Глава седьмая. Перегрев

Сакура влюбилась в Саске в марте. Она сама знала, что это глупо — он никогда не смотрел на неё как на человека, скорее как на явление природы, нейтральное и не требующее реакции. Но сердце не спрашивает разрешения, это Сакура знала по опыту. Хината узнала об этом в самый первый день их знакомства. Не потому что Сакура сказала. Она не говорила, держала при себе, старательно и аккуратно. Просто нить её выдавала с головой. Хината увидела, всё поняла и убрала взгляд. Не её дело. Саске не замечал ничего. Это было бы обидно, если бы было намеренно — но он просто не замечал, искренне и полностью. Сакура могла смотреть на него сколько угодно — он смотрел в окно, в тарелку, в среднюю точку пространства. Наруто один раз толкнул его локтем и что-то шепнул — Саске посмотрел на него с таким искренним непониманием, что Наруто махнул рукой и налил себе ещё чаю. Хината сидела напротив и молчала. Она думала о нити Сакуры — тёплой, живой, с этим болезненным узлом. И думала о нити Наруто — яркой, с тёмным началом и удивительно светлой серединой. Два человека рядом, две нити — и если смотреть правильно, они тянулись в одну сторону. Не сейчас, ещё не сейчас. Но тянулись. Сакура этого не видела. Наруто — Хината не была уверена. Иногда казалось, что он видит всё и просто ждёт. Иногда казалось, что он просто Наруто и не думает дальше следующего часа.

***

В тот день Хината решила прогуляться одна. Она сказала, что хочет привыкнуть к городу без провожатых. Наруто спорил минуту, потом махнул рукой. Сакура тревожно промолчала. Саске ничего не сказал — Хината почувствовала только короткую паузу перед тем, как закрылась дверь. Сначала всё было почти нормально. Она шла по знакомому маршруту — до магазина, потом направо, потом через маленький сквер, где пахло камелиями и старой травой. Слушала город, считала шаги. Нити вокруг были обычными — запутанными, живыми, не прямыми. Она почти успокоилась. А потом она услышала. Не ушами — чем-то глубже, тем самым лисьим чутьём, которое всегда работало на пределе в этом городе. Голос. Женщина в сером пальто шла мимо — и нить её была узкой, тёмной, с обрывом через три года. Но Хината услышала не это. Она услышала имя — имя человека, которого эта женщина похоронила десять лет назад. Имя вырвалось само, как кашель: — Кэндзи... Женщина остановилась. — Что? — спросила она растерянно. Хината поняла, что сказала это вслух. Её ноздри дрогнули — запах старых слёз, лаванда и пыль. Она открыла рот, чтобы извиниться, но вместо этого вылетело ещё что-то — чужое воспоминание, не её: «Я всегда забывал зонт дома, а ты приносила каждый дождь зонт мне в офис». Хината замерла. — Извините, — сказала она наконец, взяла трость и пошла быстрее, почти побежала. Внутри неё кто-то плакал. Не она. Тот мужчина, чьё имя она не знала, чью нить прочитала когда-то давно. Голоса мёртвых лезли из щелей, как вода. К метро она вышла случайно. Она не помнила, как добралась до входа, как спустилась по ступеням. Внутри белый свет её внутреннего зрения мерцал — то появлялся, то гас, оставляя только алые вспышки чужих нитей. Люди проходили сквозь неё — она чувствовала их боль, их страх, их маленькие ежедневные отчаяния. Всё сразу. Как хор, который не замолкает. Она села на скамейку, сжала голову руками. Уши выскочили сами — прижались к черепу, пытаясь заслониться от шума. Зрачки стали вертикальными, жёлтыми, как у лисы в ночном лесу. Она чувствовала, как лицо покрывается лёгким пушком, как за спиной тяжелеет хвост — она прижала его к ноге, обхватила колени, стала маленькой, свернулась. Где заканчивается она? Где начинаются чужие голоса? Хината не знала. — ...ты здесь. Не вопрос. Утверждение. Саске сел рядом. Она не слышала его шагов — просто он был, как тишина после долгого шума. В голове стало тихо. Чужие голоса умолкли, нити перестали давить. Осталась только скамейка, холодный воздух станции и он — без запаха, без нити, просто присутствие. Она медленно опустила руки. — Как ты меня нашёл? — спросила она шёпотом. Губы слушались плохо, во рту пересохло, щёки вновь стали гореть, а в глазах застыли слёзы. — Не знаю, — сказал он. — Просто понял, что тебя долго нет. И пошёл. — И нашёл. — Да. Он не спросил, почему у неё зрачки щёлки. Не спросил про уши и хвост. Просто сидел рядом, смотрел прямо перед собой — она слышала его ровное дыхание. — Можно я останусь? — сказал он. Не «ты в порядке». Не «что случилось». Просто «можно я останусь». Как будто он хотел быть здесь — не из вежливости, не случайно. По выбору. Хината кивнула. Она не знала, сколько они просидели так. Десять минут. Час. Пассажиры проходили мимо, никто не смотрел на девушку с лисьими ушами и мужчину, который сидел рядом и молчал. Потом она выпрямилась, провела ладонью по лицу — пушок исчез, зрачки стали круглыми. Уши и хвост убрались сами, почувствовав, что опасность прошла. — Пойдём домой, — сказала она. — Пойдём, — сказал он. Она не взяла его под руку. Но когда он встал, она встала тоже.

