Часть 7

Всю следующую неделю я провёл в агонии. Смотреть в глаза сыну не получалось, поэтому я уходил в Министерство до его пробуждения, а возвращался, когда тот уже был в своих покоях. Эта тактика работала до тех пор, пока мне не пришлось отправиться в Гринготтс среди недели для опроса свидетелей по делу о мошенничестве. Я задавал одни и те же вопросы уже третьему несговорчивому гоблину подряд, когда услышал её смех. Глянул на часы — время обеденного перерыва. Обернулся. Скорпиус и Гермиона шли, держась за руки, и над чем-то смеялись так, что, казалось, сейчас свалятся на пол и покатятся. Люди вокруг смотрели на них, в недовольстве поджимая губы, но этим двоим было всё равно — они находились в своём мире. Волна жгучей ревности захватила меня. Ядовитой змеёй окружила лёгкие и давила-давила-давила. Я вернул внимание к гоблину. — Спасибо, мистер Регнур, думаю, я выяснил всё необходимое. Захлопнул блокнот и направился к выходу. Не хватало ещё пересечься с этой сладкой парочкой. Но, кажется, удача сегодня была не на моей стороне. — Пап! Блять. — Эй, пап, постой! Блять. Блять. Блять. — Да стой же ты! Скорпиус хватает меня за плечо и я разворачиваюсь. Его щёки красные, видимо, он пытался меня догнать. Гермиона подходит и становится рядом. — Привет, ребята, я вас не заметил. Извини, Скорп, задумался о работе. Сын махнул рукой и улыбнулся. — Ничего, не в первый раз. — Привет, Драко. Я наконец встретился с ней глазами. За эти дни я успел сотню раз пожалеть о произошедшем, затем внушить себе, что это было неизбежно и даже правильно, а потом снова пожалеть. Я слишком долго молчал, и она слегка нахмурилась. Скорпиус не заметил напряжения между нами и продолжил: — Сейчас как раз время обеда, давайте сходим куда-нибудь вместе? Ох, нет. Этого я точно не вынесу. — Прости, сынок, у меня много работы. Надо опросить ещё нескольких свидетелей и успеть в офис. Он выглядел недовольным и даже слегка обиженным. — Да ладно тебе, мы не виделись всю неделю. Ещё немного и я начну думать, что ты меня избегаешь. Очевидно, это задумывалось, как шутка, но смешно не было. Я хмыкнул. Гермиона посмотрела на меня, но тут же отвела взгляд. — Ладно, пойдём в то новое итальянское кафе? Надеюсь, у них найдётся столик. Я угощаю. Скорп улыбнулся и потащил Гермиону за руку за собой, а я пропустил их вперёд и поплёлся следом. Почему эти странные отношения только начались, а мне уже так чертовски больно смотреть на них вдвоём?

