Часть 18

Кажется, я так не ждал Рождество в детстве, как этот вечер. Хотя, если честно, перспектива познакомиться с родителями Гермионы немного пугает. Её отцу, должно быть, около пятидесяти пяти. А мать практически моя ровесница. Салазар, как бы всё не проебать. Я ведь и правда хочу им понравиться. Уснуть в пятницу было тяжело, поэтому я выпил зелье сна без сновидений. С утра нервозность никуда не делась, и я посвятил день тренировке. Обычно я тренируюсь только на работе, но никаких дел запланировано не было, а для полётов было слишком холодно. Когда я вышел из душа, было самое время собираться. Приём был запланирован на 19:00, и я решил не опаздывать. В 18:45 водитель на арендованном на вечер чёрном автомобиле, который мне порекомендовали в салоне, привёз меня к очень странному зданию по адресу Фенчёрч-стрит, 20. Я уже бывал в высоких зданиях — взять хотя бы квартиру Тео на двадцатом этаже. Но ресторан, в который направлялся я, расположен в два раза выше — на тридцать седьмом. С такой высоты город я видел лишь на метле. Зайдя в здание, я вслед за другими гостями прошёл к лифтам. Нажав нужную кнопку, я вновь удивился — на этот раз скорости лифта. Министерству стоит кое-чему поучиться у магглов. Выйдя на последнем этаже, я отстоял небольшую очередь и ровно в назначенное время передал своё приглашение хостес. Молодой мужчина проверил данные и улыбнулся. — Хорошего вечера, мистер Малфой. Мисс Грейнджер уже прибыла. Я кивнул и прошёл в зал. Перед тем, как искать Гермиону, я решил осмотреться — а посмотреть было на что. Три стеклянных стены создавали шикарную панораму ночного Лондона. Открывался вид на Темзу, Тауэрский мост и странное треугольное здание в виде пирамиды или... осколка? Я никогда не летал именно над ночным Лондоном, но теперь понял своё упущение и пообещал себе взять с собой Поттера, Нотта и Забини в ближайшее время. Сам зал был большим, хоть и не гигантским. Высокие потолки, круглые столы на восемь-десять персон, огромная барная стойка в середине и небольшая сцена с музыкантами, играющими лёгкий джаз. Я побывал на многих мероприятиях и организовал десятки приёмов, но все они проходили в классических бальных залах загородных поместий и Министерства. Возможно, это помещение мне нравится гораздо больше. Я немного прошёлся по залу. С двух сторон наверх уходили лестницы. И я, наконец, понял, почему ресторан называется "Скай гарден". Десятки — нет, сотни разнообразных тропических растений украшают ресторан, бар и лестницы, на которых видны небольшие площадки с ещё более необычными цветами и кустарниками. Кажется, я приметил место для горячих поцелуев с моей прекрасной принцессой. И, кстати, о ней. Я увидел Гермиону, разговаривающую с людьми, в которых с первого взгляда можно узнать её родителей. Крохотная шатенка с теми же чертами лица, что и у моей возлюбленной. Миссис Грейнджер была в прекрасной форме, как и её дочь. Женщина одета в длинное прилегающее к телу платье из чёрного бархата. Прямые волосы собраны в высокую "ракушку", на ногах лодочки на высокой шпильке с красными подошвами. В ушах и на шее элегантные бриллианты. Ничего лишнего. Строго и со вкусом. Переведя взгляд, я заметил отца Гермионы. Крупный высокий мужчина с такими же каштановыми кудрями, что и у дочери. Небольшая с проседью борода. Открытое лицо с небольшой сеткой морщин, указывающих на то, что он в своей жизни много улыбался, небольшая складка между бровей. На мужчине очки в квадратной черепаховой оправе и классический смокинг, как и на мне. Гермиона явно взяла от обоих родителей лучшие черты. Я делаю глубокий вдох и подхожу к компании. — Добрый вечер, мистер и миссис Грейнджер, Гермиона. Моя прекрасная девочка резко оборачивается от звука моего голоса и широко улыбается. — Драко! Она обвивает мою шею двумя руками и крепко обнимает. Я ненадолго прижимаю её к себе за спину, но затем мягко отстраняю и шепчу на ушко. — Милая, представь нас, пожалуйста. Она отстраняется и подхватывает мою ладонь, слегка краснея, и смотрит на родителей. — Мама, папа, хочу представить вам Драко Малфоя. Мы встречаемся уже полгода. Будучи аврором и уверенным в себе человеком, я умел держать лицо. Аристократов учат этому с пелёнок, но под грозным взглядом мистера Грейнджера могла сломиться даже самая сильная воля. К счастью, я выдержал его взгляд. Отец Гермионы просканировал меня с ног до головы, затем вернулся к глазам, внимательно что-то выискивая — и, видимо, нашёл, потому что слегка кивнул, мягко улыбнулся и протянул ладонь. — Приятно познакомиться, мистер Малфой. Меня зовут Генри, а мою прекрасную супругу, — Он притянул жену к себе за талию и оставил на её виске лёгкий поцелуй, — Джин. Я ответил на его крепкое рукопожатие и тоже улыбнулся уголками губ. — Можете обращаться ко мне просто Драко. — Я повернулся к матери Гермионы, а она протянула мне руку, которую я быстро поцеловал, едва прикасаясь к коже. — Прекрасно выглядите, Джин. Я посмотрел на Гермиону и оставил лёгкий поцелуй на её щеке. — Ты неподражаема сегодня, дорогая. Я пообещал себе рассмотреть её образ позднее, чтобы не общаться с её родителями со стояком. Девушка слегка покраснела и мило улыбнулась. — Спасибо, Драко, ты тоже. Я протянул локоть, а она за него ухватилась. Не дожидаясь возникновения неловкой паузы, я решил перейти к светской беседе. — Потрясающий приём, Джин, Генри. Мне довелось посетить множество, но все проходили в классических бальных залах. Это место впечатляет. Джин обворожительно улыбнулась, глядя на дочь. — Это Гермиона нашла место. Каждый год мы стараемся устраивать корпоративные приёмы в необычных местах, чтобы сотрудники действительно хорошо провели время, но в последние годы трудно найти что-то необычное. Надеюсь, вы насладитесь ужином, Драко. Я повернулся к Гермионе и с тёплой улыбкой произнёс: — Ты нашла прекрасное место, милая. — От похвалы девушка ещё сильнее зарделась и так