apotelesma

Драко не спал всю ночь, не то чтобы он не хотел спать, он просто не мог. Стул был жёстким, спинка впивалась в лопатки, каждые несколько минут он менял позу, пытаясь найти положение, в котором можно было бы хоть немного забыться, но мысли не давали покоя. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ними вставала картинка Гермионы, сидевшей рядом с кроватью этой девушки, и сжимавшая ее ладонь. Драко вновь увидел её уязвимость, которую она так старательно прятала за колкостями и высокомерием. Тревога за девушку также не давала ему спать. Та дышала ровно и размеренно, жар давно спал, повязка была чистой, но внутри него все равно клокотало необъяснимое беспокойство. Драко несколько раз поправлял одеяло, которое она сбрасывала во сне, и снова садился на свой жёсткий стул, чувствуя, как в груди разрастается странное чувство. Он не знал имени девушки, не знал откуда она, почему её ранили, да и виделись они всего пару раз, но почему-то его сердце сжималось при виде неё так, как не делало уже много лет. Когда за окном начало светлеть, и серый лондонский рассвет пробился сквозь грязное стекло, девушка пошевелилась. Сначала она просто сжала и разжала пальцы, и провела языком по сухим губам, затем открыла глаза и посмотрела на него с каким-то странным спокойствием, будто её не пугало, что он сидит у её постели. — Ты проснулась. — хрипло сказал Драко. Драко поднялся, налил из кувшина стакан воды, протянул ей. — Пей медленно. Она приподнялась на локте, взяла стакан обеими руками и сделала несколько маленьких глотков, а затем поставила стакан на тумбочку. — Спасибо. Сколько я спала? — спросила девушка. — Двенадцать часов. — ответил Драко. — Температура спала. Пульс в норме. Ты выживешь. — Вы всегда такой оптимистичный? — слабо усмехнулась девушка. — Только по утрам. — блондин улыбнулся в ответ. — Где женщина? — вдруг спросила та. — Которая нашла меня на ступеньках. Драко на секунду замер, он не ожидал, что та спросит о Грейнджер. — Гермиона. — мягко произнес он. — Она ушла, у неё работа. Молодая девушка попыталась сесть, поморщилась, придерживая раненую ногу. Драко невольно подался вперёд, помогая ей устроиться на койке. Её тонкие пальцы на мгновение сжали его запястье, и он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. — Как вас зовут? — спросила она вдруг. Драко на секунду замер. Странно, что они ещё не обменялись именами. — Драко, — сказал он. — Драко Малфой. И тебе наверное стоит называть меня на «ты», раз мы теперь знакомы. — Драко. — повторила она медленно, пробуя имя на вкус. — Необычное имя. — Семейная традиция. — А меня зовут Эстель. Эстель Дюбуа. Он вспомнил уроки французского, которые он посещал в детстве по наставлению матери, кажется, Эстель значило звезда. Драко усмехнулся, неужели, кто-то кроме Блэков называет детей в честь астрономических объектов. — Ты француженка? — вдруг спросил блондин. На лбу девушки выступили морщины, показывающие, что она сомневается в ответе. — Можно сказать и так. Я из Монпелье. — протяжно ответила Эстель. — И что ты делаешь в Лондоне, девушка из Монпелье? Драко не знал почему слова сами вылетали из его рта. Это было не в его стиле, вмешиваться в чужие дела и проблемы, но что-то в этой девушке заставляло его хотеть узнать её поближе. — Ищу кое-кого. — наконец ответила Эстель. — Кого? — продолжал настаивать блондин. Браво, Драко, Нарцисса была бы впечатлена твоими манерами. Она снова замолчала. Драко видел, как она борется с собой, хочет поделиться, но боится. — Я не знаю, кому можно верить. — прошептала она. — Вчера… Вчера на меня напали люди, и они хотели украсть документ, который я скопировала в архиве. Девушка полезла под подушку и достала конверт, мятый и со следами крови на уголках, вынула из него пергамент и протянула Драко. Блондин развернул пергамент: Девочка. Без имени. Родилась 23 октября 1997 