Глава 7. Отсутствие как свидетель.

Изабель толкнула дверь. Склад встретил её запахом пыли, масла и ещё чего-то неуловимо старого, похожего на запах школьного подвала. Она прошла двадцать шагов в темноту – не считая, на автомате, – взяла ручную тележку, подкатила к махине в другом конце склада, которая больше напоминала перевёрнутый письменный стол с латунными кранами. Нужно было подумать о том, что я не подниму её даже чтобы поставить на тележку… Входная дверь скрипнула. Изабель обернулась. Парень – блондин с третьего, кажется, – топтался у входа, щурясь в полумрак. – Вы кого-то ищете? – спросила она из темноты. Он вздрогнул. – Я… мне сказали, здесь спортивный инвентарь… – Будет вам инвентарь, – Изабель вышла на свет. – Но сначала помогите мне. Вдвоем они кое-как затащили прибор на тележку. – А что это? – Механический прибор, – ответила Изабель. – Старый, но рабочий. Она отказалась от помощи, когда он предложил проводить её до лаборатории. Тележка скрипела на каждом повороте, так и донося до всей академии, что кто-то её перевозит. Изабель подошла к двери и, тревожно вздохнув, открыла дверь. Лира резко что-то задвинула под стол. Элиас читал книгу вверх ногами. Оглядев лабораторию, она не заметила ничего странного, кроме их поведения. Вдруг с верхней полки полетела колба. Элиас, не глядя, поймал её. Вторая. Третья. Изабель показалось, что он скинул их сам – слишком уж вовремя. – Это не мы, – сказал он, ставя колбы на стол. Лира подтверждающе кивнула, держа руки под столом. – Слабо верится. – Изабель закатила тележку в лабораторию и закрыла дверь. – Но я чего-то такого и ждала. Профессор взглянула на стол и в её взгляде появилась нотка раздражения. – Где прибор? Перевела взгляд с Лиры на Элиаса, затем на полку, где он обычно стоит. Прибора там не было. – Где прибор? – громко повторила Изабель. – Там, – Элиас кивнул в сторону Лиры, – мы его уже подготовили. Из-под стола раздался металлический звук. Изабель подошла к ней, наклонилась под стол. Не увидев там ничего, она выпрямилась. На столе стоял её прибор, блестя свежей смазкой. – Вы его… чинили? – Нет, – сказал Элиас. – Он просто стоял. Может, ты просто не заметила, с кем не бывает. Лира, вытирая руки тряпкой, подняла глаза на Изабель. – Отдохните после опытов, профессор, – сказала она. Изабель окинула их взглядом и тяжело вздохнула. – Ладно. За работу. Поднявшись с кресла, Элиас подкатил насос к столу и подключил его к пустой колбе. Во второй уже лежали кристаллы йода. Изабель, сев на место Элиаса, начала записывать показания приборов. – А что это за тумблер? – Лира поднесла руку к насосу. Элиас оглядел его. – Это вроде переключение между откачкой воздуха и жидкости, – он повернулся к Изабель, – да, профессор? Она отвлеклась от блокнота. – Да, – сказала она, продолжив писать. – Я уже настроила, не трогайте. Записав ещё пару показаний, Изабель обратилась к Элиасу. – Можешь начинать. – Профессор смотрела на показания манометра. Студент с усилием поднимал и опускал тяжелый рычаг, пока Лира, не отрывая глаз, на него смотрела. – Стрелка скачет, – сказала Лира, глядя на манометр. Элиас проверил зажимы, краны, шланг. Тут он услышал тихое шипение. – Похоже, в шланге трещина, – пригляделся он. В нем действительно была микроскопическая, почти невидимая пробоина. Лира молча достала из подсобки новую, заменила. – Это не удивительно, – сказала профессор, – этот прибор, возможно, старше меня. Студент продолжил выкачивать воздух. Рычаг ходил туго, с металлическим скрипом. Элиас работал молча, но на лбу выступила испарина. Лира следила за каждым его движением, будто боялась, что он надорвётся. Изабель не отрывала взгляда от манометра. – Медленнее, – сказала она. Элиас замедлил темп, но рычаг не стал легче. Через полминуты Изабель подняла руку и Элиас остановился. – Уже? – спросил он, стараясь скрыть тяжелое дыхание. Профессор кивнула, включив горелку. Лира незаметно прошмыгнула в свою комнату, а Элиас развалился в кресле, как на троне, не отрывая глаз от колбы. Изабель лишь вздохнула. Лира вернулась из подсобки с тряпочкой и дала её студенту. Он вытер лоб, вернул тряпку и снова уставился на прибор. Атмосферу нарушил резкий стук в дверь. Лира, услышав его быстро скользнула в подсобку, а Элиас уже хотел подняться с кресла, но Изабель жестом остановила его и сама пошла к двери. Студентка, заглянув внутрь, увидела Элиаса и замерла. – Ой, – сказала она. – Извините, я не знала, что вы… что и вы здесь. Элиас даже не повернул головы. – Вам что-то нужно? – спросила Изабель. – Я… ошиблась дверью, – пробормотала студентка и исчезла. Профессор вернулась на место. Колбы уже были заполнены фиолетовым паром. Они начали снимать показания прибора, затаив дыхание. Манометр, динамометр, термометр… Каждое следующее значение становилось ещё одним гвоздём в крышке гроба их понимания механики. Изабель, записав всё в блокнот, нервно постукивала ручкой по столу. – Тридцать пять, значит… – тихо сказала она. Элиас сверил её записи со своими. У него получились те же цифры. Лира молчала, но уголки её губ чуть приподнялись. – Я в тебе не сомневался, – сказал Элиас, похлопав Лиру по плечу. – Что теперь? – сказала Изабель, разглядывая ручку. Лира задумавшись. Она не была уверена в своей теории с самого начала. Элиас же выглядел так, будто и не задумывался о варианте, где её догадка неверна. – У нас есть много опытов на выбор: измерить излучение, вычислить плотность, определить спектр света… – сказал он, загибая пальцы. – Последнее так-то неплохо звучит. Изабель неуверенно кивнула. – Ты… – она промедлила, – возможно прав. Тут он обернулся к двери и взглянул на часы. На секунду могло показаться, что он испугался. Всего на секунду. – Так, извините, мне уже пора, – он быстро собрал вещи и направился к выходу, – до завтра. Дверь закрылась. Лаборатория будто опустела. Изабель, потирая переносицу, откинулась в кресле. – Не переживайте, я всё уберу, – Лира прикрыла глаза и склонила голову на бок. – Благодарю, – ответила профессор, поворачиваясь к окну. В саду академии уже зажглись фонари, и их желтый свет дрожал на мокрых листьях. Людей там не было – все уже ушли по домам, и лишь щебечущие птицы наполняли пейзаж жизнью. За садом виднелись высокие жилые дома столицы. В каждом светящемся окне кипела жизнь: люди общались, радовались, наслаждались жизнью ровно также, как десять, сто, тысячу лет назад. Никто из них ещё не подозревал, что они стоят на границе совершенно новой эпохи.