же искренне улыбнулась. Генри наблюдал за сценой с непроницаемым лицом, после чего наконец подал голос. — Гермиона, Драко, я предлагаю вам насладиться напитками, пока мы с Джин будем встречать гостей. Встретимся через, — он бросил взгляд на часы, — сорок минут за общим столом. Мужчина поцеловал дочь в макушку, приобнял жену за талию и пошёл к другим гостям. Гермиона шумно выдохнула. — Фу-ух. Всё прошло хорошо. Лучше, чем я ожидала, ведь он тебя не убил. — Я напрягся, а она мягко рассмеялась. — Шучу, в тебя невозможно не влюбиться с первого взгляда, дорогой. Я наклонился к её уху и мягко заправил прядь волнистых волос, прошептав: — За такие шутки хорошие девочки не получают свой десерт после ужина. Я услышал, как Гермиона громко втянула воздух, сжав пальцы на моём рукаве. — Сегодня я плохая девочка, папочка. Прости, но с этим платьем было невозможно надеть трусики. — Теперь пришла моя очередь задерживать дыхание. Мерлин, почему волшебники не придумали брюки с чарами незримого расширения для стояка? Надо сказать Паркинсон. Кстати, об одежде. Я отстранился. — Покрутись для меня, милая, я хочу рассмотреть твой наряд. Когда Гермиона отошла, я наконец смог насладиться результатом работы подруги. Обтягивающее платье в пол глубокого изумрудного цвета. Юбка слегка расширяется от середины бедра. Вырез в форме сердца, а дальше какая-то сложная конструкция, которую могла выдумать лишь Пэнс. Прямая линия воротника, плотно обхватывающего шею, переходит в сложные рукава-кейпы, создающие чёткую линию плеч, облегающие руку. Они расширяются и раздваиваются от середины плеча и тянутся до самого пола, ложась изящным шлейфом. Роскошное платье. Оно подчёркивает каждый изгиб её идеального тела, при этом не показывая ничего лишнего. В ушах серьги с изумрудами в одноимённой огранке. Камень окружают маленькие бриллианты. Не слишком большие, но и не оставляющие сомнений в стоимости. И, наконец, моё любимое. То, что сегодня ночью Гермиона снимет лишь перед сном. Тонкая и изящная платиновая змея оплетает предплечье девушки от локтя до запястья, где скользит по тыльной стороне ладони, переходя в кольцо, увенчанное головой животного с изумрудными глазами. Чистая и откровенная похоть в тончайшем исполнении. Кажется, моя прапрабабка знала толк в соблазнении мужчин. Пока Гермиона кружилась, я забыл, как дышать, поэтому, чтобы не задохнуться, притянул её к себе за талию и приник к любимым губам. — Ты великолепна в моём платье, в моём цвете, в моих драгоценностях. Салазар, я совершил ужасную ошибку, попросив тебя надеть это на ужин с родителями. Я чувствовал, как её грудь вздымается от глубокого дыхания, соприкасаясь с моей. Гермиона тихо прошептала в мои губы: — И я надела всё это, зная, как ты будешь мучиться, папочка. А теперь я так хорошо чувствую своим животом твою "ошибку". Она мило улыбнулась, похлопала ресницами и поспешила отстраниться, после чего заговорила более ровным голосом. — И, как ты правильно заметил, это приём моих родителей, а ещё здесь десятки человек, которые знают меня с рождения, Драко. Вероятно, многие попросят представить тебя, а потом осудить наши отношения. — Она перевела взгляд за мою спину, — О, а вот и первые сплетники. Гермиона попыталась покрепче сжать мою руку, но я отстранил её и скользнул по талии девушки. В эту игру можно играть вдвоём, милая. Я крепче сжал её бок. Так, как обычно держу, насаживая на свой член. Она сделала вид, что не заметила мои действия и лишь широко улыбнулась, делая шаг к пухленькой миловидной женщине лет шестидесяти, напоминающей Молли Уизли. — Миссис Уоллес, как я рада вас видеть! — Она слегка обняла гостью и тут же отстранилась. — Гермиона, дорогая, ты так выросла! Этим летом мы совсем не видели тебя в клинике. Ты была в Австралии одна? — Она бросила на меня заинтересованный взгляд, на что я ответил бесстрастным. Моя маленькая слизеринка изобразила самый страдальческий вид и, извиняясь, улыбнулась. — Этим летом у меня была стажировка перед учёбой, никак не могла выбраться. Было видно, что вовсе не учёба интересовала даму, но спросить напрямую казалось невежливым, а Гермиона не спешила облегчать задачу. Наконец женщина сдалась и перевела на меня взгляд. — А кто твой симпатичный спутник, милая? Девушка прижалась ко мне покрепче и произнесла: — Это Драко Малфой, мой любимый мужчина. Бабка, кажется, опешила от того, что никто не будет оправдываться за нашу разницу в возрасте и, слегка покраснев, спросила: — Но... Гермиона, милая, он ведь ровесник твоей матери. Я бросил на старую кашолку самый суровый взгляд, но Гермиона была готова к атаке. — Как поживает ваш сын, миссис Уоллес? Лицо женщины стало похоже на свеклу, она раздражённо фыркнула и, пробормотав что-то, лишь отдалённо напоминающее вежливое прощание, удалилась. Гермиона подняла ко мне голову и улыбнулась, показав свою очаровательную ямочку, а я залюбовался. Она мягко встала на цыпочки и поцеловала меня в щёку. — Пойдём что-нибудь выпьем? Её слова вывели меня из этого влюблённого транса и я повёл нас к бару. Пока мы ждали напитки, я наклонился к ней, обхватив талию двумя руками. — А что с сыном миссис "я расскажу вам, как жить"? Гермиона тихо фыркнула. — Его со скандалом выгнали из школы, где он работал учителем физкультуры, и посадили за то, что от него забеременела пятнадцатилетняя ученица. Я не смог сдержать громкий смех, но тут же поспешил взять себя в руки, вытирая слезинку из уголка глаза. — Мерлин, детка, если бы это было возможно, я бы влюбился в тебя ещё сильнее. Она тоже не сдержала смех и растянула губы в малфоевской усмешке. — Я знаю. Нашу идиллию прервал бармен. — Ваши негрони и двойной скотч. Я протянул Гермионе её напиток и сделал глоток своего. Удивительно хороший алкоголь для такого большого мероприятия. — Расскажи про бизнес своих родителей. Видно, что они очень заботятся о сотрудниках. Гермиона глотнула свой коктейль и