступило разом, как будто убрали руку с плеча. Она втянула воздух и не уловила никакого запаха. Ничего. Саске не пах. Совсем. Как чистый снег на вершине. Паника отступила ровно настолько, чтобы вспомнить как дышать. Хината выдохнула медленно. Ушло. Тепло за спиной исчезло, мир стал обычным — громким, чужим, но обычным. Наруто ни разу не обернулся. Кафе нашёл он же — сказал что знает место где тихо и не надо ждать столик. Место оказалось маленьким, деревянным, с низкими потолками и запахом кофе и чего-то сладкого. Хината села и почувствовала как плечи немного отпускают. — Значит так, — сказал Наруто и взял меню. — Читаю вслух. Итак. — Он откашлялся с видом человека готовящегося к важному выступлению. — Конечно, тут есть рамен. Кто не знает рамен? Я его советую, но так же прочитаю и остальное меню. Омурайсу с куриным фаршем и соусом демиглас. Это яйцо такое специальное, очень нежное, я однажды съел три порции подряд и не пожалел ни разу. Далее — карааге с лимоном и майонезом... — Что такое майонез? — спросила Хината. — Хороший вопрос. — Наруто не растерялся ни на секунду. — Это соус. Белый. Из яиц. Вкусный. Доверяй мне. Итааак, дальше у нас... — Наруто, — сказала Сакура некоторое время спустя, — ты уже десять минут читаешь меню. — Я создаю атмосферу. Хината слушала их препирательства и не двигалась. Перед ней лежало меню — бумага, она чувствовала её под пальцами, буквы выдавлены чуть глубже фона. Она не умела читать по-современному, это было ещё одной вещью которой предстояло научиться. Что-то тихо скользнуло к ней по столу. Она опустила руку — тарелка. Тёплая, пахнет рисом и чем-то мясным. Она подняла голову. — Ешь, — сказал Саске. Ровно, без интонации. Перед ним стояла такая же тарелка — или уже пустая, она не поняла. Рядом с ним снова было тихо — не так оглушительно, как в метро, а спокойно, ровно. — Ты отдал мне свою еду? — Я заказал две. Хината помолчала секунду. — Спасибо, — сказала она. Её щёки неосознанно покрылись румянцем, а голос слегка дрогнул. Он не ответил. Она почти почувствовала, как он смотрит в сторону — привычным равнодушным взглядом. Но не ушёл. Остался сидеть напротив, пока Наруто дочитывал меню вслух для собственного удовольствия. Поместье Наруто оказалось за городом — долгая дорога на электричке, потом пешком через поле. Хината слышала, как меняется воздух — тише, чище, меньше металла и больше земли. Почти как гора. Почти. — Вот, — сказал Наруто. Голос у него стал другим — не тише, но как-то иначе. — Притопали. Хината остановилась у ворот. Почувствовала — большое пространство впереди, открытое, просторное. Старое дерево, старый камень, земля которую топтали долго и много. — Здесь жила твоя семья, — сказала она. Не вопрос. — Да, — сказал Наруто. Пауза. — Нас было много. Потом стало мало. Потом — никого. — Что случилось? — Никто не знает, — он говорил легко, привычно — так говорят о том что давно приняли. — Просто однажды начали умирать. Один за другим. Без причины, без болезни. Соседи решили что это я принёс несчастье. Я был ребёнком, но это никого не смущало особенно. Хината молчала. Она потянулась осторожно — нашла его нить. Яркая, живая, но с тёмным узлом в самом начале, глубоко, давно. Она увидела достаточно и убрала взгляд. — Ты вырос здесь один, — сказала она тихо. — Не совсем один. — Голос снова стал лёгким. — Саске появился. Потом Сакура. Теперь вот ты, — он толкнул ворота, те открылись со знакомым скрипом старого дерева. — Добро пожаловать. Комнат много, выбирай любую. Хината шагнула внутрь. Большой двор, большой дом, пустые комнаты которые помнят других людей. Она шла и слушала как гулко отдаются шаги в тишине поместья — и думала о том что у Наруто внутри должно быть очень тихо. Совсем по-другому чем у неё. Но тоже тихо. За её спиной Наруто уже рассказывал Сакуре какую-то историю про соседского кота. Хината улыбнулась — совсем чуть-чуть, одним краем губ.