Манифест

За три дня до Бала Восстановления Хогвартс окончательно сошёл с ума. Если во время битвы с Пожирателями замок напоминал слаженный военный гарнизон, то теперь он превратился в кипящий котел, где главным оружием стали портновские ленты, флаконы с зельем «Просто блеск» и рулоны изумрудного шёлка. Эльфы-домовики носились по коридорам со скоростью золотых снитчей, удерживая на головах подносы с хрустальными бокалами. Профессор Макгонагалл лично инспектировала Большой зал, проверяя прочность левитирующих свечей с таким видом, словно от этого зависел исход новой войны. Комитет самоуправления функционировал в режиме экстренной эвакуации: чертежи фундамента были погребены под эскизами парадных мантий. Женская половина Комитета превратила Выручай-комнату в подобие элитного ателье в Косом переулке. Всюду висели зеркала в золочёных рамах, на пуфиках громоздились коробки со шнуровками, а воздух был пропитан ароматом земляничного мыла, лаванды и пудры. — Грейнджер, если ты сделаешь ещё один шаг в этих туфлях, ты прожжёшь в полу дыру от нервного тика! — Пэнси Паркинсон стояла на невысоком подиуме, пока швейные иглы Саламандры сами подгоняли по её фигуре глубокое, как полуночное небо, шелковое платье. — Повернись к свету. Гермиона стояла перед огромным зеркалом, испуганно глядя на своё отражение. Выручай-комната превзошла себя: её бальное платье было выполнено из плотного шёлка глубокого винного цвета с открытыми плечами и сложным, облегающим корсетом, который стягивал талию до неприличия. Её каштановые кудри, усмиренные специальным зелением, мягкими волнами падали на спину, обнажая шею. — Пэнси, это... это слишком, — пробормотала Гермиона, отчаянно пытаясь натянуть повыше вырез платья. — Корсет слишком тугой. Я не смогу дышать. И вообще, это не соответствует регламенту для официальных лиц... — Грейнджер, этот корсет заставит Малфоя забыть все заклинания, включая невербальные, — Джинни Уизли с треском развернула длинный шлейф своего платья — огненно-рыжего, с дерзким разрезом до середины бедра, идеально подчёркивающим её спортивную фигуру ловца. — Когда ты вчера в Кабинете Старост «случайно» оставила на столе эскиз этого выреза, Драко три минуты смотрел на него, а потом залил чернилами отчёт Кингсли. Мы все это видели. Гермиона густо покраснела, вспомнив утренний взгляд Малфоя, и судорожно поправила кружевной край. — Астория, дорогая, не слушай их, — Флёр Делакур, сияющая в своём серебряном французском наряде, бережно поправляла тонкую жемчужную бретельку на плече Астории. Младшая Гринграсс выглядела как фарфоровая статуэтка в нежно-зелёном, лавандовом платье со шлейфом. — Ты выглядишь божественно. Забини рухнет прямо на пороге. — Блэйз вчера прислал мне фамильные изумруды своей матери, — тихо, со смущённой улыбкой призналась Астория, коснувшись мочки уха. — И записку... Написал, что если я надену к ним что-то, кроме этого платья, он объявит бойкот Министерству. — А Невилл сказал, что я похожа на цветущую омелу, — безмятежно подала голос Полумна Лавгуд. Она сидела прямо на полу, пришивая к своему ярко-жёлтому платью настоящие сушёные лепестки шотландского клевера. — Он так разволновался, когда помогал мне застегнуть браслет, что случайно превратил свой учебник по трансфигурации в кактус. Это очень хороший знак для предстоящей ночи. Нарглы будут в восторге. Тем временем в мужском крыле Кабинета Старост царила атмосфера сурового военного консилиума, замаскированного под чистку пуговиц. Драко Малфой стоял перед трюмо, до белизны в пальцах затягивая старофранцузский узел на своём чёрном шелковом галстуке. Его парадная мантия — угольно-чёрная, с едва заметной серебряной вышивкой рода Блэков по воротнику — сидела на нём безупречно, подчёркивая разворот широких плеч. — Поттер, клянусь Мерлином, если ты ещё раз попытаешься завязать этот галстук магловским узлом, я применю к тебе Силенсио до конца праздника, — процедил Драко, не оборачиваясь. Через зеркало он наблюдал, как Гарри отчаянно боролся с куском шёлка. — Малфой, отстань, — буркнул Гарри, чьи волосы после парадного зелья стали ещё более хаотичными, чем обычно. Его тёмно-бордовая мантия сидела отлично, но сам Поттер чувствовал себя в ней как на приёме у Визенгамота. — Джинни сказала, что если я приду в помятом воротнике, она заставит меня танцевать танго с мадам Помфри. Рон Уизли, застегивая тяжёлые гоблинские запонки на своих манжетах (которые ему тайно одолжил Блэйз), нервно сглотнул. Его новая тёмно-синяя мантия