~~~

Мы сидели на летней площадке и ждали свой заказ. Скорпиус рассказывал что-то об их кураторе, Гермиона смотрела в одну точку и вяло поддакивала, а я сидел, пытаясь понять, как успел меньше чем за месяц испортить отношения с единственным близким человеком. К счастью, он хотя бы не догадывается об этом. Пока. Принесли еду, но есть не хотелось. Гермионе, очевидно, тоже. Она избегала моего взгляда, а я – её. — Вы чего такие тухлые? Сегодня же пятница, все нормальные люди радуются! — Мне на выходных придётся ехать с родителями к "тем другим" бабушке с дедушкой. Приятного мало. — Она тяжело вздохнула. Я вопросительно на неё посмотрел. Скорп, кажется, тоже не понял, о чём она говорит. Гермиона закатила глаза. — Считается, что любимые бабушка с дедушкой — мамины, а "те другие" — отцовские. — Мы со Скорпом переглядываемся. — Вы что, правда никогда не слышали? — Мы качаем головами. — Я серьёзно! Спросите у кого угодно! Например, бабушка Молли очень любит детей тёти Джин, потому что она — её дочь, и это её первые внуки. Но при этом недолюбливает детей дяди Рона, потому что ей не очень нравится тётя Луна. Я пытаюсь осмыслить её слова. В этом что-то есть. — Конечно, после войны сложно судить, потому что иметь бабушку с дедушкой — это уже редкость и счастье, но если взять мирное время... У магглов это очень распространённая теория. Она делает паузу и улыбается. — Я не серьёзно, если что. Ну, или не совсем серьёзно. Это просто популярное общественное заблуждение, хотя иногда так и работает. Скорп фыркает в свой чай, а я пытаюсь подавить улыбку. — Так и почему они нелюбимые конкретно для тебя, Гермиона? Она пожимает плечами. — У отца есть старший брат, который всегда был любимым сыночком. Он первым женился и завёл семью. Появились первые любимые внуки. А когда родилась я, они уже наигрались во всё это и не особо хотели проводить со мной время. — Я бы на твоём месте радовался. Если бы мне пришлось выслушивать наставления портета моего деда Люциуса о "правильной невесте", я бы пустил в себя аваду. Я хмыкаю и кручу в руках салфетку. — Поверь, Скорп, я в твоём возрасте тоже хотел себя заавадить из-за его болтовни. Тут скорее дело в человеке. — Я усмехнулся своим воспоминаниям. — Ты хотя бы можешь наложить на него Силенцио. Гермиона делает большой глоток кофе. — Если кому-то станет легче, я бы тоже не особо хотела общаться с твоим дедом. Хотя мне кажется, в другой жизни он бы мог подружится с моим. Заносчивый павлин, который считает, что деньги и влияние способны купить настоящие чувства. Этот придурок отговаривал моего отца жениться на матери из-за того, что она из неподходящей семьи. Скорп усмехается и похлопывает Гермиону по плечу, утешая. — У магглов тоже есть такие предрассудки? Она немного смущается. — Ну, не прям как чистота крови, но у нас тоже есть аристократы, которые не хотят, чтобы их старые деньги утекали к "простолюдинам". Это смешно, потому что половина лордов и виконтов сидят в своих обветшалых поместьях, не желая их продавать, но и не имея возможности их отремонтировать. Сын потёр подбородок и задумался: — Прям как некоторые из священных двадцати восьми после войны. — Это точно. Мы недавно были на рейде в поместье Розье, и я ужаснулся. Там сейчас живёт Эвелин Розье, её муж был пожирателем, который умер в Азкабане ещё в две тысячи пятом. Детей нет, родни нет. Продай эту развалюху и езжай на континент! Но нет, теперь она сидит в холодных стенах без обоев, продавая последние ковры, чтобы купить еду. За столом повисло молчание. Скорп подал голос: — Одни мы молодцы! Учимся, работаем, живём, а остальные пусть идут к драккловой матери, правда, Грейнджер? — Он берёт её лицо в свои ладони и смачно целует в лоб, а она смеётся. — Конечно, Скорпи, одни мы идеальные. Так, нам пора обратно в наши подземелья. Спасибо за обед, Драко. Увидимся. Она мягко мне улыбается, и я чувствую в её голосе обещание. На секунду становится тепло, но потом она встаёт и уходит вместе с моим сыном.