года в 22:47. Состояние здоровья — удовлетворительное. Передана под опеку Министерства магии по распоряжению № 952/КШ. Подпись: Кингсли Бруствер Сердце Драко пропустило удар. Кингсли? Кто родители этой девочки, если сам министр подписывает распоряжение об опеке? — Ты ищешь своих родителей. — сказал Драко. — Да. — Поэтому ты приехала в Лондон? — Да. — Эстель сжала кулон в пальцах. — Приёмный отец рассказал перед смертью, что меня украли при рождении и продали во Францию. — И ты решила найти родных родителей. — А что мне оставалось? У меня никого не осталось! — резко ответила Эстель, а затем взяла свои эмоции под контроль. — Извини. Драко посмотрел на бледное лицо и упрямо сжатые губы, в ней было что-то что напомнило ему его самого. — Ты понимаешь, что это опасно? — нежно сказал он. — Кингсли — министр магии, у него много власти, и нутро мне подсказывает, что здесь что-то нечисто, раз он замешан. — Понимаю. — И ты всё равно будешь искать? — Буду. Драко замолчал, снова посмотрел на неё и вдруг понял, что не хочет, чтобы она проходила через это одна. — Я помогу тебе. — сказал он. Кудрява девушка посмотрела на него с удивлением. Блондин и сам удивился своим словам, не знал, зачем это делает, почему вчера он остался с ней, и почему сейчас, глядя глаза Эстель, не мог сказать, что это не его дело. — Зачем? — спросила она. — Вы меня даже не знаете. — Не знаю. — подтвердил Драко. — И не знаю, зачем я это делаю. Но я чувствую, что должен помочь тебе. Она долго смотрела на него, а затем кивнула. — Спасибо. — тихо сказала она. Драко не ответил, взял конверт с документом и убрал его во внутренний карман халата. — Будет безопаснее, если он будет у меня, я посмотрю, что я смогу найти. А пока отдыхай. — сказал он. — Я зайду позже. Что я делаю? Зачем я ввязываюсь в это?

***

Маггловская больница окружала Гермиону привычным шумом. В коридоре громко переговаривались санитары, из палаты напротив доносился детский плач, кажется, маленький мальчик боялся укола. Где-то в конце коридора пищал монитор, и этот навязчивый звук не давал сосредоточиться. Она сидела в своём кабинете, уставившись в историю болезни Томми Уилсона, но не видела ни строчки. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в серые пятна, и она перечитывала одну и ту же фразу уже в пятый раз, не понимая её смысла. Гермиона сжала ручку в руках сильнее, пытаясь вернуть себе контроль, но ничего не выходило. Перед глазами стояла бледная девушка с тёмными кудрями и странной платиновой прядью, которая выбивалась из общей массы. Шатенка вспоминала, как держала ее за руку, пока та звала маму, и каким важным ей казалось, успокоить эту девушку. Почему я не могу выбросить её из головы? Гермиона отложила ручку и провела рукой по лицу. Она не спала эту ночь, точнее, спала урывками, просыпаясь от того, что сердце колотилось в груди. Ей снилась лестница, залитая кровью, и Эстель, которая падала в темноту, а она не могла её спасти. Гермиона просыпалась в холодном поту, хватая ртом воздух, и долго сидела в темноте, глядя в потолок, пока дыхание не выравнивалось. — Мисс Грейнджер? — в дверях показалась медсестра Эмили, молодая девушка с вечно растрёпанными волосами, она стояла, придерживая дверь рукой, и смотрела на Гермиону с явным беспокойством. — С вами всё в порядке? Выглядите уставшей. Я могу принести вам чаю. — Всё хорошо. — ответила Гермиона, стараясь улыбнуться. — Просто не выспалась. — Может, возьмёте перерыв? У вас сегодня нет записей. И я присмотрю за Томми. — Я подумаю. Эмили кивнула и исчезла, прикрыв за собой дверь. Гермиона слышала, как её шаги стихают в коридоре, как хлопает дверь соседней палаты, и в коридоре снова раздаётся детский плач. Шатенка откинулась на спинку стула и закрыла глаза, в темноте под веками перед ней снова возникло лицо Эстель. Ее мольба «Мама, не уходи» до сих пор отдавалась в груди тупой