делала его визуально ещё выше и шире в плечах. — Парни... а если они... ну, передумали? — негромко спросил Рон, глядя на Тео. — Наш этот... мужской пакт. Вдруг девчонки просто пошутили про эту ночь? Флёр вчера весь вечер смотрела на меня так... по-французски. Я до сих пор забываю, как дышать. Блэйз Забини, выглядевший как итальянский дон в своём белоснежном смокинге с золотым шитьём, снисходительно похлопал Рона по плечу. — Уизли, друг мой. Женщины никогда не шутят про такие вещи. Особенно когда Грейнджер заказывает в совиной почте комплект белья, который стоит как половина твоего магазина шутих. Драко резко обернулся, его серые глаза опасно блеснули. — Забини, откуда у тебя эта информация? — хрипло спросил он. — У меня свои каналы в Аврорате и Косом переулке, Драко, — хитро прищурился Блэйз. — Так что твой слизеринский контроль тебе сегодня не поможет. Наша староста подготовила тяжёлую артиллерию. Советую проверить прочность твоих ментальных щитов прямо сейчас. Теодор Нотт, лениво застёгивая пуговицы на своей строгой тёмно-серой мантии, бросил окурок в пепельницу и усмехнулся. — Малфой уже поплыл. Посмотрите на его руки — он узел третий раз переделывает. Драко, руны заземлять проще, да? За час до начала бала Комитет самоуправления в полном составе столкнулся на главной винтовой лестнице, ведущей в Большой зал. И эта встреча мгновенно стёрла всю их напускную взрослую уверенность. Парни замерли у подножия лестницы, как поражённые заклятием Петрификус Тоталус. Сверху медленно спускались они. Гермиона шла первой, слегка придерживая подол винного платья. Когда её взгляд встретился со взглядом Драко, Малфой заметно сглотнул, а его пальцы судорожно сжали перила. Всё его чистокровное высокомерие испарилось за долю секунды — перед ним стояла женщина, которая этой ночью должна была забрать его душу без единого заклинания. — Грейнджер... — тихо, почти беззвучно произнёс он, делая шаг вперёд и протягивая ей руку. Её ладонь, тёплая и слегка дрожащая, легла в его пальцы. — Ты... нарушаешь все мыслимые правила приличия. Этим платьем. — Это по регламенту, Малфой, — смущённо, но с явным гриффиндорским азартом прошептала она, и её глаза блеснули в полумраке коридора. — Специальный параграф для Старост. Рядом Гарри перехватил талию Джинни, которая буквально светилась в своём огненном наряде. — Поттер, рот закрой, муха залетит, — весело шепнула Джинни, целуя его прямо в напряжённую щеку. — Ну что, готов к финальному полёту за Снитчем? — Всегда готов, Уизли, — выдохнул Гарри, и его зелёные глаза потемнели от накатившей страсти. Рон обнимал Флёр, Блэйз не отрывал взгляда от изумрудов Астории, а Невилл бережно поправлял клевер в волосах Полумны, пока Теодор Нотт тихо шептал что-то на ухо Пэнси, от чего та тихо и восторженно смеялась. Комитет самоуправления был готов. Суета замка осталась позади, впереди были яркие огни Большого зала, официальные речи и Кингсли. Но под этими парадными мантиями и шелковыми платьями бились сердца людей, связанных общим, тайным пактом страсти. Самая главная ночь Хогвартса начиналась прямо сейчас. Большой зал Хогвартса сиял так, словно войны никогда не было. Заново отстроенный потолок идеально отражал майское ночное небо, усыпанное тысячами крупных шотландских звёзд, а вместо привычных факультетских столов пространство заполнили круглые фуршетные столики из тёмного дуба. В воздухе левитировали сотни массивных восковых свечей, окутанных золотистым дымом, который пах корицей, хвоей и дорогим французским шампанским. Когда двери распахнулись и Комитет самоуправления в полном составе переступил порог, оркестр под руководством профессора Флитвика грянул торжественный марш. Полторы тысячи гостей — министерские чиновники в тяжелых бархатных мантиях, авроры с суровыми лицами, репортёры «Ежедневного пророка» и вернувшиеся студенты — синхронно обернулись, взрываясь аплодисментами. Гермиона шла под руку с Драко, и в этот момент она была благодарна корсету своего винного платья — он буквально заставлял её держать спину идеально прямой. Малфой двигался с абсолютной, каноничной грацией чистокровного лорда, его подбородок был высоко поднят, а ледяная маска для внешнего мира вернулась на его лицо. Но Гермиона чувствовала, как сильно его пальцы, удерживающие её ладонь, прижимают её к своему боку. — Улыбайся, Грейнджер, — едва шевеля губами, тихо процедил Драко, кивая проходящему мимо помощнику Кингсли. — На нас смотрит весь Аврорат. Если ты продолжишь дышать так, будто