Глава III. Бракованные

После той ночи Ева пыталась убедить себя, что ничего не произошло. Что это была случайность. Что Скарамучча даже не вспомнит произошедшее. Что ей всё равно. Но впервые за двести лет она поймала себя на том, что ждёт. Ждёт очередного вечера. Очередного коридора. Очередного случайного взгляда. И ненавидит себя за это. Через несколько дней она увидела его снова. Скарамучча сидел на металлическом столе в одной из пустых лабораторий. На руках ещё оставались свежие ожоги. Дотторе явно снова развлекался. Он первым заметил её. Фиолетовые глаза скользнули по фигуре девушки. На несколько секунд задержались. После чего он отвернулся. Будто ничего не произошло. Но когда Ева уже собиралась уйти, его голос догнал её. — Ты была там. Она остановилась. — Где? — После эксперимента. Её пальцы непроизвольно сжались. Он помнил. Несколько секунд царила тишина. — Возможно. — Это была ты. Не вопрос. Утверждение. — И что теперь? — Ничего. Он пожал плечами. Но выглядел почему-то напряжённым. — Просто хотел убедиться. — В чём? — Что мне не приснилось. Ева впервые за долгое время почувствовала желание улыбнуться. Совсем немного. — Значит, тебе снятся сны? — Иногда. — И о чём они? Скарамучча усмехнулся. Горько. Очень горько. — Обычно о том, что я снова кому-то нужен. После этого оба замолчали. Потому что подобные слова не требуют ответа. С того дня они начали встречаться чаще. Не специально. По крайней мере сначала. Иногда сталкивались в коридорах. Иногда в лабораториях. Иногда на крыше исследовательского комплекса. Там, где редко появлялись люди. Там, где можно было хотя бы ненадолго забыть о существовании Дотторе. Это место она нашла случайно много лет назад. Единственное место в лаборатории, где можно было увидеть небо.Пусть и через защитный купол. Она смотрела вверх, на искусственную ночь,на редкие звёзды и думала о том, что даже они свободнее неё. — Вот ты где. Знакомый голос заставил её повернуть голову. Скарамучча. На лице ещё виднелись следы недавнего эксперимента. Под глазами залегли тени. Движения были немного скованными. Но он всё равно пришёл. Как приходил всегда. Молча. Без предупреждения. Просто садился рядом. И почему-то этого было достаточно. Сегодня он выглядел особенно уставшим,словно за один день прожил ещё одну жизнь. Некоторое время они сидели в тишине, слушая далёкий гул механизмов. Потом он неожиданно заговорил. — Почему ты никогда не улыбаешься? Ева долго смотрела на падающий снег. После чего тихо ответила: — Потому что человек, ради которого я улыбалась, умер. Он не стал задавать вопросов. Не полез в душу. Просто сел рядом. И этого оказалось достаточно. Постепенно разговоров становилось больше. Они рассказывали друг другу то, чего никогда не рассказывали никому. Он говорил о своей создательнице. О том, как она бросила его. О днях, проведённых в Татарасуне. О людях, которых потерял. О боли, которую носил внутри сотни лет. Она рассказывала про Энди. Про дворец. Про отца. Про Царицу. Про день, когда её брат умер у неё на руках. Когда она закончила, вокруг воцарилась тишина. Очень долгая. Очень тяжёлая. Скарамучча смотрел на неё несколько секунд,потом тихо спросил: — Ты тоже не подошла под определение «идеальное творение»? В его голосе не было жалости, только усталость человека, который слишком хорошо знал ответ. Она была оружием, от которого отказались. Он — куклой, которую так и не смогли полюбить. Две сломанные судьбы, связанные тьмой, памятью и миром, который снова и снова пытался их уничтожить.