болью. Она вспомнила, как держала Эстель за руку, как гладила по голове, как шептала что-то бессвязное, лишь бы успокоить. Гермиона открыла глаза и посмотрела на свои руки, её пальцы всё ещё помнили тепло чужой ладони и то странное, необъяснимое тепло, которое разлилось по телу, когда они соприкоснулись. Я вела себя как ненормальная. Я даже не знаю её. Почему мне не всё равно? Гермиона не могла объяснить, почему её сердце сжимается, когда она думает о бледном лице этой девушки. Она не могла объяснить, почему она чувствует, что должна защищать её, что должна быть рядом, что должна… Она не знала, что должна. Она взяла историю болезни Томми, вновь пробежалась глазами по записям. Мальчику становилось лучше, зелья, которые она принесла из Св. Мунго, помогали, показатели стабилизировались и мальчик шел на поправку. Ещё пара дней и его можно будет выписывать. Родители будут плакать от счастья. Она тоже должна радоваться. Но внутри всё равно ныло. Может, проведать её? Просто зайти, проверить, как идёт заживление раны. Лишь профессиональный интерес. Она знала, что врёт себе и что профессиональный интерес тут, на самом деле, ни при чём. Её тянет к этой девушке, как магнитом, и она не понимает почему. Гермиона осознавала, что если не увидит её сегодня, то не сможет уснуть ещё одну ночь. Гермиона посмотрела на часы, те показывали половину двенадцатого, Родители Томми придут в два, и у неё будет время, чтобы сходить в Св. Мунго и вернуться до их прихода. Она знала, что это глупо, что у неё нет никакой причины идти туда, кроме странного, почти болезненного желания снова увидеть ту девушку. Её место здесь, в этой больнице, среди её пациентов, среди бумаг и анализов, которые ждали её внимания, но что-то внутри настойчиво стучало, не давая ей покоя. Поднявшись из-за стола, она подошла к вешалке, стоящей у двери, сняла с неё своё пальто, и накинуло то на плечи, оно было тяжелым, но этот вес почему-то ее успокаивал. В отражении зеркала, висевшего рядом, отражении она увидела бледное лицо с глубокими тенями под глазами, и волосы, выбившиеся из пучка. Гермиона провела руками по волосам, пытаясь пригладить их, но они не слушались, поэтому она оставила все как есть. Выйдя в коридор, она прошла мимо поста медсестёр, где Эмили сидела за столом и что-то писала в журнале, низко склонив голову. — Эмили. — сказала Гермиона. — Я отлучусь на пару часов, вернусь к приходу родителей Томми. Эмили посмотрела на шатенку с любопытством, задаваясь вопросом почему та последовала ее совету, но не стала задавать вопросов. Она знала свою начальницу достаточно хорошо, чтобы понимать, что та не любит объяснять свои действия. — Хорошо, мисс Грейнджер.

***

Коридор, где находилась палата Эстель был пуст. Лампы издавали слабое гудение, и оно смешивалось с отдалёнными звуками больницы, несколько медсестер бегали с подносами, на которых стояли пустые звенящие склянки из-под зелий. Гермиона подошла к палате, она замедлила шаг, когда оказалась в нескольких метрах от двери, и почувствовала, как сердце необъяснимо начинает биться быстрее, призвав свой разум заставить тело успокоиться, она подошла ближе к двери, та была приоткрыта, и когда шатенка заглянула внутрь — она замерла. Драко сидел на стуле у самой койки. Эстель спала, ее голова покоилась на подушке, а тёмные кудри разметались по плечам, платиновая прядь блестела в свете лампы. Простыни были смяты, одна рука девушки лежала поверх одеяла, сжимая край, а другая была спрятана под подушкой. А Драко… Драко гладил её по голове, медленно и нежно, как будто боялся разбудить. Его пальцы перебирали её волосы, проводили по запутавшимся кудрям, останавливаясь на затылке, а затем снова возвращаясь к макушке, и на его лице не было привычной колкости. Он смотрел на неё с выражением, которое Гермиона не могла прочитать, и которому не могла дать имя. Гермиона чувствовала, как