~~~

Остаток дня тянулся мучительно долго. После работы Гарри позвал зайти на ужин, и я согласился, чтобы хоть немного отвлечься от невесёлых мыслей. За обеденным столом Поттеров я обнаружил своего сына. Он выглядел слегка напуганным моим появлением. Странно. Я нахмурился. Однако мгновение спустя сын взял себя в руки и принял расслабленную позу. Рядом с ним плюхнулся Альбус. — Привет, дядя Драко! А вот и моя семья. По лестнице сбежала Лили и села рядом со мной, поцеловав в щёку. — Привет, детишки, как же я по вам скучал! Будто тысячу лет не виделись. А где Джеймс? Лил закатила глаза. — Он снова со своей Софи. Уже достал! Соф то, Соф это. Дальше неё и своей метлы ничего не видит. Я усмехнулся. Как же хорошо, что она ещё малышка. — Это ты сейчас так говоришь. Вот в следующем году к тебе в школе начнёт приставать какой-нибудь слизеринец, и ты сразу поймёшь своего брата. Девочка очаровательно скривилась. В этот момент в столовую вошёл Гарри. — Эй, Малфой! Не надо говорить моей дочери такие вещи. Я ещё морально не готов к тому, что у неё может появиться парень. Дочки никогда не растут, правда, милая? — Да кому нужны эти идиоты? Они громко смеются и воняют. Единственный толк от них — неплохо играют в квиддич, и то не все! Все присутствующие рассмеялись. В этот момент в комнату вошла Джин, левитируя блюда с ароматной едой, и пригласила всех к столу. Гарри сел во главе стола и подал всем знак начинать ужин. Затем обратился к нашим сыновьям: — Как вам ваша вторая рабочая неделя, парни? Уже мечтаете о пенсии? Альбус оживился: — На самом деле, это безумно интересно. Не то чтобы я мог что-нибудь вам рассказать, но скажу одно — работа на пятьдесят процентов веселее из-за дяди Тео. Мы с Поттером и Джинни переглянулись. — О, в этом я не сомневаюсь. Но не слушай его слишком много, если не хочешь быть сорокалетним одиноким повесой. Не думаю, что ему весело возвращаться в пустой дом. Джин положила мне в тарелку ещё немного спаржи и сделала большой глоток вина. — Да ладно тебе, Малфой, хватит морализаторства. Сам-то законченный холостяк. Я посмотрел в свой бокал. — Именно поэтому я знаю, о чём говорю, Джиневра. Скорпиус прочищает горло: — Ты сегодня какой-то депрессивный, пап. Всё хорошо? Всю неделю вообще избегал меня. Я смотрю в глаза сыну. Он искренне переживает за меня. Нежность затапливает грудь. — Всё хорошо, сынок. Возможно, тот факт, что вы взрослеете, даётся мне тяжелее, чем казалось, вот и всё. Это пройдёт. Я тепло улыбаюсь ему через стол. Голос снова подаёт Джин. — Не волнуйся, Драко, мы тоже прошли через это. Когда Джеймс закончил школу, мы с Гарри сидели по вечерам в постели, смотрели его детские колдо и плакали, правда, дорогой? Поттер немного смутился, но взял жену за руку и нежно её погладил. — Да, милая. Это пройдёт, Малфой. Мы просто наполняем свою жизнь успехами детей. В конце концов, они всё ещё живут с нами. Я не представляю, чем мы будем заниматься в этом огромном пустом доме, когда все от нас съедут. — Зато я представляю, дорогой. — Джиневра отвратительно грязно поиграла бровями. — Фу! Мам! — Буэ! — Тётя Джин! Дети завопили, изображая рвотные позывы, а мы с Гарри рассмеялись. Сейчас за этим столом собралась моя семья. Все самые дорогие сердцу люди.

~~~

Когда ужин подошёл к концу, а посуда была помыта и расставлена, я начал собираться домой и окликнул сына. — Скорп, я ухожу. Ты со мной? Он оторвался от обсуждения чего-то с Гарри. — Э-э. Нет. Вообще-то я сегодня останусь у Поттеров, если ты не против. Я перевёл взгляд на друга, тот кивнул. — Конечно, детишки, развлекайтесь. Всем спокойной ночи! Спасибо за ужин, Джин. — Я тепло поцеловал её в щёку и пожал руку Гарри.

