Пакт I

Майский рассвет уже вовсю золотил верхушки Запретного леса, но в Выручай-комнате время словно остановилось. Лавандовый чай в огромном фарфоровом чайнике сменился легким, искрящимся эльфийским вином, которое комната услужливо доставила вместе с хрустальными бокалами. Градус откровенности после обсуждения утреннего «взъерошенного» Малфоя и тактических маневров Поттера зашкаливал. Девичья инспекция Комитета самоуправления перешла в ту фазу, где на смену неловкому румянцу пришел чистый, азартный и чисто женский стратегический расчет. Джинни Уизли, подперев подбородок ладонями, смерила Гермиону долгим, оценивающим взглядом. — Грейнджер, то, что Малфой плавится от твоих рун — это прекрасно, — усмехнулась рыжая гриффиндорка, делая глоток вина. — Но мужчины — существа визуальные. Если ты хочешь окончательно лишить его наследных прав на хладнокровие, одного пушка на голове мало. Нужно оружие массового поражения. Например, шелковая комбинация изумрудного цвета. Поверь мне, Поттера на прошлой неделе в раздевалке квиддичной сборной парализовало на три минуты просто от того, что я «забыла» завязать шнуровку на тренировочном топе. — О, Уизли, твои гриффиндорские методы прямолинейны, как удар бладжера, — лениво протянула Пэнси Паркинсон, крутя в пальцах бокал. Её темные глаза блеснули хищным азартом. — Чистокровных мальчиков вроде Драко или Тео нужно брать измором и контрастами. Закрытые воротники, долгие взгляды на лекциях, случайное прикосновение пальцев, когда вы передаете друг другу чернила... Тео сходит с ума, когда я во время нумерологии начинаю медленно, очень медленно наматывать прядь волос на палец, глядя ему прямо в глаза. Он в этот момент забывает, как пишутся цифры. Астория Гринграсс тихонько рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Блэйз считает себя главным знатоком женщин, но его очень легко дестабилизировать. Достаточно надеть его огромную, пахнущую парфюмом рубашку на голое тело и пройтись по комнате, делая вид, что ты просто ищешь свою заколку. Его итальянский лоск испаряется за секунду. Флёр Делакур снисходительно улыбнулась младшим девочкам, поправляя свои роскошные платиновые локоны. — Вы все говорите о тактике, — мягко заметила француженка. — Но самое главное соблазнение — это позволить мужчине почувствовать себя абсолютным хозяином положения, а потом... мягко забрать у него бразды правления. Ронни краснеет, когда я просто шепчу ему на ухо французские слова во время ужина. Он не понимает ни слова, но его пульс в этот момент... о, я чувствую его даже на расстоянии. Гермиона, слушавшая этот «мастер-класс» с приоткрытым ртом, судорожно сделала большой глоток вина. В её голове, привыкшей к структурированным планам, выстраивалась совершенно новая, умопомрачительная схема. — Так, стоп, — Джинни резко села, и её глаза загорелись тем самым огнём, который обычно предвещал победу над Слизерином в финале кубка. — Девочки. Через две недели — официальное Торжественное открытие заново отстроенного Хогвартса. Бал в Большом зале. Министерство, репортеры, Макгонагалл в парадной мантии... — И? — Пэнси приподняла бровь, улавливая ход её мыслей. — И это идеальная ночь, — твердо заявила Джинни, оглядывая подруг. — Замок восстановлен. Прошлое похоронено. Мы выстояли, мы заслужили это. Я знаю, что для многих из нас... ну, для тех, кто ещё не перешёл главную черту... это будет в первый раз. И я предлагаю заключить пакт Комитета. В Выручай-комнате повисла звенящая, густая тишина. Даже Полумна Лавгуд перестала качать серёжками-редисками и внимательно посмотрела на Джинни. — Пакт? — тихо переспросила Гермиона, чувствуя, как сердце начинает стучать где-то в горле. В ушах всё ещё стоял ночной хриплый шёпот Драко: «Ты моя». — Да, — кивнула Джинни, и её голос прозвучал как манифест. — Эта ночь принадлежит нам. Никаких отчетов, никакой учебы, никаких страхов из прошлого. Мы отдадим свой первый раз нашим мужчинам именно в эту ночь. Все вместе. Каждая — в своём идеальном укрытии. Это будет наш финальный аккорд восстановления замка. Мы вернем в эти стены чистую, живую страсть. Пэнси Паркинсон медленно улыбнулась — хищно, восторженно и абсолютно согласно. — Гриффиндорский пафос, Уизли, но мне нравится этот масштаб. Тео заслужил свою награду за все эти бессонные ночи над чертежами фундамента. Я согласна. — Блэйз уже забронировал для нас отдельную террасу в Южной башне, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнесла Астория, и её щеки залил нежный румянец. — Я... я готова. Я хочу, чтобы это случилось именно там, под шотландскими звездами. Все посмотрели на Гермиону. Она сидела, крепко сжимая хрустальный бокал. Перед её глазами пронеслись последние месяцы: язвительный Малфой, их споры до хрипоты, его сильные руки, держащие её вчера у стены, его смущенный утренний взгляд... Она поняла, что больше не хочет ждать. Никаких правил. — Хорошо, — выдохнула Гермиона, и на её губах появилась решительная, победная улыбка. — Пакт принят. Малфой думает, что он контролирует ситуацию, но на этом балу... правила буду устанавливать я. — Это очень сильное колдовство, — раздался со стороны окна безмятежный голос Полумны. Она соскочила с подоконника, её огромная гриффиндорская мантия Невилла забавно шуршала по ковру. Полумна подошла к девочкам и протянула свой бокал в центр круга. — Когда пять женщин одновременно решают подарить свою чистоту и любовь, магия замка обновляется полностью. Невилл вчера сказал, что шотландский клевер зацветёт как раз к балу. Я думаю, это будет самая красивая ночь. Лунные тельцы будут петь для нас. Девочки синхронно улыбнулись, чувствуя невероятное, мощное единение, которое стирало любые границы факультетов. Флёр подняла свой бокал первой, за ней Джинни, Пэнси, Астория, Гермиона и Полумна. Хрустальный звон в полумраке Выручай-комнаты прозвучал как клятва. Тактическое решение было принято. Комитет самоуправления распределил роли, цели были намечены, а до Большого Бала оставалось ровно четырнадцать дней. Две недели, которые должны были изменить их жизни навсегда.