её ноги приросли к полу и как воздух застрял в лёгких. Пальцы Драко двигались так медленно, так бережно, будто он прикасался к чему-то очень хрупкому. Ей вдруг показалось, что она подглядывает за чем-то очень личным, тем, чего не должна видеть. Шатенка хотела отступить, закрыть дверь и уйти, но тело не слушалось. — Малфой. — тихо сказала она, чтобы не разбудить девушку. Он поднял голову и их глаза встретились. Во взгляде Драко мелькнуло удивление, но оно быстро исчезло, сменившись чем-то более сложным. Он убрал руку не сразу, сначала провёл пальцами по волосам Эстель ещё один раз, и только потом опустил руки на колени. — Грейнджер. — ответил он так же тихо. — Я пришла проведать… — она запнулась, кивнула на Эстель. — Её. — Я понял. Он убрал руку, но сначала провёл кончиками пальцев по её волосам ещё раз, будто прощаясь, затем опустил руки на колени. Гермиона вошла и закрыла за собой дверь. Она подошла ближе, остановилась в ногах койки и посмотрела на Эстель. Девушка дышала ровно, глубоко, и шатенка видела, как поднимается и опускается её грудь под простынёй. Гермиона почувствовала, как напряжение, которое она носила в себе с утра, начинает потихоньку отступать, и позволила себе украдкой взглянуть на Драко. — Ты не спал? — спросила она, глядя на его синяки под глазами. — Не мог. — Из-за неё? Драко не ответи, он снова посмотрел на Эстель, и его взгляд задержался на её лице, а потом снова перевел взгляд на Гермиону. — Из-за неё. — сказал он наконец. — И из-за тебя. Из-за того, как ты сидела рядом с ней и держала её за руку. Гермиона опустила взгляд. Она посмотрела на свои руки, сжимавшие край кровати, длинные пальцы стучали по каркасу, обручальное кольцо тускло блестело в свете лампы. Его вес всегда казался ей неправильным и чужим, но в присутствии Драко это чувство усиливалось. — Я не знаю, почему я это делала. — призналась она. — Просто… не могла иначе. — Вот и я не могу. Они оба замолчали. В палате было тихо, эту тишину нарушало лишь размеренное дыхание Эстель. — Ты тоже это чувствуешь? — спросила Гермиона, подойдя к кровати девушки с другой стороны. — Что именно? — Что мы должны её защищать. Что она… важна. Драко долго молчал. Блондин смотрел на Эстель, и Гермиона видела, как его челюсть напряглась и как желваки заходили на скулах. — Да. — Почему? — Гермиона подняла на него глаза. — Почему мне не всё равно на неё? Я ничего не знаю о ней. — Она француженка из Монпелье. Приехала в Лондон одна. — Драко сделал паузу. — Больше я ничего не знаю. Он соврал. Гермиона почувствовала это увидев, как Драко отвел взгляд и как напряглись его плечи, но не стала спрашивать, уже не имела права. Она знала, что у него есть секреты, и знала, что он не обязан делиться ими с ней, и знала, что не имела права обижаться, но все равно почувствовала укол досады. — Мне кажется, я схожу с ума. — сказала она. — Я всю ночь не спала и думала о ней, вспоминая то, как она лежала на ступеньках, и как много было крови. И думая о том, что если бы я вышла на минуту позже… — Но ты вышла вовремя. — Совершенно случайно. — Я не верю в случайности. Эстель пошевелилась во сне, тихо вздохнула, и они оба замолчали, глядя на неё. Драко снова потянулся к ней и поправил одеяло, подоткнул край под её плечи, и потянулся к лицу девушки, чтобы убрать прядь с лица, Гермиона протянула руку, чтобы сделать тоже самое. Их пальцы почти соприкоснулись над головой спящей девушки, и Гермиона почувствовала, как по её руке пробежал разряд, шатенка подняла голову и их взгляды пересеклись. Она посмотрела в его глаза, и увидела тоже, что видела пару часов назад в зеркале — боль, непонимание, и странную привязанность к девушке, которая была им никем. — Я зайду завтра. — сказала Гермиона, резко вставая. — Если можно. — Можно. Она направилась к выходу, но у двери остановилась. — Драко? — Да? — Спасибо, что остался с ней.