сдаёшь экзамен по зельеварению, Скитер завтра напишет, что я удерживаю тебя под заклятием Империус. — Я пытаюсь, Малфой, — так же тихо отозвалась она, натянув безупречную улыбку Старосты Школы. — Но Кингсли направляется прямо к нам, а у тебя на шее всё ещё виден... — Контур защиты, я знаю, — хладнокровно перебил он, хотя его серые глаза на секунду вспыхнули азартным огнём. — Пусть министр видит, что Старосты работают на износ. Министр Магии Кингсли Бруствер, величественный в своей парадной тёмно-синей мантии с золотой вышивкой, подошёл к ним, держа в руках хрустальный кубок. — Гермиона, Драко, — его глубокий, рокочущий голос перекрыл шум оркестра. Он окинул их долгим, проницательным взглядом и тепло улыбнулся. — Замок выглядит потрясающе. Министерство в долгу перед Комитетом. Вы проделали колоссальную работу по заземлению рун фундамента. — Мы просто выполняли регламент, господин министр, — канонично ответила Гермиона, но в этот момент рука Драко, лежащая на её талии, незаметно спустилась чуть ниже, мягко сжав её бедро сквозь плотный винный шёлк. Гермиона едва не охнула, её улыбка на секунду дрогнула, а щёки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Драко же остался абсолютно невозмутим, вежливо пригубив шампанское и кивнув Кингсли с самым высокомерным и деловым видом. В другой части зала, у фонтана с искрящимся эльфийским вином, Гарри Поттер отчаянно пытался отбиться от фотографа «Пророка». Джинни, стоявшая рядом в своём огненно-рыжем платье с умопомрачительным разрезом, откровенно веселилась, то и дело посылая Гарри многозначительные взгляды поверх своего бокала. Каждое её движение заставляло Поттера судорожно сглатывать — гриффиндорский пакт явно действовал на него разрушительно ещё до наступления полуночи. Рон Уизли, выглядевший на удивление статно в тёмно-синей мантии, бережно держал Флёр за талию, пока та что-то увлечённо объясняла профессору Макгонагалл на французском. Рон то и дело косился на часы на стене, мысленно отсчитывая минуты до того момента, как официальную часть можно будет считать закрытой. Блэйз Забини и Астория Гринграсс представляли собой образец высшего слизеринского общества. Блэйз лениво держал бокал, пока Астория, сияя фамильными изумрудами, тихо шептала ему: — Блэйз, Теодор только что подал знак. Наша терраса в Южной башне полностью готова. Контур приватности запечатан. Забини хищно прищурился, его взгляд скользнул по нежной шее Астории. — Прекрасно, дорогая. Давай дадим Кингсли ещё десять минут на его официальную речь, и наш Комитет объявит тактическое отступление. Тео Нотт и Пэнси Паркинсон стояли чуть в тени готической арки. Тео, не стесняясь камер, медленно наматывал темный локон Пэнси на палец, заставляя её глаза блестеть от восторженного, запретного удовольствия. — Прошу всех занять места для первого официального вальса Восстановления, — провозгласил голос профессора Макгонагалл, усиленный заклинанием Сонорус. Свет в Большом зале слегка приглушился, свечи опустились ниже, создавая интимную, густую атмосферу. Оркестр заиграл медленную, невероятно красивую мелодию. Драко повернулся к Гермионе, протягивая руку. Его ледяная министерская маска наконец-то сошла, уступая место той самой темной, собственнической страсти, от которой у неё кружилась голова. — Потанцуешь со мной, Староста? — тихо, с хриплыми нотками спросил он. Гермиона вложила свою руку в его широкую ладонь. — Малфой, по регламенту первый танец обязателен, — шепнула она, шагая к нему вплотную. Когда его рука уверенно и жестко легла на её открытую спину, обжигая кожу сквозь тонкое кружево корсета, Гермиона забыла, как дышать. Они закружились в вальсе среди сотен других пар, но для них Большой зал перестал существовать. Драко вёл её властно, прижимая к себе так близко, что она чувствовала частый, тяжёлый стук его сердца. Его губы оказались совсем рядом с её ухом. — Твоё платье, Грейнджер... это чистая провокация. Гермиона лукаво улыбнулась, прижимаясь щекой к его плечу и чувствуя, как внутри неё разгорается тот самый огонь, который они разожгли вчера у гранитной стены. — Тебе придётся потерпеть, Малфой. По всему залу пары Комитета самоуправления кружились в едином ритме, обмениваясь горячими, смущёнными и обещающими взглядами. Праздник Восстановления начался с пафоса и речей, но подсознательно каждый из них знал: официальная часть — это лишь прелюдия к самой главной, грешной и чистой ночи Хогвартса, которая неумолимо приближалась с каждым ударом замковых часов.