хмыкнула. — Ну, когда родители открыли первую клинику, она была совсем небольшой. Отец был ведущим хирургом, а мама — его ассистентом. Две медсестры, администратор и бухгалтер. На оборудование, помещение и персонал ушли все деньги, которые отец забрал с собой, но всё же пришлось взять небольшой займ в банке. Спустя полгода появились первые постоянные клиенты, спустя ещё год клиника окупилась, и родители начали копить. Отец хотел поскорее открыть вторую, но мама его останавливала и уговаривала лучше вложиться в первую, расширить штат сотрудников, докупить оборудование. Я тогда была ещё совсем малышкой, и мама боялась так сильно распылять силы. Ей нравилась наша маленькая больница на окраине Лондона. Гермиона вздохнула и сделала большой глоток, после чего продолжила. — Тогда на моего отца имел большое влияние его старший брат, он настоятельно рекомендовал всё же открыть второй филиал и вложиться уже в него. Как бы начать с чистого листа в лучшем районе. Отец прислушался к нему. Вложил почти все сбережения. Времени заниматься ремонтом практически не было, он работал по двадцать часов в день, проводя часы в дороге. Родители почти не виделись. Стоматологическое оборудование ужасно дорогое, а большая клиника требовала больших затрат. Брат отца посоветовал ему какого-то "своего" поставщика. Оборудование заказали, чеки пробили, доставку назначили через месяц. Но месяц прошёл, затем второй и третий. Ремонт уже был готов, сотрудники наняты, а здание клиники — арендованное. Отец понимал, что необходимо судиться с продавцом, но денег на долгий процесс и лучших адвокатов не было. Он и так сократил приёмные часы в первой клинике, пришлось взять ещё одного врача, чтобы успевать развивать бизнес. Её рассказ прервал шум около сцены. Музыканты двигали инструменты, чтобы освободить место. Вынесли две стойки с микрофонами. Слова Гермионы снова привлекли моё внимание. — Как ты мог догадаться, вторую клинику пришлось закрыть ещё до открытия. Родители снова остались без денег и много ссорились. Отец перестал общаться с братом, дед давил на отца, чтобы тот перестал заниматься ерундой и возвращался в семью. По словам мамы, они тогда едва не развелись. Я в то время практически жила у бабушки с дедушкой. Но им всё-таки удалось пережить этот кризис. Папа прислушался к словам матери и они начали потихоньку расширять нашу первую клинику. Потом отец вложился в строительство крупного помещения рядом, и клиника переехала в современное здание. Прошли годы, всё наладилось, а папа теперь любит говорить, что мама всегда права. Надо же — эта пара выглядит такой гармоничной и идеальной, но в своё время они почти развелись из-за внешних обстоятельств. От мыслей отвлекла стихшая музыка и звук поднимающихся на сцену людей. Родители Гермионы расположились у микрофонов, чтобы произнести речь для сотрудников. Слово взял Генри. — Дорогие друзья, коллеги, партнёры. Мы рады приветствовать вас на очередном корпоративном приёме сети клиник «Феникс». — Я хмыкнул. — Как вы знаете, мы работаем с двухтысячного года и стремимся сделать довольными и счастливыми не только наших пациентов, но и сотрудников, — В зале раздались громкие аплодисменты и возгласы. — В этом году мы открыли наш самый северный филиал в Эдинбурге и рады поприветствовать новых коллег здесь, в Лондоне. — Раздались новые шумные аплодисменты. — Я благодарен лично каждому сотруднику: медсестре, доктору, администратору, бухгалтеру и управляющему за то, как прекрасно вы справились в этом году. Мы вас ценим, живём для вас и благодаря вам. Зал взорвался новыми овациями. Мужчина указал рукой на свою жену, и Джин приблизилась к микрофону. — Дорогие. В этом году мы много работали, но и много учились. Спасибо каждому, кто делился обратной связью, проходил повышения квалификации и стремился стать лучше для самих себя и наших клиентов. Все собравшиеся в этом зале достойны быть названными лучшими специалистами в своей профессии, и мы благодарим вас за то, что вы выбрали работать с нами. Несмотря на то, что в этом году мы открывали юбилейную десятую клинику, я множество раз посетила вас всех. Мы много общались, вы указывали на проблемы, трудности, недостатки, а мы старались их устранить. Надеемся, что нам это удалось. А если ещё не до конца, пусть рождественские премии станут для нас небольшой форой. — По залу пронеслись смешки. — Знайте, что столкнувшись с нарушениями трудовой или врачебной этики, дискриминацией, любой может написать лично мне. Спасибо, что вы с нами! Женщина перевела взгляд на своего мужа, который приблизился к ней и нежно поцеловал в щёку, после чего снова заговорил: — Ну а в конце этой долгой речи я традиционно хочу поблагодарить свою замечательную жену за то, что послужила поводом для создания сотен рабочих мест — больниц, куда люди могут обратиться и всегда получить помощь. За то, что многие годы являешься моей путеводной звездой и, конечно же, за нашу прекрасную дочь. А теперь я, наконец, заканчиваю болтать и приглашаю всех присоединиться к нам за этим ужином. Он в вашу честь, друзья! Когда последние гости закончили аплодировать, я взял Гермиону за руку и медленно повёл к столу. — Теперь я могу понять, в кого ты такая упорная, Гермиона. — О, они любимая парочка у всех в этом зале. Я могла бы написать диссертацию по маркетингу на тему: «История любви как основа брендинга». Но я думаю, что это так хорошо работает лишь потому, что они абсолютно честны. С собой и с другими. На последних словах её голос стал тише, а уголки губ опустились. Чёрт. К счастью, мы уже подошли к нужному столику. Я отодвинул для Гермионы стул, рядом с которым была табличка с её именем, и сел рядом. Её родители разместились напротив. Джин заговорила. — Я подумала, что в этом году мы захотим пообщаться только вчетвером, поэтому, вопреки традиции, выбрала отдельный стол. Гермиона разложила на коленях салфетку. — Я думаю, никто не