~~~

Выйдя из камина в своём кабинете, увидел на подоконнике незнакомую белую сипуху с небольшим письмом. Впустил сову и отцепил конверт. — Привет, красавица, ты от кого? — Погладил её шею, а птица поддалась. Проверил конверт на проклятия, и когда увидел, что всё в порядке, развернул письмо. Аккуратным почерком было выведено: «Драко! Я уговорила родителей отправиться к родственникам без меня, поэтому буду свободна все выходные. Знаю, что Скорп сегодня ночует у Ала. Если хочешь, я могу прийти. Твоя Гермиона» Твоя. Одно слово заставляет сердце трепетать. Не хочу тратить время на письмо, поэтому решаю отправить Патронус. «Привет, милая! Я открою для тебя камин в своём кабинете. Приходи, когда сможешь, буду ждать». Подготавливаю камин и сажусь в кресло напротив. Надо принять какую-то расслабленную позу? Или взять книгу? Чёрт, я не успел даже в душ сходить. Мои размышления прерывает шум зелёного пламени, и в комнату входит она. На ней лёгкий белый сарафан и босоножки на невысоком каблуке. Волосы собраны в пучок и закреплены палочкой. Я быстро встаю с кресла и сокращаю расстояние между нами. Она крепко прижимается к моей груди, а я запускаю пальцы в мягкие кудряшки и вдыхаю запах её шампуня. Она обнимает меня за талию и утыкается носом в мою грудь. — Я так скучала, Драко. — Я тоже, милая, очень. Она немного отстраняется и смотрит мне в глаза, а я обхватываю её лицо руками и нежно целую в губы. Тело накрывает чувство, будто внутри взрывается фейерверк. Она снова рядом, в моих руках. Такая мягкая и тёплая. Беру её за руку и веду к дивану. Она сбрасывает обувь и садится на диван лицом ко мне, засовывая ноги под моё бедро. Я кладу руку на её колено и спокойно выдыхаю впервые на этой неделе. Она заговаривает первая: — Как прошла твоя неделя? Что-то случилось в Гринготтсе? Я видела, как ты разговаривал с гоблинами. Она видела? Значит, заметила и мой бесславный побег от собственного сына. Дерьмо. — Ничего серьёзного, Гермиона. Просто кто-то подделывает галлеоны. Мы скоро найдем его. Девушка выдыхает. — Послушай... Скорп сказал мне, что ты избегал его всю неделю. — Я собираюсь возразить, но она прижимает палец к моим губам. — Прошу, не спорь. Я знаю это. Ты знаешь это. Но наша главная проблема в том, что твой сын тоже знает это. Она убирает руку от моего рта, а я перехватываю её и целую каждый пальчик. — Пойми, когда ты ушла, я прошёл через ад. Всю неделю меня мучила совесть. Я предал своего сына, свои принципы. Я переспал с девушкой, которая находится в отношениях. И это мы с тобой ещё решили не обращать внимание на тот факт, что я старше тебя в два раза. Почему ты вообще посмотрела на меня? У тебя буквально есть мой сын — моя молодая версия. — Мой голос становится тише. — Я всё время искал ответ на этот вопрос. Гермиона провела рукой по моим волосам и начала нежно массировать кожу головы. — А почему я, Драко? Я нахмурился. — С тобой всё как раз понятно. Ты великолепна! Умная, яркая, храбрая, красивая. Но ведь и Скорп тоже... Она вздохнула и убрала руку от моих волос. Я едва не заскулил от потери контакта. — Я тебе нравлюсь, потому что я молодая? Молодая и красивая девчонка, которую весело трахать? Беру её руки в свои. — Это не то, что я... — Несдержанно фыркаю. — Конечно же, нет! Что за глупости? Будь ты моей ровесницей, было бы только проще! — Ну, а я не могу выбрать твоего сына только потому, что он, как ты говоришь, "твоя молодая версия". Мне плевать на возраст, Драко, мне нравишься именно ты. Я хмурюсь, потому что в это трудно поверить. Ну что такой, как она, может понравиться в хмуром замкнутом