Глава одиннадцатая. Ультиматум

Она не сразу поняла, что спит. Всё было слишком реальным — запах старой бумаги, горький, как полынь; холодный воздух, в котором не было ни ветра, ни движения. Хината стояла на пустой улице, и она видела. Не внутренним зрением — настоящими глазами, которых у неё не было много лет. Она видела серое небо, пустые дома, трещины на асфальте. — Ты хотела всю правду, — сказал голос за спиной. Усталый, хриплый. Итачи. Она обернулась. Он стоял в нескольких шагах — высокий, длинные чёрные волосы собраны в низкий хвост, под глазами две глубокие морщинки. Смотрел на неё без вражды. — Это сон, — с удивлением выдохнула девушка. — Да. Но то, что ты увидишь — правда.

***

Первое видение пришло без предупреждения — как удар. Она стояла в поле, где когда-то была битва. Два войска, два знамени, и между ними — человек. Саске. Он ничего не делал — просто стоял. Но случайности работали за него: стрела, пущенная в него, повернула и убила своего же лучника. Копьё, брошенное в спину, упало на землю и подставило подножку целому отряду. Люди падали. Не от его рук — от того, что мир вокруг него сходил с ума. — Это было пятьсот лет назад, — сказал Итачи. — Его прошлая жизнь. Тогда он ещё не умел скрываться. Хината смотрела на тела и не могла отвести взгляд.

***

Второе видение — город, современный. Саске идёт по улице, и вокруг него карусель совпадений. Хороших и плохих одновременно. Женщина находит потерянный кошелёк — и радуется. Но в той же секунде её муж, который ждал её на другой стороне, попадает под машину — он шагнул на красный, потому что отвлёкся на звонок. Девочка получает игрушку, которую просила — подарок от незнакомца. А через час теряет её в реке. Старик избегает сердечного приступа — потому что кто-то случайно толкнул его и заставил сесть на скамейку. Но тот, кто толкнул, сам падает и ломает руку. — Видишь? — спросил Итачи. — Он не злой. И не добрый. Он просто — есть. И мир вокруг него не может успокоиться. Хината молчала.

***

Третье видение было самым страшным. Она стояла в эпицентре землетрясения, которое случилось из-за того, что в другом конце мира Саске проснулся от кошмара. Тектонические плиты сдвинулись. Дома рушились. Люди кричали. — Это не его вина, — тихо сказал Итачи. — Он не хотел. Но его эмоции — это катастрофы. Когда он злится — в мире что-то ломается. Когда он плачет — идут дожди. Когда он счастлив... — Итачи замолчал. — Даже когда он счастлив, кто-то страдает. Хината смотрела на руины и чувствовала, как слёзы текут по лицу. — Зачем ты мне это показываешь? — спросила она. — Чтобы ты поняла: я не хочу его уничтожить. Я хочу сохранить мир. И его — тоже. Но вместе они не могут существовать.

***

Они снова стояли на пустой улице. Итачи устало опустил плечи. — Я предлагал порядок, — сказал он. — Не клетку. Порядок. Чтобы утром человек знал, что случится вечером. Чтобы нити были прямыми и ясными. Чтобы не было этих маленьких жестоких случайностей, которые ломают жизни. — Его голос стал тише. — Разве это так плохо? Хината молчала. — Ты не лжёшь, — сказала она наконец, а в голосе скользнула нотка удивления. — Нет. — Всё, что ты показал — правда. — Да. — Но не вся. Итачи посмотрел на неё долгим взглядом. — Правда всегда не вся, — сказал он. — Я показываю тебе то, что считаю важным. Ты видишь по-другому. Это не ложь. Это выбор. Хината подошла ближе. — А ты видел, что происходит с людьми с прямыми нитями? Через год, через десять? Они счастливы? Итачи молчал дольше, чем обычно. — Они в безопасности, — сказал он. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Реальность опять изменилась и они сидели на скамейке — посреди пустоты, без города, без неба. Только они двое. — Он вспоминает себя, — сказал Итачи, смотря вдаль. Там не было ничего. Только серая пустота. — Медленно, но вспоминает. Когда вспомнит полностью — я не смогу его остановить. Мне нужно время. — Пауза. — Уведи его. Скажи ему уйти. Он тебе верит. Если ты скажешь, что так надо — он послушает. — А если не скажу? — Тогда я сделаю то, что считаю нужным. — Он посмотрел на неё. — И мне будет жаль. Хината смотрела перед собой. В пустоту, которую теперь видела. Она думала о прямых нитях. О людях, которые идут без выбора, как заводные куклы. О женщине, которая потеряла мужа, потому что он отвлёкся на звонок. О девочке, которая плакала над игрушкой. О старике, который выжил, но ценой чужой руки. Она думала о Саске. О его тишине, о том, как он сказал «я не понял, зачем уходить» и остался. О том, что он не хотел причинять вред. Никогда не хотел. — Итачи, — сказала она. — Что? — Ты правда его любишь. Не вопрос. Утверждение. — Да, — сказал он. Голос дрогнул впервые за весь разговор. — Я любил его с первого дня. И боялся за него. И когда понял, кто он — я не перестал любить. Я просто испугался ещё сильнее. Хината кивнула. — Я не могу выбрать, — сказала она тихо. — Не сейчас. — Я знаю. — Он встал. — Но время почти вышло. — Сколько? — Дней пять. Может, неделя. — Он посмотрел на неё сверху вниз. — Ты умная, Хината. Ты видишь то, что другие не видят. Увидишь и это. Он шагнул назад — и мир начал таять.

***

Хината проснулась в своей комнате. Слёзы ещё не высохли на щеках. Она лежала и слушала дом. Наруто спал, ровно дышал. Сакура ворочалась во сне. Саске... Саске опять не спал. Она слышала, как он ходит по коридору — туда-обратно, туда-обратно. Она села, накинула юкату и вышла на кухню. Сделав чай, девушка пошла на веранду встречать рассвет. Утро только начиналось — серое, влажное, с запахом земли и цветущей сакуры. Где-то за садом проснулась птица. Она села на своё место, обхватила руками чашку с чаем и стала ждать. Дверь открылась через несколько минут. Саске вышел, остановился, посмотрел на неё. Потом сел рядом — не близко, но и не далеко. — Ты почти не спала, — сказал он. — Ты тоже. — Мне снятся сны. — Знаю. Он помолчал. — Ты плакала, — сказал он. — Я вижу. Хината провела рукой по лицу — слёзы действительно были, она не заметила. — Просто сон, — сказала она. — Ты скоро расскажешь мне? — на вопросе его голос немного дрогнул. — Да, — сказала Хината. — Скоро. — Хорошо. Она повернула голову в его сторону. Рядом с ним, даже сейчас, было тихо — без чужих голосов, без чужой боли. Только его пустота, которая стала для неё домом. — Саске, — позвала она после долгого молчания. — Что? — Ты доверяешь мне? Он подумал — она слышала паузу, настоящую, он не отвечал не думая. — Да, — сказал он. Хината кивнула. Снова смотрела в сад. Она несла теперь четыре молчания. И знала, что скоро одно из них придётся отпустить.