обидится, мам. Большинство знает, как редко нам удаётся пообщаться в кругу семьи. Душу согрело, что меня причислили к семье — потому что для меня она уже давно неотъемлемая часть жизни. Когда закуски и первые блюда были поданы, а напитки налиты, Гермиона подняла свой бокал. — Папа, мама, я бы хотела выпить за вас и ваш упорный труд. Вы всегда являлись для меня примером и главной мотивацией. Я горжусь вами и очень сильно люблю. Джин коснулась бокала дочери своим, мы с Генри присоединились. — Спасибо, доченька, всё это всегда было только ради тебя. Мы с отцом не были бы там, где мы сейчас без тебя. Возможно, вообще не были бы вместе. Она с нежностью посмотрела на мужа, а я вспомнил, что ребёнок был незапланированным. Мистер Грейнджер прокашлялся. — Драко, расскажите о себе. Честно говоря, неделю назад дочка сказала, что уже некоторое время кое с кем встречается и хочет познакомить с нами. Мы очень взволнованы, потому что она раньше не знакомила нас с парн... мужчинами. Это неловко, но мы справимся. Я откашлялся. — Да, я понимаю. Не знаю, насколько вы знакомы с профессиями в магическом мире, но я заместитель главы британского Аврората. Это наша версия полиции. — Мужчина вскинул одну бровь, а я слегка улыбнулся. — Да, немного необычная профессия, но, к счастью, наше знакомство не было связано с моей работой. Джин тихонько хихикнула и поспешила спросить: — И как же вы познакомились? Я почти открыл рот, но Гермиона ответила раньше. — Драко — отец Скорпиуса. — Точно! Поэтому фамилия Малфой показалась знакомой. — Женщина слегка нахмурилась. — И давно вы... общаетесь? Я постарался сдержать вздох. Разница в возрасте. Конечно. — Мы познакомились этим летом. Вы наверняка знаете, что Гермиона и Скорпиус вместе работают. В то время они готовились к стажировке, а моя библиотека хранит тысячи редких книг, поэтому они стали часто заниматься там. Несколько раз я присоединился. Мы обсуждали древние руны, проклятия и другие темы, которые интересны нам обоим. Так завязалось общение. В это время Гермиона смотрела на меня влюблёнными глазами. Я взял её руку в свою на столе и погладил костяшки пальцев. Этот жест не ускользнул от глаз Генри, который внимательно следил за каждым нашим действием. Я боялся того, что могу увидеть в его голове, но всё же рискнул посмотреть поверхностные мысли. «Этот чёртов шкаф трахает мою дочь. Блять. Я не должен его осуждать. Он выглядит отвратительно влюблённым в неё, а она в него. Но, блядский Иисус, он трахает мою дочь». Я едва сдержал громкое фырканье и поспешил сделать глоток скотча. Теперь понятно, почему скотч — клиника же в Шотландии. Умно. Чёрт, Генри, я хорошо забочусь о ней, честно. Но на вашем месте я бы так спокойно не усидел. Мужик удивительно хорошо держится. Слава Салазару, что у меня сын. Всё это время мать Гермионы о чём-то щебетала с дочерью, но тут обратила на меня внимание и как-то опасно улыбнулась. — А как вы начали встречаться? Чёрт. Эту женщину, кажется, совсем ничего не тревожит. Я встретился взглядом с Генри и мы одновременно вздохнули. Очень странный момент единения. Моя девочка, как главная отличница школы, конечно же, поспешила ответить. Она закусила губу и перебегала взглядом от отца к матери. — Ну... Одним вечером я пришла к Скорпу, чтобы обсудить проклятие с работы, и ждала в гостиной. В это время из камина практически вывалился Драко весь в крови с жуткими ранами на плече и голове. — Не такими уж и жуткими, я бы справился сам, — проворчал я. Гермиона злобно на меня зыркнула. — Так вот. Я дотащила его до дивана и обработала все повреждения, залечила плечо, дала обезболивающее. Вы же знаете, что в критических ситуациях мой мозг работает в десять раз быстрее. Ну... и оказалось, что мы симпатичны друг другу. На лице Джин застыла мечтательная улыбка. Она перегнулась через стол и взяла вторую руку Гермионы, нежно поглаживая её. А Генри изо всех сил старался не скривиться. Я не смог удержаться и проскользнул в его голову. «А-А-А. Думай о пульпах. Запущенный пародонтит. Гнойный абсцесс. Но не член этого амбала в моей крошке». Мне стало его безумно его жаль, и поэтому я решил перевести тему. — На самом деле, Гермиона мне многое о вас рассказывала. Я мало знаю о маггловском мире, так как вышел из чистокровной семьи, поэтому, чтобы я понял, чем занимаются дантисты, ей пришлось прочитать мне двухчасовую лекцию об особенностях маггловской медицины. Я восхищаюсь работой врачей, это кажется чем-то фантастическим. Особенно хирурги. Все процедуры в нашем мире малоинвазивные. Но буквально работать с человеческим телом, соединять ткани... Должно быть, так для вас ощущается магия. Генри хмыкнул и одним глотком прикончил свой бокал. — Я даже как-то не задумывался об этом. Как волшебники справляются без внутреннего вмешательства? Я мысленно выдохнул. Никаких намёков на секс. — Поверхностные раны залечиваются с помощью специальных сшивающих чар. Они соединяют ткани таким образом, что не остаётся рубцов. Мистер Грейнджер переводит взгляд на мою бровь, которую пересекает небольшой, но яркий шрам, а потом смотрит на плечо Гермионы, которое недавно пострадало от проклятия. Я вздыхаю. — К сожалению, колдомедицина тоже не всесильна. Шрамы от тёмных проклятий не заживают. — Я покосился на плечо Гермионы, а потом показал на свою бровь. — Также магия не может исцелить уже затянувшиеся раны. Этот шрам я получил во время миссии, где мы много дней провели в засаде. Битва была долгой и мучительной, и времени на лечение мелких царапин не было. — Хм... — Мужчина задумчиво водил пальцами по бороде. — Почему вы решили стать поли... аврором, Драко? Эта тема. От неё не уйти, поэтому, как говорит Гермиона, лучше сорвать пластырь сразу. — Возможно, Гермиона рассказывала, что совсем недавно в нашем мире закончилась долгая и кровопролитная война. — Пара синхронно кивнула. — Моя семья была на неправильной стороне. Из-за амбиций отца мне