авроре? А Гермиона после небольшой паузы продолжает, пока её щёчки мило краснеют: — Хотя не буду лукавить, меня дико заводит, что ты старше. Мысль о том, что её возбуждает наша разница в возрасте, кажется очень горячей и опасной. Член мгновенно отреагировал. — Ммм. Правда? И что именно тебе нравится, милая? Расскажи, порадуй меня. Жар ещё сильнее залил её лицо. — Ну... Об этом неловко говорить, на самом деле. Ладно. Я попробую. Она неуверенно посмотрела мне в глаза и продолжила: — Мне нравится, что твоё тело не идеально сухое, как у моих ровесников, а более мягкое... Ты напоминаешь мне... медведя. Такой же большой и сильный. Она закусила губу и уткнулась взглядом в свои переплетённые на коленях руки. Я внимаю каждому её слову, как заворожённый. В груди так тепло и тесно, что трудно дышать. — Понимаешь, у моих ровесников есть мышцы и рельеф, но в тебе чувствуется настоящая сила. Будто ты точно знаешь, как позаботиться обо мне, что именно мне нужно. Она замолчала, а я перекинул её ножки через свои бёдра и начал медленно и нежно поглаживать их, едва заходя под подол её платья. Она подняла глаза. — Ты... Ты понимаешь, о чём я? Мне всегда нравились высокие парни, но они чаще всего оказывались ещё и говнюками, потому что знали, насколько их все хотят. Но ты внушаешь тихую уверенность. Я не могу сдержать улыбку. Она чувствует меня. Понимает. — О, да, Гермиона. Я понимаю, о чём ты. Особенно про разницу в размерах. Посмотри, как моя рука обхватывает твоё бедро. Я же практически могу сомкнуть пальцы вокруг него. Это ужасно меня заводит. — Я подкрепляю свои слова действиями, сильнее впиваясь пальцами в нежную кожу. — Твой маленький рост и то, насколько большим я выгляжу на твоём фоне... Во мне просыпается какой-то инстинкт защитить тебя, прижать к себе и не отпускать. Её глаза горят возбуждением. Она ёрзает на месте. Ну что за девочка. — Да! Именно так! Есть даже небольшое ощущение, как легко ты мог бы... меня сломать, но всё время выбираешь этого не делать. И это не всё! Я обожаю твоё лицо, Драко! Не идеально гладкое, а с жёсткой щетиной и небольшими заломами и морщинками, которые хранят историю твоей жизни. Мне хочется провести пальцами по каждой из них, поцеловать, стать свидетельницей появления новых. Ох. Если до этого я был счастлив, то сейчас просто воспарил к небесам. Она так трепетно описывает те детали моей внешности, которых я смущаюсь. Будто видит их обратную сторону. Видит меня. Тем временем Гермиона продолжает: — Знаешь, у нас был секс всего один раз, но я уже могу сказать, за что именно люблю его. Ты не сосредоточен лишь на собственном удовольствии и никуда не торопишься. — Она закусывает губу. — А ещё у тебя выдержка гораздо дольше, чем у многих моих ровесников. Мои щёки покрываются лёгким румянцем. Эта ведьма нашла способ меня смутить! — Ну, и всякие мелочи. Например, ты более... э... волосатый? Мне нравится твоя грудь и живот. Твой голос более низкий, но при этом такой бархатный, что, если ты попросишь, можно просто разбежаться и прыгнуть с крыши. Твои руки... Ох, эти руки! Они такие грубые и мозолистые, но ласкают так нежно. Этот контраст заставляет меня просто рассыпаться, Драко. Мерлин, она такая открытая. Это смущает и жутко будоражит. По венам пробегает ток, и я покрываю нежными поцелуями её лицо. — Ох, детка. Не уверен, что слышал столько приятных слов в свой адрес хоть когда-нибудь в жизни. То, что ты говоришь... Каждое моё сомнение ты оборачиваешь в достоинство. — Но самое главное, ты не пытаешься быть тем, кем не являешься. Тебе не нужно никому ничего доказывать. И в этом ты