Глава 10. Гипотеза тишины.

Лира взяла плёнку и осмотрела её. В отличие от них, она скорее ничего не понимала, чем была шокирована. – Это значит… – протянула Лира, надеясь, что кто-то из них что-то скажет. – Что аномалия ничего не излучает, – перебил её Элиас. – И никак не влияет на излучение, – добавила Изабель. Лира смотрела на колбу, спектрометр, учёных перед ней. Изабель смотрела на колбу так, будто та её предала. Элиас уже взялся за портфель.  – Что ж, – он встал с кресла, – у меня самого идей нет, дам тебе время обмозговать, профессор. Изабель дёрнулась, будто её разбудили холодной водой. – Ах, да… – сказала она, оглядываясь. – До завтра. Подойдя к выходу, Элиас остановился и через плечо посмотрел на Лиру. Когда она заметила его взгляд, он развернулся и ушёл. – Вам помочь? – спросила Лира, повернувшись к Изабель. – Я сама уберу, – холодно ответила она. – Не буду вам мешать. Дверь в подсобку закрылась. Лира включила настольную лампу и села на тёмно-синий пуфик. На его фоне она, в форме точно такого же цвета, почти полностью сливалась, особенно при таком тусклом освещении. Она огляделась. Вокруг была небольшая уютная комнатка, обустроенная полностью ей. Лира сама разложила каждый ящик, каждую бумажку именно на то место, где, по её мнению, им нужно находиться. Когда она жила у Элиаса, так обустроить пространство вокруг возможности не было. Именно поэтому здесь она чувствовала немного больший комфорт, чем там. Но тут чего-то не хватало. – Наверное, я ещё не привыкла, – вслух сказала она. Лира давно проверила шумоизоляцию подсобки. Она оказалась настолько хорошей, что чтобы услышать звуки изнутри нужно стоять или вплотную к входной двери, или прямо у окошка. – Чем я могу им помочь сейчас? У меня намного меньше знаний, чем у Кордуэлл и тем более Элиаса. Вряд ли им будут полезны моя помощь с вычислениями. С потолка упал кусочек штукатурки, и Лира подняла взгляд. На потолке у неё висела большая карта звездного неба, на которой были отмечены канцелярскими кнопками две соседние звезды из созвездия Большой Медведицы: Бенетнаш и Дубхе. Между ними была протянута тонкая белая ниточка. Лира подняла руку вверх и заслонила пальцами эти две звезды. – Я уже смогла выдвинуть верное предположение один раз. Энергия действительно заключена в веществе, – сказала она, опуская руку. – Может, у меня получится понять ещё что-то? Чуть приподнявшись с пуфика, Лира взяла со стола ручку и, начав крутить её пальцами, опустилась обратно.  – Нужно вспомнить, чему учил меня Элиас… – она закрыла глаза и будто напряглась, – сначала вывести все имеющиеся вводные данные. Энергия не влияет на спектр вещества, то есть ничего не излучает и на излучение не влияет. И при этом она заключена в самом веществе…  Лицо её было серьёзнее, чем у “Мыслителя” Огюста Родена. Впрочем, она сама о таких мелочах не задумывалась. Сейчас Лира уже взяла в руки папку с несколькими десятками бумаг со стола. Это были результаты всех опытов и экспериментов над этой аномалией, которые проводила сначала профессор Кордуэлл, а потом они вместе с Элиасом. Все эти записи она сделала за сегодняшний день. Они понадобятся независимо от того, будут они выступать на конференции или нет, поэтому Лира сделала их сразу.  – Я могла чего-то не заметить, пока писала. Я сосредотачивалась на том, чтобы писать, а не чтобы анализировать написанное, – в её голове возник образ Элиаса. Он когда-то говорил ей об этом. Лира достала из папки сначала один лист, потом другой. Она читала их медленно, разборчиво, вдумываясь в каждую цифру. Однако ничего не наводило на мысли. Всё выглядело так, будто ответа нет и быть не может. Будто это не она не может понять сути, а суть не создана для того, чтобы её понять. Но это никогда Лиру не останавливало. – А что если… – тихо сказала она, подняв взгляд. – Нет, вряд ли, – быстро ответила Лира себе и продолжила читать.  Дочитав лист, Лира откинулась на спинку кресла. Ей казалось, что она пытается пробиться в бетонную стену плюшевым молотком. Да, если это делать десять лет без отдыха, возможно, результат и будет. Но сейчас у неё нет возможности потратить на это столько времени, даже учитывая теплую и благоприятную среду вокруг. Она вдруг вспомнила, как ещё до того, как Элиас нашёл её в подвале типографии, она зимой очень хотела пить и ей приходилось топить лёд во рту. И в этот момент её осенило, глаза раскрылись, и она начала что-то активно зарисовывать. – И нафталин, и йод – вещества твердые. Кордуэлл проводила такой же опыт с бензойной кислотой, – на листе появилась схема прибора, с помощью которого они проводили все эти эксперименты. – Но ведь воздух вокруг – расплавленный лёд, испарившаяся жидкость…  Значит ли это, что лишняя энергия уже есть во всем воздухе вокруг? На её лице наконец появилась улыбка. Эта мысль определенно была новой и при этом не выдуманной ради того, чтобы придумать хоть что-то. Это действительно, как ей казалось, звучало