пришлось стать солдатом в шестнадцать лет. К счастью, для серьёзных военных преступлений у меня не хватило духу, и я избежал тюрьмы, а вот моего папашу казнили. По окончании домашнего ареста я твёрдо решил, что сделаю всё, чтобы моим детям не пришлось пережить то, что пережил я. Возможно, вы не знали, но эту войну закончил восемнадцатилетний парень. Ребёнок. Вся ответственность легла на его плечи, пока взрослые предпочли отсиживаться в тёплых министерских кабинетах. После этой войны мы с ним стали напарниками в Аврорате и лучшими друзьями. Теперь он руководит отделом, а я — его заместитель. За столом повисла тишина. Джин тихо всхлипнула, пытаясь сдержать слёзы, а Генри мягко погладил её по плечу и что-то прошептал на ухо. Тишину нарушила Гермиона. — Это был отец Альбуса, мам. Гарри Поттер спас магический мир от страшного террора. Мда, Драко, молодец. Круто перевёл тему. Я вздохнул. — Мне очень жаль, Джин. Прошу прощения за этот тёмный рассказ. Женщина убрала салфетку от лица и грустно улыбнулась. — Нет-нет, всё в порядке, Драко. Мы правда хотим узнать вас лучше. Мне просто жаль, что детям пришлось отвечать за поступки взрослых. В нашем мире такое сейчас редкость. Я улыбнулся уголками губ. Повисла неловкая пауза, прерываемая стуком приборов о тарелки. Наконец Генри кашлянул, привлекая к себе внимание. Он налил виски себе и подлил мне. Бокалы женщин ещё не опустели. — Драко, вы когда-нибудь были женаты? Расскажите о матери своего сына. Мерлин, один неловкий разговор за другим. — Я думаю, это хорошая идея — покончить со всеми неловкими разговорами за один день. Если коротко — да, я был женат. Десять месяцев. Мне пришлось жениться, потому что отец заключил магический контракт с отцом девушки на пару лет младше меня, которую я совершенно не знал. Такое часто встречалось в аристократических семьях. У этой девушки уже был жених, которого она любила. Договор было невозможно расторгнуть, поэтому мы поженились. Зачали ребёнка из пробирки, она выносила и родила мне сына, после чего отказалась от ребёнка, получила от меня солидную моральную компенсацию и переехала в другую страну с уже настоящим мужем. К сожалению, отцы не оставили нам выбора. Генри серьёзно кивнул, а Джин крепко сжала его ладонь. — В нашем мире тоже встречаются браки по расчёту. Если бы не Гермиона, — на этой фразе голос мужчины смягчился, — меня бы ждало то же самое. А после? Неужели вы были отцом-одиночкой? Я поджал губы. — Пришлось. Большинство женщин интересовали мои деньги и статус, а не сын. К тому же, долгие годы я был так помешан на работе, что времени на серьёзные отношения не было. — Но теперь есть? — Мужчина поднял бровь, а я лишь бросил взгляд на Гермиону и искренне улыбнулся. — Оказывается, дело было в правильном человеке. Для вашей дочери я всегда буду находить время, Генри. Она повернулась ко мне, и в глазах читалось обожание. Я завёл кудрявую прядь за маленькое ушко и нежно поцеловал девушку в висок. Кажется, сейчас самое время продолжить эту мысль и сразу обозначить намерения. Слегка расправил плечи и отставил бокал в сторону. — Хочу сказать, что настроен крайне серьёзно в отношении Гермионы. Надеюсь, однажды она возьмёт мою фамилию. Или оставит свою. Действительно важно то, что я буду наслаждаться каждым мгновением, что она решит мне подарить. Джин издала какой-то забавный милый всхлип, а Гермиона глубоко вздохнула и крепко сжала мою руку на столе. Генри немного нервно прокашлялся. — Что же. Думаю, это решение может принять только Гермиона. К тому же, вы вместе совсем недолго. Ты ведь только начала строить карьеру, верно, милая? Она наконец вышла из оцепенения от таких новостей. Возможно, я всё же немного давлю. — Кхм. Да, я... мы встречаемся всего несколько месяцев, но дело не в моей карьере. Думаю, сперва нам нужно уладить пару вопросов, верно, Драко? Мистер Грейнджер выглядел настороженным. — Что за вопросы, доченька? Гермиона стыдливо опустила взгляд и прикусила нижнюю губу, практически прошептав: — Мы до сих пор не сказали Скорпу. Все за столом резко втянули воздух. Генри выглядел рассерженным. — Драко, если вы намерены прятать мою дочь, как какую-то дешёвую... — Дочь не дала ему договорить. — Это я, папа! Из-за меня мы держим отношения в тайне. Я изо всех сил старался, чтобы боль не отразилась на моём лице, но, судя по жалостливому взгляду Джин, получилось хреново. — Но почему, милая? Если ты уверена в этом мужчине, рано или поздно вам придётся рассказать близким. Да и Драко, как я понимаю, не последний человек в вашем мире. Вероятно, в какой-то момент пресса заинтересуется вашими отношениями. Моя малышка освободила руку и скрестила со второй у себя на коленях. Она ещё сильнее вжала голову в плечи. Чёрт, она сейчас расплачется — надо что-то делать. Я крепко сжал её бедро рукой, отвлекая от плохих мыслей. — Гермиона очень боится реакции Скорпиуса. Я долго пытался её переубедить, но от этого становится лишь хуже. Мы справляемся с этим. Я дал ей время и свободу открыться, когда она будет готова. Я наклонился и поцеловал любимую в макушку, а Джин задумчиво произнесла: — Как вы знаете, у нас с мужем тоже большая разница в возрасте. Нам было очень сложно раскрыть отношения, особенно родителям. И это закончилось скандалом. Но несмотря на трудности, жизнь не закончилась, а даже наоборот — расцвела. Скорпиус — умный мальчик и со временем примет это. Знайте, что на вашей стороне искренность и честность. Искренность и честность. Как же. Во рту появился привкус желчи, и пришлось сделать усилие, чтобы не скривиться. — Вы правы, Джин. Но, Гермиона, любимая, знай, что я тебя не тороплю. Я поднял левую руку и нежно погладил её по спине и мягким локонам. Почувствовал, как под пальцами прокатились мурашки. Дерьмо. Надо её как-то отвлечь. К счастью, ничего придумывать не пришлось, потому что секунду спустя на сцену вернулись музыканты и заиграли ещё громче, чем