***

Пятнадцать лет назад. Больница Святого Мунго. Двадцать третье октября тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Роды были тяжелые. Гермиона лежала в палате обессиленная, но счастливая, и прежде чем врачи унесли её дочь на осмотр, ей дали подержать её на несколько минут. Руки дрожали от усталости, она заставила себя протянуть их вперёд, когда медсестра опустила на них маленький тёплый свёрток. Крошечные пальчики, сразу обхватили её палец, и сморщенное личико глядело на нее своими огромными глазами: один был карий, как у неё, а второй светлым, серым, как у Драко. В груди разливалось тепло, Гермионе казалось, что её сердце, уставшее от боли и потерь, начинает восстанавливаться, и эта крошечная малышка дает ему новый ритм. Их Аврора. — Аврора. — прошептала она ей. — Ты такая красивая. Ты самая красивая девочка на свете. Она прижала её к груди, чувствуя, как крошечное тельце ворочается, в попытках устроиться поудобнее, маленькая ручка все еще сжимала ее ладонь, и Гермиона держать её так вечно, чувствовать её тепло и не отпускать ее. Она чувствовала, как в груди поднимается что-то огромное, что-то, что не вмещалось в её тело, что переполняло её, заставляя сердце биться быстрее. Шатенка не знала, как это назвать любовь, благодарность, страх, или надежда — всё смешалось в одно репетное чувство, которое сжимало горло и заставляло слёзы наворачиваться на глаза. Гермиона чувствовала, что ничто в мире не имеет значения, кроме этого момента, кроме этого ребёнка, который лежал в её руках и смотрел на неё с доверием, которого она ещё не заслужила, но уже хотела оправдать. Медсестра подошла, вставая рядом, и протягивая руки, чтобы забрать девочку и отнести на осмотр. — Мисс Грейнджер, нам нужно забрать девочку на осмотр. Гермиона поцеловала Аврору в лоб. — Я люблю тебя. — прошептала она, и отдала девочку медсестре. Она не догадывалась, что это будет единственный раз, когда она сможет подержать на руках дочь. Гермиона закрыла глаза, прислушиваясь к тишине палаты, и позволила себе поверить, что все будет хорошо. Даже если Драко и оставил ее, нет, оставил их обоих, у нее будет ее маленькое чудо — ее Аврора. Медсестра вернётся через несколько минут с её дочерью, она снова сможет взять её на руки. Шатенка думала о том, как они поедут домой, как Аврора будет расти, как научится ходить, как будет любопытствовать и приставать к ней с вопросами, а затем поедет в Хогвартс, и будет писать маме письма о зачарованном потолке, первых друзьях и первой влюбленности. Гермиона провалилась в легкую дрему, ей снились счастливые сны, в которых Аврора бегала по песку, а Драко стоял рядом и улыбался, она не знала сколько времени прошло, но ее дочь не приносили. Она позвала медсестру, но никто не пришёл, попыталась встать, но тело не слушалось, поэтому Гермиона смотрела на дверь и ждала, чувствуя, как в груди разрастается страх. Дверь открылась с тихим скрипом, и вошёл Рон, закрыв её за собой. Он стоял у двери, глядя на неё, и его лицо было серьёзным, руки висели вдоль тела, и слегка дрожали. — Гермиона, мне очень жаль. Шатенка мгновенно попыталась сесть, рука потянулась к кулону, лежащем на груди. Она почувствовала, как мышцы живота напряглись, как боль отдалась в спине, но она не обратила на это внимания. — Что случилось? Аврора? Где она? Где моя дочь? — Ребенок… — он сделал паузу, словно пытаясь подобрать слова. — Девочка родилась с врожденным пороком сердца, врачи заметили это только после нескольких тестов. Она не прожила и десяти минут. — Нет. — Гермиона вцепилась в простыни. — Это неправда. Я держала ее на руках, она была жива, я видела. Я спрашиваю еще раз, где мой ребенок? — У нее внезапно остановилось сердце. — Рон покачал головой, подходя ближе к ней. — Такое случается, мне очень жаль. — Я хочу увидеть ее. — сказала Гермиона, уже срываясь на крик. — Сейчас. Пусть они принесут ее. Я должна ее увидеть. Рон помолчал, а затем положил руку ей на плечо, его ладонь была тёплой, но прикосновение казалось чужим, его пальцы сжались на ее плечах, словно он пытался удержать ее на месте. