Месть. Хиджран.

Хиджран сидела в камере предварительного заключения, когда за ней пришли. Она думала — перевод в другую тюрьму. Но это была Фадиме. — Вставай. — Ты... как ты сюда... — Вставай. У нас мало времени. Она вывела Хиджран через служебный выход, который ей открыл охранник — старый знакомый, задолжавший Кочари ещё с тех времён, когда вражда была в самом разгаре. Хиджран не сопротивлялась. Она была сломлена, раздавлена, превращена в тень. Машина остановилась у обрыва. — Выходи. — Пожалуйста... — Выходи. Хиджран вышла. Ветер ударил в лицо, и она зажмурилась. Фадиме подвела её к самому краю. — Здесь её отец пытался её убить. Ты стояла вон там, держала фонарь и смотрела. Ты слышала, как она молила о пощаде. Ты знала, что она беременна. Ты ничего не сделала. — Я... я была молодая... — Ты была завистливая. Ты любила Адиля, а он выбрал её. И ты решила: если не тебе, то никому. Хиджран рыдала. Фадиме схватила её за шиворот и подтащила к краю. Камни сыпались в пропасть. Внизу чернела вода и белели острые скалы. — Чувствуешь? — прошептала Фадиме. — Это то, что чувствовала она. Каждую секунду той ночи. А теперь чувствуй это всю оставшуюся жизнь. Она отшвырнула Хиджран от края. Та упала на землю, дрожа, задыхаясь от рыданий. — Ты вернёшься в камеру. Ты дашь показания. Ты расскажешь про Шерифа всё, что знаешь. И ты будешь жить. Долго. Каждую ночь видя во сне этот обрыв. Это твоё наказание. Фадиме отвезла её обратно. Хиджран вошла в камеру, легла на койку и закрыла глаза. Но сон не приходил — только обрыв, только ветер, только падение в бесконечную пустоту.