раньше. Мать Гермионы почувствовала, что ситуация стала совсем неловкой и воскликнула: — Генри, дорогой, кажется, пора начать танцы. Мужчина сделал глоток из своего бокала и протянул руку жене. — Мы оставим вас ненадолго, как будете готовы — присоединяйтесь. Я мягко улыбнулся паре. — Конечно, Джин. Гермиона лишь кисло растянула губы и кивнула. Я полностью повернулся к ней. — Родная, я не осуждаю тебя, ты же знаешь. Они должны были задать этот вопрос. Мы ответили. Всё хорошо. Не думай об этом сегодня. — Я поднялся со своего стула и посмотрел на неё сверху вниз. — Лучше подари мне танец. Она подняла голову и посмотрела на меня своими прекрасными медовыми глазами. В них смешалось столько всего — боль, печаль, надежда, но больше всего было нежности и любви. Она неуверенно вложила свою маленькую, слегка прохладную ладонь в мою, и я повёл её на танцпол. Рядом с Грейнджерами уже кружились несколько пар. Я решил не выводить нас в центр, не желая привлекать лишнего внимания. Гермиона положила руку мне на плечо, а я притянул её крепче за талию. Почему-то именно сейчас она ощущалась особенно хрупкой в моих руках, и я с болезненной ясностью осознал, что никогда её не отпущу. Просто не смогу. Что бы ни сказал сын, друзья, общество, мать. Плевать. Есть только она — Гермиона. Моя прекрасная маленькая любимая женщина. Освещение в зале создавало какую-то уникальную интимную атмосферу. Музыка лилась из инструментов тягуче и плавно, подталкивая пары разделить момент нежного единения. Моя горячая ладонь скользнула ниже по спине — к пояснице, и я почувствовал, как руки девушки крепче вцепились в мою ладонь и плечо, с её губ сорвался тихий вздох. Я опустил голову и прижался губами к виску Гермионы, а её учащённое дыхание опалило мою шею. Казалось, в считаные секунды проходила какая-то жгучая цепная реакция. Наши тела распаляли друг друга, и одному Мерлину известно, как долго мы сможем сдерживать эту страсть. Мой член напрягся в брюках, и в поисках трения я неосознанно прижался к животу Гермионы. Она на мгновение замерла и сбилась с танца, после чего резко подняла голову. В её потемневших радужках горело адское пламя, щёки и шея покрылись лёгким румянцем, а на лбу появилась небольшая испарина, хотя в помещении было прохладно. Хриплым голосом она произнесла: — Ты. Я. Женский туалет. Сейчас же. Я бы мог возразить, что здесь её родители и десятки людей, которые знают её с детства, но взгляд этой девушки давал понять, что каждая секунда промедления будет стоить мне как минимум пальца. Поэтому я лишь кивнул и разжал объятия, после чего она моментально растворилась в толпе. По моим ощущениям прошла вечность, но часы показали две минуты и пятьдесят секунд, когда я наконец направился в сторону уборных. У женского туалета никого не было, и я бесшумно проскользнул за дверь. Не успел начать поиск этой маленькой коварной львицы, как крохотное, но страстное тело впечатало меня в ближайщую стену и накрыло губы в развязном поцелуе. В пустом помещении были слышны лишь звуки влажных причмокиваний и тихих стонов. Её поцелуи были мокрыми, но неторопливыми, настолько нежными и развязными, что сердце переворачивалось в груди. Когда я почувствовал, что Гермиона скоро задохнётся, мягко отстранил её. — Детка, нас могут увидеть. — Я осмотрелся и потянул её к дальней кабинке. К счастью, это были полноценные комнатки с дверьми. Внутри было тесно, но я мог развернуться, что уже неплохо. — Ты должна быть тихой, Гермиона. — Да-да, Драко, а теперь перестань болтать и трахни меня. Она начала суетливо расстёгивать мой ремень. Я слегка нахмурил брови, потому что понял, что обычно моя девочка так себя не ведёт. Мягко взял её за запястья и отстранил от многострадального ремня. — Детка, что происходит? Она молчала и не поднимала на меня глаза, поэтому я предупреждающе протянул: — Гермиона. Никакой реакции. Перехватил её руки одной своей, а второй взял за подбородок, мягко подняв её голову и вынуждая встретиться глазами. Она страдальчески вздохнула. — Я почувствовала себя виноватой из-за Скорпа. Потом разозлилась на себя за беспомощность. Потом мне стало стыдно перед тобой, потому что ты не заслуживаешь такого неуважения. А потом мне захотелось забыться. Я отпустил её подбородок и снова взял руки, покрывая поцелуями каждый пальчик, запястья и выше. — Это эффективный способ, любовь моя, но нездоровый. Запомни, секс со мной — это про любовь. Поэтому позволь мне любить тебя и расслабься. Гермиона слегка закусила губу и кивнула. Её пальчики высвободились из моих рук, проникли под ткань пиджака и погладили мышцы груди через тонкую ткань рубашки. От её нежных прикосновений по телу прокатилась волна жара. — Говоришь, на тебе нет трусиков? — Она что-то промычала, сосредоточенная на разглядывании моего тела. — Ты была так возбуждена, когда мы танцевали. Должно быть, у тебя между ног сейчас жуткий беспорядок, милая. Но не волнуйся, папочка позаботится о тебе и наведёт идеальную чистоту. Она вскинула голову так резко, что зажмурилась, а на моём лице расплылась хищная ухмылка. — К-как именно ты её наведёшь? Я приблизился к её лицу и оставил мягкий поцелуй на губах. После чего заговорщически прошептал: — Доверься мне. И помни, ты обещала быть тихой. Я перекинул рукава её платья через свои плечи, после чего обхватил за талию и поднял над полом. — Упрись спиной в стену и перекинь свои прекрасные ножки через мои плечи. Гермионе явно было страшно и не по себе. — Давай, малышка, или так, или мы возвращаемся в зал. Она глубоко вздохнула и подчинилась. Её бёдра легли на мои плечи, а затылок и спина прижались к стене так, что промежность находилась как раз на уровне моего лица. Я поднял подол платья и заправил его за вырез, открывая вид на влажную розовую киску и мягкий живот. — Вот так, любимая, а теперь расслабься и дай папочке позаботиться о тебе. Гермиона шумно втянула воздух носом и запустила пальчики