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Я ее мать, я имею право! Ты не можешь мне запретить! — Будет лучше если ты запомнишь ее живой. — мягко сказал он. — Поверь мне, то, что ты увидишь, не принесёт тебе утешения. Врачи уже забрали тело, я попросил Кингсли приготовить все к похоронам. — Я не попрощалась. — шептала Гермиона, из ее глаз хлынули слезы. — Я даже не смогла попрощаться. — Похороны через три дня. — сказал Рон. — Я помогу Кингсли все организовать. Держись, Миона. Гермиона судорожно потянулась к шее и расстегнула цепочку. На ладони лежала звезда, которую Драко подарил ей в том домике, когда они мечтали о будущем, обсуждали имена детей, думали об Авроре и взращивали внутри надежду о светлом будущем. — Возьми, — сказала она, протягивая половинку кулона Рону. — Положи это ей, пусть он будет с ней… — Гермиона, но это дорогая тебе вещь… Ты не должна отдавать её. — Это больше, чем просто вещь. — ее голос дрожал. — Я хотела отдать ей его, когда она подрастет, а теперь… — она всхлипнула. — Теперь пусть он будет с ней. Там. Рон взял кулон, посмотрел на него с каким-то странным выражением лица. Он повертел его в пальцах, и Гермиона заметила, как его глаза сузились, но не придала этому значения. — Хорошо, я прослежу. Гермиона кивнула, но уже не слыша ни слова. Она свернулась калачиком на койке, и провалилась в пустоту, она не видела, как Рон вышел в коридор, где его ждал Кингсли. Руки прижались к пустому живут, и Гермиона чувствовала, как мир вокруг нее рушится, пустота заполняла ее грудь, убивая надежду, начавшую разрастаться там пару часов назад. — Получилось? — тихо спросил Кингсли, стоя недалеко от палаты. — Да. — Рон протянул ему кулон. — Она просила передать эту побрякушку дочери. — Что это? Хотя неважно. Завтра девочку отправят во Францию. — Кингсли усмехнулся, убирая кулон в карман мантии.

***

Драко вновь вернулся в палату Эстель, он закончил обход уже больше часа назад, но ноги сами принесли его сюда в третий раз за вечер, девушка всё так же мирно спала, уткнувшись носом в подушку, блондин снова посмотрел на нее, чувствуя, как лишь один взгляд на ее, каждый раз заставлял его сердце щемиться. Дверь резко распахнулась, и створка ударилась о стену с глухим стуком. Драко поднял голову, на губах уже вертелась колкая фраза для медсестры, о ом, что пациентке нужен покой, но на пороге стояли двое мужчин темных мантиях, сжимающие в руках палочки. — Мистер Малфой, — сказал один из них, его голос не выдавал никаких эмоций. — Вы кто? — холодно спросил Драко, не сдвигаясь ни на дюйм от кровати Эстель. — Не важно. Мы здесь за девушкой. — Она моя пациентка и ей нужен покой. К тому же, она спит, если вы не заметили. Ваш визит — нарушение трёх больничных уставов сразу. — Поступило распоряжение Министерства. Она должна переехать в специальное учреждение. — мужчина сделал едва заметный жест палочкой, будто подчёркивая весомость своих слов. Драко медленно положил руку в карман, в котором лежала палочка, он ощутил, как древесина завибрировала в ответ на его гнев. — Вы не тронете ее. — его голос источал неприкрытую угрозу. — Ни один из вас не сделает и шага в этом направлении. — Не советую вам вмешиваться, мистер Малфой. — говоривший мужчина сделал шаг вперёд, его мантия глухо зашелестела. — У нас есть разрешение от самого министра. Не стоит ставить под удар свою репутацию из-за какой-то безродной девицы. — Покажите. — Что? — Разрешение с печатью и подписью. Я человек подкованный в бюрократии. — процедил Драко. — Я провёл столько часов в Министерстве, что могу отличить подлинный документ от дешёвой подделки даже с закрытыми глазами. Мужчины переглянулись, во взглядах мелькнула тень неуверенности. — Вы не в том положении, чтобы требовать… — А вы — не в том положении, чтобы врываться в моё отделение, — начал было второй, но Драко перебил его, повысив