особенно привлекателен. После этих слов я не выдерживаю и наконец впиваюсь в её губы развязным огненным поцелуем. Хватаю её за бёдра и сажаю на себя верхом. Руки сжимаются на талии и скользят к ягодицам. Я крепко сжимаю их — до синяков. Этой заднице хочется поклоняться. А она запускает свои пальчики в мои волосы и нежно перебирает светлые пряди. — Ты сводишь меня с ума, Гермиона. Просто не могу отвести от тебя взгляд с того самого дня, когда ты вышла из камина в том блядском красном платье. Она скользит языком и зубами по моей челюсти и прикусывает мочку уха. Я заставляю её бёдра тереться о мой член через ткань брюк. — Ммм... Да... Гермиона убирает руки с моего затылка и скользит ноготками по плечам, груди и ниже, хватаясь за пряжку ремня. Быстрым движением расправляется с ней и высвобождает член, уже готовый взорваться от любого её внимания. Она принимается тереться о него своей влажной промежностью, и осознание накрывает меня. — Ты пришла без трусиков, маленькая грязная девчонка! Я протягиваю руку вниз между нашими телами и перебираю пальцами мягкие влажные складочки. Издаю громкий стон прямо ей в рот. — Как можно быть такой нежной и распутной одновременно, м? Скажи мне... Она придерживает рукой мой член и начинает медленно на него опускаться, то насаживаясь совсем немного, то снова поднимаясь, дразня нас обоих. — Я такая только с тобой. Для остальных я скромная заучка мисс Грейнджер, которая не видит ничего дальше своих книжек. Салазар, она забавная. — О, да... Ты такая только для меня, милая. А теперь покажи, какой шлюшкой ты можешь быть. Я плавно надавливаю на её плечи и опускаю на свой член до основания. Из её груди вырывается полувздох-полустон, а глаза прикрываются. — О-ох, ещё никто не наполнял меня так, как ты... Посмотри, Драко! Она приподнимает подол своего платья, и я вижу место нашего соединения. Это красиво, животно и чертовски возбуждающе. — Да, детка... — Нет-нет, дай свою руку. Она кладёт мою ладонь на низ своего живота, и я чувствую это. При каждом толчке на стыке между лобком и животом появляется выпуклость — я буквально чувствую, как мой член наполняет и растягивает её. От этого осознания у меня просто отлетает крыша. — Бляяять, какая же ты маленькая! Мой член слишком велик для твоей киски, не так ли? Он входит в тебя до упора! Она стонет и ускоряется. Её пальчики расстёгивают пуговицы на моей рубашке, после чего покрывают лёгкими царапинами грудь. — Ммм, как же хорошо, милая... Ты такая узкая. Я держу её за ягодицы и насаживаю на себя, пока она терзает мою шею укусами и грязными поцелуями, а затем отстраняется и произносит то, что становится выстрелом в голову. — Когда твой член задевает шейку матки, это вызывает небольшую боль, и я могу думать лишь о том, как твоя сперма наполняет меня. Что я могу выдоить каждую каплю. И даже... забеременеть. Кажется, её саму смутили эти слова, но мне плевать. От мысли о детях с ней меня охватывает новая волна дикого желания. Если бы она когда-нибудь позволила... Её тело бы так аппетитно округлилось. Я бы поклонялся ей день и ночь, окружил заботой, забрал себе. Она бы стала только моей. — Не говори такие вещи, если не хочешь последствий, детка! Теперь я не могу перестать представлять тебя беременной моим ребёнком. Блять! Целиком моей... Я приложил палец с фамильным кольцом-печаткой к её клитору и начал выводить круги. Гермиона вздрогнула от холода металла, но тут же громко застонала, когда поняла, что это такое. — Чёрт, па... Драко, я скоро! — Я знаю, милая, чувствую... Её влагалище начало сжиматься вокруг меня так крепко, а я продолжил