Глава восьмая. Вороны

Всё началось с пустяков. Саске с утра был не в духе — Хината почувствовала это сразу, ещё до того, как он вышел из комнаты. Что-то в воздухе изменилось, стало острее, напряжённее. Как перед грозой — только гроза была внутри него, а не в небе. Сакуру она услышала раньше, чем та успела сказать что-то. Короткий вскрик, потом тишина, потом шёпот, что всё в порядке. Хината уже шла к кухне. — Ничего страшного, — сказала Сакура. Голос чуть напряжённый. — Просто порезалась. Нож соскользнул. — Покажи. — Правда пустяк, я медсестра, я... — Сакура. Сакура показала. Хината нашла её руку — нашла порез пальцами, аккуратно, Сакура чуть вздрогнула. — Глубокий, — сказала Хината. — Бывало хуже. Хината перевязала молча. Чувствовала, как Сакура смотрит на неё — внимательно, с лёгким удивлением, она всегда так смотрела, когда Хината делала что-то неожиданно точное для слепой. Саске стоял в дверях кухни. Хината не видела его лица — но тишина вокруг него была другой. Напряжённой. И тут она поняла: он смотрит на свои руки. Долго. Как будто видит их впервые. — Ты в порядке? — уточнил он у Сакры. — Всё хорошо, — с небольшим вздохом раздражения ответила Сакура. Саске не ушёл сразу. Хината слышала его дыхание — частое, сбивчивое. Потом он поднял руку — она уловила движение воздуха — и провёл пальцами по краю столешницы, будто ждал, что что-то произойдёт. Ничего не случилось. Он замер на секунду, потом резко развернулся и вышел. Шаги по коридору — быстрее чем обычно. Хината проводила его слухом. И подумала: «Он проверяет. Он начал догадываться».

***

Автомат с напитками сломался, когда они шли через парк. Наруто хотел купить чай — вставил монету, нажал кнопку. Автомат издал странный звук, мигнул и замолчал. Монета не вернулась. Чай не появился. — Ну, — сказал Наруто, вышло почти философски. Саске стоял рядом. Посмотрел на автомат. Не специально — просто смотрел, но в его взгляде было что-то тяжёлое, усталое. Автомат снова мигнул — и выдал сразу четыре банки, все разные, одна за другой. — О, — улыбнулся Наруто. — Это другое дело. Хината стояла чуть поодаль и думала. Четыре банки — это хорошо, но то, что было до них, короткая вспышка неудачи прежде чем всё исправилось — это было не хорошо. Это была трещина. Маленькая. Но трещина. Саске взял одну банку, сжал её. Хината услышала, как смялась жесть. Он не пил. Просто стоял и смотрел на свои пальцы, которые оставили вмятины на алюминии. Дыхание его стало прерывистым. — Саске? — позвал Наруто. — Идём, — сказал Саске и бросил банку в урну. Не глядя. Попал.

***

Вороны появились к вечеру. Сначала одна — Хината услышала её голос на крыше, резкий, каркающий. Потом вторая. Потом их стало много — она считала голоса, сбилась на семи. Они сидели на крыше поместья и молчали, только иногда кто-то из них подавал голос — коротко, отрывисто, как будто переговаривались. Наруто вышел на веранду и посмотрел вверх. — Это нормально? — спросил он у пространства. — Нет, — сказала Хината. — Я так и думал. Она сидела и слушала ворон. В Японии они были предвестниками — не всегда плохого, но всегда важного. Семь ворон на крыше — это не случайность. Это знак, и знак не для неё — для кого-то другого, кто умеет читать такие вещи. Саске вышел на веранду последним. Остановился рядом. Он смотрел на ворон снизу вверх. Хината чувствовала, как внутри него поднимается что-то тёмное — усталость, злость, отчаяние. Непонятно. — Улетайте, — сказал он тихо. Голос сел. Вороны не шелохнулись. — Я сказал — улетайте, — повторил он громче. В голосе прорезалась злость — настоящая, острая. Одна ворона, самая старая, сидевшая на коньке крыши, каркнула — резко, вызывающе. Саске дёрнул головой, как от удара. Птица упала. Сорвалась с крыши и упала на землю — тяжело, глухо. Забилась пару раз в траве и замерла. Наруто не видел — он отошёл к краю веранды. Но Хината заметила всё. Слышала, как упало тело. Слышала, как Саске замер, как перестал дышать. — Что это было? — спросила она тихо, но он не ответил. Остальные вороны замолчали разом — все шесть, одновременно. Потом снялись с крыши и улетели. Хината слышала их крылья — резкие взмахи, удаляющийся шум. Тишина. — Странно, — сказал Наруто, возвращаясь. — Куда-то одна подевалась. Саске не ответил. Он стоял, глядя в ту сторону, где упала ворона. Потом медленно опустился на корточки и замер. Хината слышала его дыхание — частое, поверхностное. И чувствовала запах страха. — Я не хотел, — сказал он одними губами. — Я просто… Он замолчал. Потом поднял голову и посмотрел на свои руки — долго, как будто видел на них что-то невидимое. — Саске, — позвала Хината. Он поднялся, шагнул к двери, остановился. Не глядя на неё, сказал: — Ты чувствуешь это? Я не могу это контролировать. Вообще. — Что — «это»? — Всё. — Он махнул рукой — в сторону кухни, где порезалась Сакура, в сторону парка, где сломался автомат, в сторону крыши, где лежала мёртвая птица. — Я думал, это просто так. Совпадения. А теперь… Он не договорил. Ушёл внутрь. Хината осталась на веранде. Она тянулась к нему — осторожно, уже по привычке — и снова нашла тишину. Но сегодня в тишине было что-то новое. Едва уловимое, как запах дыма, когда пожар ещё далеко. Что-то большое, что-то старое — задетое, потревоженное, почти проснувшееся. Это не человек. Она знала это уже несколько недель — чувствовала, откладывала, не давала мысли оформиться до конца. Но сейчас, сидя на веранде опустевшей после ворон — позволила. Это не человек. Природа его была другой — старше, глубже, не той, что бывает у людей, даже у самых необычных. Она не знала ещё, что именно. Но знала точно — тишина в его нити это не отсутствие будущего. Это что-то совсем другое. Она сидела и думала. И не говорила ничего.