***

В то же время, пока Хината теряла себя в городе, Наруто и Сакура остались в поместье вдвоём. Она злилась на него. Сначала из-за того, что он опять взял её наушники без спроса — уже в третий раз за неделю. Потом из-за того, что он оставил на кухне гору немытой посуды. Потом просто потому что он был рядом и дышал. — Ты вообще думаешь? — спросила она резче, чем хотела. Наруто молчал. Это было так непохоже на него, что Сакура замерла. Он повернулся и сказал — тихо, без улыбки, совсем другим голосом, чем обычно: — Я не выношу тихих домов. Поэтому всегда шумлю. Если я замолчу, мне кажется, что я снова маленький, а дом большой и пустой, и все умерли. Она смотрела на него и не узнавала. Он никогда не говорил о семье. Никогда. Только шутил, отмахивался, переводил тему. А сейчас стоял и смотрел в пол. Его голубые глаза были без той самой искринки. — Наруто... — начала она. — Всё, — сказал он, снова улыбнувшись — но улыбка вышла не той, не настоящей. — Проехали. Чай будешь? Она кивнула. Села на стул и смотрела, как он ставит чайник. В голове крутилось: «Ты сегодня мало ела. Я заметил». И это: «Я не выношу тихих домов». Впервые без маски, — подумала Сакура. Вечером, когда Хината вернулась и отправилась в свою комнату, Сакура постучала к ней. Села рядом — Хината почувствовала, как она некоторое время просто молчит, собирается. — Можно я скажу кое-что глупое? — сказала Сакура наконец. — Можно, — Хината легко улыбнулась, повернув голову в сторону девушки. — Я, кажется, нравлюсь Наруто. Хината не ответила сразу. — Почему это глупо? — сказала она. — Потому что я... — Сакура замолчала, задумчиво перебирая пальцы. — Ещё недавно я думала совсем о другом. О другом человеке. А теперь сижу и думаю о том, как он сказал сегодня одну фразу, и я всё. — Она тихо засмеялась над собой. — Глупо же. — Нет, — сказала Хината. — Не глупо. Она чувствовала нить Сакуры — прямо сейчас, рядом. Узел, который завязывался болезненно, начинал медленно развязываться. И чуть дальше — новый узел, светлый, ещё не завязанный, только намечающийся. — Ты думаешь, он... — начала Сакура. — Я не знаю, — пожала плечами Хината, предвидя вопрос. Это была неправда. Но некоторые вещи люди должны открывать сами.

***

Ночью Хината лежала и слушала дом. Наруто — ровное дыхание, спит крепко. Сакура — чуть беспокойнее, думает даже во сне. Саске — снова ходит по коридору. Она считала его шаги — туда, обратно, остановка, снова. Сегодня он пришёл за мной. Сознательно. Сам. За стеной он остановился. Долгая тишина. Потом лёг — она услышала. И через какое-то время дыхание стало ровнее, медленнее. Спит. Хината закрыла глаза. Думала о прямых нитях, которых становилось больше. О том, что что-то надвигается — медленно, аккуратно, как человек, который никуда не торопится, потому что уверен в результате. Она пока не знала имени этому человеку. Но чувствовала — скоро узнает.