ласкать клитор. — Да, пожалуйста, па... Блядские Салазар, Годрик и Моргана! Неужели она хочет назвать меня так? Мои яйца буквально поджимаются от одной мысли об этом. — Давай, малышка, ты можешь это сказать, я не против... Она опускает взгляд, а и так румяное лицо становится ещё краснее. Гермиона качает головой. — Ты сможешь, детка. Я хочу этого. Для кого ты сейчас кончишь, милая? — Для тебя, папочка! Я громко рычу и начинаю неистово вбиваться в неё снизу. — Вот так, малышка, кончи на папочкин член! Будь хорошей девочкой. И она рассыпается. Её бёдра дрожат и сжимаются, а я делаю последние сбивчивые толчки и кончаю глубоко внутри неё. Она упирается головой в моё плечо, а я откидываюсь на спинку дивана. Мы тяжело дышим и просто сидим так некоторое время, пока я поглаживаю её спину. Я понимаю, что она слишком притихла, и решаю завести разговор. — Гермиона, ты в порядке? Она прячет лицо в моей шее. — Милая, в этом нет ничего плохого. Я же сказал, что хотел этого так же сильно, как и ты. Она поднимает голову и робко смотрит мне в глаза. — Правда? Я знаю, что это ужасно неправильно, но я думала об этом с первого дня. Я так себя сдерживала, чтобы не выпалить это дурацкое слово, но оно всё равно... Мне ужасно неловко, Драко. Я глажу её по волосам и прижимаю к своей груди. — Мне кажется, всё, что между нами происходит – неправильно, Гермиона. Но только с тобой моё сердце обретает покой. Давай постараемся не думать об этом и будем просто жить? Я поднял её за подбородок двумя пальцами и нежно поцеловал. Её веки начали тяжелеть. — Давай примем ванну вместе? Цепляйся за меня — я перенесу нас и всё подготовлю.

~~~

Через пятнадцать минут мы сидели в большой мраморной ванне, наполненной горячей водой с маслом лаванды. Гермиона опиралась на мою грудь, а я прочёсывал пальцами её кудри. Я никогда не испытывал такого покоя и умиротворения. — Драко? — М? — Я хотела поговорить с тобой по поводу чувства вины перед Скорпом. Моё тело напряглось, и она это заметила, поэтому начала поглаживать мои бёдра ладонями под водой. Я молчал, а она вздохнула, собираясь с силами. Кажется, сейчас прозвучит что-то важное. — Наши с ним отношения... Они скорее платонические, чем романтические, понимаешь? Мы любим друг друга, но не в привычном смысле. Она замолчала, а я обдумывал её слова. То, что между ними нет страсти, очевидно, но тогда зачем всё это... — Как ты знаешь, мы начали встречаться на шестом курсе, а до этого долго дружили. — Я кивнул и начал одной рукой выводить лёгкие круги на её животе. — Где-то на пятом курсе мы с ним стали самыми популярными парнем и девушкой в школе. Он был самым красивым и общительным, а я — самой умной и активной. Слизеринский принц и принцесса Гриффиндора, как нас называли, — скривилась она. — Но проблема в том, что никому из нас это было не нужно. Мы всегда дружили втроём с Алом и ещё немного с Рози, Лил и Соф. Все в школе называли их нашей свитой, потому что мы везде были вместе. Мы ненавидели это! Она повернулась ко мне лицом, но взгляд не подняла. Я знал, что мой сын популярен, но никогда не думал, что его это тяготит. — Про нас троих распускали ужасные слухи. Что я сплю с ними обоими, что мы все дружим со Скорпом из-за денег. Что ты покупаешь ему оценки и место капитана. — Я хмыкнул. Где-то я такое уже слышал. — А ещё к нам постоянно подкатывали. Нас подбивали на разные вечеринки, разводили Скорпа, чтобы он купил алкоголь на всех, к нам подлизывались и льстили. А когда мы начали их игнорировать, про нас стали распускать все те мерзкие слухи. — Она не смотрела мне в глаза и делала какую-то