в мои волосы. Но я уже не обращал на это внимание, потому что начал покрывать мелкими поцелуями-укусами внутреннюю сторону бёдер. Мои пальцы впились в сочные ягодицы, поддерживая девушку снизу. Я проследил языком линии её татуировки дракона на бедре, срывая с любимых губ тихий всхлип. Наконец, сосредоточил взгляд на промежности и коснулся носом половых губ, жадно втягивая мускусный аромат её возбуждения. Всё в этой девушке идеально. Я крепче сжимаю её попку и провожу напряжённым языком от влагалища до клитора. Кабинку наполняют звуки её горячего возбуждённого дыхания. Я несколько раз облизываю её всю, собирая скользкую смазку, чувствуя, как её вкус обволакивает мой язык. Перехватываю ноги, располагая шире на своих плечах, раскрывая её сильнее для лучшего доступа. Кружу языком вокруг клитора, то приближаясь, то отдаляясь, но не касаясь напрямую. Её ноги напрягаются, а таз поднимается вверх. Не отстраняясь, я шепчу: — Нет, милая, ты должна быть послушной. Она смотрит мне в глаза, после чего сокрушённо откидывает голову на стену и тихо скулит: — Пожалуйста, Драко. Я цокаю языком и слегка прихватываю зубами клитор. — Позволь мне насладиться тобой, детка. Я бы жил между твоих ног, если бы ты позволила. Она тихо фыркнула и пробурчала: — О, да, я не сомневаюсь. Я решил закончить эти мучения и наконец начал ласкать клитор. Вобрал его в рот, совершая быстрые посасывающие движения и при этом кружа языком. Гермиона тихо застонала, а я шлёпнул её по ягодице, напоминая о тишине. Ужасно хотелось почувствовать её узкую плоть, поэтому я опустился ниже языком и ввёл его максимально глубоко. Воспользоваться руками было невозможно, а значит, пришлось мыслить творчески. Так, мой нос ласкал её клитор, пока язык трахал влагалище. Я наконец нашёл устойчивый ритм, чувствуя, как пальцы Гермионы дёргают меня за волосы. Она почти не сдерживала стоны, но в какой-то момент дверь в уборную открылась и послышался стук двух пар каблуков. Девушка напряглась, а я мягко провёл ладонями по её бёдрам и ягодицам, успокаивая. Стены в кабинке оказались тонкими, поэтому игнорировать разговор вошедших женщин было невозможно. — Ты видела, с кем пришла Гермиона? Я в шоке. Он же вдвое старше. Женщины разошлись по кабинкам, но продолжили разговор, а я продолжил трахать Гермиону, предвкушая сплетни. — Да какая разница, сколько ему лет? Действительно важно, как она прибрала к рукам такого красавчика? — Я подслушала, что он работает в полиции. Может, копает под Грейнджеров и просто обвёл глупышку вокруг пальца, чтобы втереться в доверие? Шаловливые пальчики крепко сжали мои волосы, сильнее вжимая лицо в вагину. Захотелось рассмеяться. Тем временем девушки почти синхронно смыли воду и вышли в общую комнату, включив воду. Одна из них громко фыркнула. — Ага. В полиции. Ты видела его костюм? Простому полицейскому на такой за год не заработать. А эта осанка, походка? Он такой же простой подицейский, как мистер Грейнджер — простой дантист. Это точно старые деньги. Я слегка ускорился, а бёдра девушки напряглись. — Неужели прогрессивные Грейнджеры, которые верят в "настоящую любовь до гроба" решили выдать дочь по расчёту? Гермиона тихо фыркнула, а я прикусил половую губу в предупреждении. — Сомневаюсь. Между ними такая страсть. Он буквально жрёт её глазами. Я отстранился и посмотрел на свою любимую малышку. Лицо раскраснелось, глаза блестят, а на губах коварная усмешка. Я оставил мимолётный поцелуй на лобке и перехватил её задницу одной рукой. Поднял два пальца к лицу Гермионы и она тут же вобрала их в свой горячий ротик, играя с подушечками языком. Теперь стонать захотелось мне. — Не знаю, что у них за отношения, но я бы руку отдала, чтобы он так посмотрел на меня. — Ага, а потом трахнул в этом самом туалете. Эх, может, у него есть холостые красавчики-друзья? Или братья? Я, не отрывая от неё глаз, вынул пальцы и подвёл их ко входу во влагалище, медленно толкаясь. Она приоткрыла рот в безмолвном крике. Вот так, малышка, давай. Я прижал кончики пальцев к передней стенке и начал совершать интенсивные поступательные движения. А ртом вернулся к посасыванию клитора. Понадобилось меньше минуты, чтобы ноги Гермионы затряслись. Она убрала одну руку из моих волос и прикусила костяшки пальцев, а ноготки второй запустила в кожу головы так, что я мог кончить вместе с ней. Когда спазмы перестали сотрясать её тело, я вынул пальцы и в последний раз провёл языком по всей промежности, потому что хотел поглотить всё её возбуждение, не потеряв ни одной драгоценной капли. Тем временем девушки за дверью направились к выходу, продолжая переговариваться. — Ха. Видел бы он её растрёпанные волосы и выпирающие зубы в четырнадцать лет. Вторая несдержанно прыснула, выходя за дверь вслед за подругой. — И не говори. Я наконец отстранился от Гермионы и медленно опустил её на пол. Ноги тряслись на каблуках, поэтому я поддержал её за талию, поправляя подол платья. Она тяжело дышала, но приблизилась к моему лицу и мягко поцеловала, после чего ладонями стёрла с меня следы своего возбуждения. Её губы подрагивали от сдерживаемого смеха, как и мои. В конце концов мы не сдержались и расхохотались. Она вытерла пальцем слезинку из-под глаза и шумно выдохнула. — Я не знаю, что было лучше, твой рот или эти дамочки. Я в притворной обиде приложил руку к сердцу. — О, нет! Моя леди разбила мне сердце! Она провела ноготком по моей груди и закусила краешек нижней губы. — Ты так хорошо позаботился обо мне, папочка, позволь ответить тебе тем же. Я глубоко вздохнул. Напряжение в брюках было практически невыносимым, но мы и так сильно задержались, а значит, разрядку придётся отложить. — Позже, милая. Сейчас нам пора возвращаться. Гермиона надула губки, но всё же улыбнулась. — Ты прав, но когда мы придём домой, я отыграюсь, так и знай. Домой. Чёрт, как же я хочу, чтобы Мэнор и правда стал её домом. — Хорошо, любимая, буду ждать.