голос ровно настолько, чтобы разбудить Эстель, но не дать ей испугаться. — Я — заведующий отделением магических травм. Любое перемещение пациента согласовывается со мной. — Министр будет недоволен. — Министр может прийти и поговорить со мной лично. — парировал Драко. — Я всегда рад побеседовать с Кингсли. У нас с ним есть о чём вспомнить. — А теперь — вон из моей палаты. Пока я не вызвал охрану и не поднял скандал, который заставит вас до конца дней сидеть в Азкабане. Мужчины переглянулись снова, и во взгляде того, что говорил, промелькнула ярость, смешанная с бессилием. — Вы совершаете ошибку, Малфой. Вы влезаете в дела, которые вас не касаются. — А вы угрожаете мне в моей собственной больнице. — Драко тоже выхватил палочку. — У меня достаточно связей, если вы тронете эту девушку, если хоть один волосок упадет с ее головы, то завтра «Пророк» опубликует статью с заголовком «Коррупция в Министерстве» и фотографией вашего начальника на первой полосе. Вы этого хотите? Мужчины замерли, Драко видел, как они просчитывают варианты, стоит ли им рискнуть и ввязаться в драку с целителем в больнице, полной авроров, или отступить, сохранив лица и должности. — Передайте Кингсли, — добавил Драко, чеканя каждое слово, — что если он хочет забрать эту девушку, пусть приходит сам. Пауза длилась вечность, затем тот мужчина, который вел диалог кивнул, и они вышли. Драко опустился на стул рядом с кроватью, его тело пронзила крупная дрожь, вызванная злостью и адреналином, он не сразу заметил, что его пальцы так и не разжались, он все еще держал палочку наготове, будто эти двое могли вернуться. Эстель пошевелилась и открыла глаза, она посмотрела на Драко, в ее глазах отражалось смятение. Девушка явно проснулась, и слышала, что в палате кто-то был, но должно быть не разобрала слов. — Что случилось? — прошептала она. — Кто это был? — Ничего, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И никто. Просто… заблудились. — Вы дрожите, — заметила она, в ее взгляде мелькнула тревога. — Это от холода. Она явно не поверила, губы сжались в тонкую линию, а брови поползли вверх, но, к его облегчению, она не стала спрашивать, лишь закусила губу и отвела взгляд. Драко убрал палочку, потер переносицу, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, помолчал, размышляя, а потом сказал: — Когда тебя выпишут, куда ты пойдёшь? Эстель удивилась вопросу, в глазах мелькнуло замешательство. — Я сняла комнату в «Дырявом котле», пока не найду… то, что ищу. Драко покачал головой. — Там небезопасно. — Это же магическая гостиница, не думаю, что… — На самом деле, сегодня люди пришли за тобой в больницу, вот что случилось. Эти люди — пешки Кингсли. — перебил он. — Они пришли в место, которое охраняется магией, где полно целителей и авроров, и если они добрались сюда, то они точно доберутся и до «Дырявого котла». Эстель замолчала и сжала руки в кулаки. — Поживи у меня. — резко выпалил он. Девушка взглянула на него настороженно. — Что? — У меня есть квартира в Лондоне, она небольшая, но там есть свободная комната. — Драко говорил быстро, будто боялся, что она перебьёт. — Я там почти не бываю из-за работы и ночных дежурств. Ты можешь приходить и уходить, когда захочешь. Не думаю, что кто-то будет искать тебя у меня дома. — Вы предлагаете незнакомой девушке переехать к вам? — Эстель не верила своим ушам. — Это… это странно. — Знаю. — Драко не стал спорить. — Но, думаю, Кингсли уже знает, где ты остановилась, а мою квартиру сложнее найти. — Почему вы так рискуете из-за меня? — Не знаю, — честно ответил он. — Просто не могу оставить тебя одну, и я обещал помочь тебе, помнишь? А Малфои держат слово, даже если это слово дано случайной незнакомке в палате. — с улыбкой добавил Драко, и нежно стукнул пальцем по ее носу. Эстель смотрела на него долго, а затем отвела взгляд. — Я… я подумаю, — сказала она. — Думай. — усмехнувшись, кивнул Драко. — Но знай, что многое теряешь, если откажешься, я очень вкусно готовлю.