укладку волоскам у меня на груди. — Тогда мы приняли решение начать встречаться, чтобы все увидели, что мы оба заняты, и отстали. Мы это не обсуждали, оно началось как-то само. И это сработало. Мы были вместе на всех мероприятиях и походах в Хогсмид, в библиотеке. Я всегда болела за него на квиддиче, хотя была гриффиндоркой! — Это замечание заставило меня улыбнуться. — И я просто не знаю, что делать сейчас. Мы говорим друг другу слова любви, но вкладываем другое. Раньше мы целовались, и это было весело. Но не более! Я никогда не горела так, как с тобой! И теперь я не знаю, как его оставить. А что, если мы перестанем общаться после этого? Мы работаем вместе, мы всегда вместе. — Она наконец подняла глаза, и в них стояли непролитые слёзы. — Что мне делать, Драко? Я глубоко вздохнул и прижал её к своей груди, поглаживая волосы. Она обхватила мою шею и тихо всхлипнула. Что я могу на это сказать? Что ей делать? Я и сам вижу, что они как брат с сестрой, а значит, им не составит труда разойтись. Но что будет, когда сын узнает, что Гермиона бросила его ради меня – его отца? Как это повлияет на их дружбу? Если подумать, мы переспали всего два раза и никогда не обсуждали, к чему это приведёт. Ещё слишком рано, а она слишком молода. Как бы больно ни было это признавать, она может получить от меня немного хорошего секса, перегореть и переключиться на кого-то другого. Это наиболее вероятный вариант, на самом деле. И если она сожжёт все мосты сейчас, у неё вообще не будет повода находиться в этом доме. Решение оказалось очевидным. — Я думаю, тебе пока не стоит с ним расставаться. Ещё слишком рано, чтобы говорить о серьёзных отношениях между нами, верно? Она неуверенно кивнула, а я почувствовал, как откалывается кусочек сердца. Я так хочу её всю. — Спасибо. Я была уверена, что ты поймёшь. Я никогда не испытывала таких чувств, которые вызываешь ты. Ты ощущаешься, как дом. Ты так хорошо меня понимаешь. Дом. Я бы хотел быть её домом. Вода остыла, и я понял, что пора выбираться. Прижался губами к её виску. — Конечно, милая. Пойдём, я отнесу тебя в постель. Ты же останешься на ночь? Она расплылась в улыбке и кивнула. — Только если ты хочешь. ~~~ Гермиона быстро уснула после тяжёлой недели и расслабляющей ванны, а ко мне сон никак не приходил. Мы лежали в моей постели, прижавшись друг к другу, я обнимал её со спины. Когда мы покинули ванну, я дал ей одну из своих рубашек, а сам надел пижамные штаны. Кажется, я никогда не засыпал с женщиной одетым. Я вообще редко засыпал с женщинами — всегда старался сразу уходить, чтобы не давать никаких ложных надежд, да и в своей постели всегда спится лучше. Сегодня в моей кровати впервые за всю мою жизнь уснула женщина. Это ощущалось необычно. Не то чтобы я много думал об этом, но всегда казалось, что спать с другим человеком неудобно — кто-то вечно тянет на себя одеяло или храпит. Хотя мой опыт ограничивался лишь Поттером, с которым мне изредка приходилось делить номер во время аврорских командировок. Тогда у Министерства ещё не было денег на нормальные условия, а беглых после войны Пожирателей ловить было нужно. Гермиона вздохнула во сне и крепче прижалась ко мне. Интересно, приходилось ли ей спать – просто спать – с мужчиной до меня? Я так мало о ней знаю. Не то чтобы меня смущали её секреты — она обо мне тоже многого не знает. Мы никогда не говорили о моём прошлом и роли во время войны, но, кажется, её это не беспокоит. Она такая тёплая. Звук её размеренного дыхания усыпляет, и я наконец проваливаюсь в сон. Этой ночью я спал крепче и спокойнее, чем за всю предыдущую жизнь.