~~~

Когда мы вернулись в зал, часть людей танцевала, другие сидели за столиками и общались. Родители Гермионы беседовали с кучкой мужчин за пятьдесят в искусно сшитых дорогих костюмах. Гермиона дёрнула меня за локоть, и я наклонился. — Это партнёры отца. Я кивнул. Мы приблизились к компании, и первой внимание на нас обратила Джин, хитро улыбнувшись. Наконец, все обратили на нас внимание. Я обратился ко всем: — Добрый вечер. Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, мы с Гермионой хотели сообщить, что покидаем мероприятие. — Я обратился к хозяевам вечера. — Генри, Джин, я очень рад, что мы познакомились. Надеюсь, вы согласитесь навестить меня в поместье, когда наш вопрос... будет урегулирован. — Мягко улыбнулся уголками губ. — Большое спасибо за вечер. Организация на высоте. Мать Гермионы широко улыбнулась с той же ямочкой, что и у дочери. Она подошла ближе и нежно притянула к себе дочь, после чего отстранилась. — Мне тоже было приятно узнать вас поближе, Драко. Мы с удовольствием придём в гости, но и Гермиона может позвать вас к нам. Я отлично пеку. Генри подошёл ближе и протянул руку, а я крепко пожал её. — Да. Спасибо, что посетили наше мероприятие, Драко. Нам с женой важно знать, с кем встречается наша дочь. Скажите, вы посещаете какой-нибудь клуб? Меня немного удивил такой резкий переход к новой теме, но деваться некуда. — Да, Генри. Гермиона говорила, что вы тоже. Он ненадолго задумался, почесав бороду. — Я передам вам приглашение в свой. Встретимся, сыграем в гольф, пообщаемся в более спокойной обстановке. Дерьмо. Кажется, придётся проходить через этот унизительный "если ты обидишь мою дочь" разговор. Я едва заметно вздохнул и натянул на лицо доброжелательную улыбку. — Конечно, почему бы и нет. Вы можете передать его через Гермиону. Верно, милая? Она закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, и кивнула. Мистер Грейнджер кивнул тоже. — Вот и славно. До встречи. Он протянул руку к Гермионе, и она обняла отца, поцеловав его в щёку, он ответил тем же. Джин снова обняла дочь и, немного поколебавшись, всего на секунду обняла и меня. — Сходим завтра в салон вместе? — Хорошо, мам. Запишешь нас на два часа? Думаю, я уже освобожусь. — Договорились. Пока, детка. Я не уверен, что хочу знать, какие подробности наших отношений будет выпытывать Джин у дочери завтра. Но я ей точно не завидую.

~~~

Пешком добравшись до ближайшей точки трансгрессии, мы переместились в мою спальню в Мэноре. Гермиона тут же сбросила туфли и плюхнулась в кресло у камина, закрыв лицо руками. Я опустился на пол рядом с ней и начал нежно разминать её уставшие от каблуков ступни. Спустя несколько секунд она убрала пальцы от лица и запустила их в мои волосы, что заставило подняться каждый волосок на моём теле, после чего громко вздохнула. — Моя мама... она... очень любознательная. Точнее во всё суёт свой нос и считает, что мы подружки. Я люблю её, очень, но иногда она слишком... — Настойчива. — подсказываю я. Она громко фыркает. — Это мягко сказано. Ты первый мужчина, с которым, как она уверена, я сплю. Завтра будет куча неловких вопросов — да помогут мне Мерлин, Моргана и Иисус Христос. Я слегка отстраняюсь и упираю её ножку в свою грудь, покрывая шёлковую кожу лёгкими поцелуями и скользя по ней кончиками пальцев. — Я уверен, всё будет не так плохо. В крайнем случае, напиши мне, и я придумаю причину, почему тебе срочно нужно уйти. Если хочешь, я тебя заберу. Гермиона прикрывает глаза и откидывает голову в кресле, позволяя моим ласкам проникнуть сквозь каждое нервное окончание. Её убаюканный голос становится тише. — Я знаю, но мы так мало времени проводим вдвоём, хотя теперь наконец живём все вместе. — Она приоткрывает один глаз и хитро на меня смотрит. — Я дам ей такие подробности, что она ещё пожалеет, что спросила. Мои губы задерживаются на её колене, и я поднимаю взгляд, отбрасывая чёлку с глаз. — Детка, ты уверена, что это хорошая идея? — Я представил, как сын рассказывает мне подробности своей интимной жизни с кем бы то ни было и вздрогнул. — Знаешь, это может сработать, но рассказывай больше не о том, что делаю я, а о том, что это заставляет тебя чувствовать. Она почёсывает мне кожу головы, после чего провожит рукой по затылку и шее, опускаясь к плечам. Я прикрыл глаза от наслаждения. — Подумал о Скорпе? — Ага. Пару минут мы сидели в комфортной тишине, пока я наконец не вспомнил, о чём хотел с ней поговорить всю неделю. — Гермиона, моя мать устраивает ежегодный Рождественский приём, и ты приглашена. — Моя рука сама по себе поднимается к затылку из-за нахлынувшей неуверенности. — Ну, как спутница Скорпиуса, разумеется. Будут Поттеры, все наши друзья и их дети, соответственно. Кажется, она почувствовала мои сомнения, потому что наклонилась лицом ко мне и начала покрывать невесомыми поцелуями лоб, нос, щёки и губы, иногда задевая кожу своими длинными ресницами и заставляя вздрагивать от нежности прикосновений. После чего прошептала мне в губы: — Я буду в синем.