логично. – Нужно предложить им провести опыт по превращению азотного или кислородного льда в газ… – она на секунду замерла, – а есть ли у них для этого подходящие условия? Лира посмотрела на дверь. – Рассказать ей сейчас? – Она отвела взгляд. – Нет. Она не в настроении. К тому же будет лучше дождаться Элиаса. Пусть услышат оба сразу. Она аккуратно сложила листы в папку, убрала на край стола – так, чтобы утром сразу взять. Достала учебник по кинематике материальной точки. Открыла на заложенной странице. Пробежала глазами первые строки – и поймала себя на том, что не понимает прочитанного. Мысли возвращались к схеме прибора, к словам, которые она скажет завтра. Она представила, как Элиас выслушает её. Представила его лицо – он никогда не меняется в лице сразу. Сначала пауза. Потом, если мысль стоящая, – короткий кивок. Или даже: “Хорошо. Проверим”. Лира тряхнула головой и вернулась к учебнику. Прочитала абзац. Ещё один. Постепенно слова начали обретать смысл. Очнулась она только когда почувствовала, что глаза щиплет от усталости. Часы показывали начало двенадцатого. Она вышла в пустую лабораторию – Изабель не было видно. Быстро умылась ледяной водой, вернулась в подсобку. Ложась на скрипучий матрас, она ещё раз посмотрела на папку с записями. Завтра. – Надеюсь, он оценит, – прошептала она и, зевнув, повернулась набок. В шесть утра она уже сидела в лаборатории.  – Я не помню как, но… – Лира подняла взгляд от чашки кофе и посмотрела на Изабель напротив, – мои внутренние часы настроились на такое раннее пробуждение. А вы почему так рано встаёте, профессор? Изабель сделала глоток и повернулась к жилой зоне лаборатории. – У моего сна ужасное качество. Из-за этого я постоянно сонная, – профессор очень медленно моргнула, будто уснула на несколько секунд. – Однако благодаря такой особенности он длится не больше пяти часов. – Вы спите всего пять часов, профессор? – удивленно воскликнула Лира, подавшись вперёд. – Как давно? – Как давно?... – Изабель вдумчиво смотрела на чашку. – Примерно десять лет. Дверь резко распахнулась, и внутрь энергичным ходом зашёл Элиас. – А не поэтому ли у тебя глаза и волосы фиолетовые? – сказал Элиас, развалившись в кресле. – Они такого цвета с рождения. Но мои родители были абсолютно обычными людьми, скорее всего это мутация генов. – Альбинос, но наоборот, значит? Слышал, фиолетовый в природе не встречается. Лира переводила взгляд с одного на другого, пытаясь найти момент, чтобы вставить слово. – Да. Я вряд ли получила этот цвет от тропического моллюска, – Изабель поставила пустую чашку из-под кофе на стол. – Ты что-то хотела сказать? – Элиас повернулся к Лире. Изабель удивленно повернулась к девочке, смотревшей на него с благодарностью. – У меня появилась теория… Точнее, идея для эксперимента, – она достала из кармана листок с зарисовками. После того, как Лира объяснила свою идею, они оба задумались, кивая головой. – Звучит… логично, – Изабель смотрела на схему. – У вас будут подходящие условия, чтобы провести такой опыт? Изабель молчала. Но вовсе не из грубости – ей нужно было перебрать в голове всевозможные варианты проведения такого эксперимента.  – Я уверен, профессор что-нибудь придумает, – прервал тишину Элиас. – Мне идея тоже нравится, нужно проверить. – Здесь, в моей лаборатории таких условий нет. Следовательно, во всей академии тоже. В Айзенштадте можно найти место, где нам таким условия предоставят, но… – Но тогда мы рассекретим наше исследование, – перебил её Элиас. – Есть ещё варианты? – А нельзя собрать нужное устройство самим? – Лира повернулась к Изабель – Также как вы, профессор, собрали тот прибор. – Не выйдет, – ответила она, посмотрев на стеллаж с устройством из двух колб, – нам не добиться такого высокого давления своими руками. Лира понимающе кивнула.  – Постойте, – Изабель прищурила глаза. – Не всё так безнадёжно. – Я же говорил, что профессор что-то придумает, – он улыбнулся.  – В старом корпусе стоит компрессор. Мне предлагали его забрать, но здесь итак не много места.  – Это уже хорошо. Давление есть, а что с холодом? – спросил Элиас. – Его мы сможем получить сами. Это не просто, но возможно. Лира поднялась с кресла. – Тогда я проверю, в каком состоянии компрессор. – Я смогу принести ключи от старого корпуса только вечером, – Изабель открыла свой блокнот с расписанием занятий. – Не утруждайтесь, профессор, – Лира достала из кармана связку ключей, – они у меня уже есть. Изабель лишь молча подняла брови и пару раз медленно кивнула. Элиас же тоже встал и направился к выходу. – Раз всё так решено, то я пошёл. Есть дела перед занятиями. – И мне пора, – взяв стопку книг с полки, сказала Изабель. Дверь захлопнулась. В тишине лаборатории Лира ещё сжимала связку ключей в ладони. Металл нагрелся от тепла руки. Она посмотрела на свои записи – те самые, что утром положила перед ними. Сегодня они слушали её. – Вот как это бывает, –  прошептала она и убрала ключи в карман.