Часть 2. Тень расставания

Темная комната с единственным окном, спрятанным за плотной занавеской. Слегка душно, немного пыльно. На столе огарок свечи, все ещё пахнущий горячим воском. Раскат грома заставил стекло задрожать. Сверкнула молния, освещая помещение белым всполохом. Энни лежала на кровати, прижимаясь спиной к ледяной стене, укрывшись с головой. Рядом, обнимая ее за талию и обвив ногу хвостом, лежал Вольжиф. Ее маленький оплот спокойствия, в мире с бесконечно бушующей стихией. Девушка спрятала лицо в складках его рубашки, уткнувшись носом шею. — Тебе бывает страшно? — шепнула, щекоча своим дыханием. — Всем бывает страшно, — ответил со слабым смешком. Обнял девушку крепче, услышав очередной грохот непогоды. Ему было не очень удобно лежать на боку. Мешались рога, но ради Энни приходилось терпеть. — Когда я держу карты в руках, я растворяюсь в азарте, не замечаю ничего вокруг или не разрешаю себе замечать, — Энни почти касалась губами его кожи. — А потом, выходя на улицу, вспоминаю и становится невыносимо страшно. Так страшно совершить ошибку. Сжала пальцы, стараясь справится с волнением. — Хей, ты же лучшая в этом деле, и я даже представить не могу, как ты оплошаешь. А если такое произойдет, тогда уж и язва сама схлопнется, и я стану паладином! — усмехнулся, даже не представляя себе такой расклад событий. Со стороны Энни раздался смешок. Она вылезла из-под одеяла, щекоча красными волосами подбородок тифлинга. — Я бы на это посмотрела. Глаза Вольжифа светились в темноте жёлтым светом. Совсем немного, но даже этого хватало, чтобы многие пугались его демонической части. — Особенно в тот момент, когда во время клятвы Иомедай за моей спиной вырастает огромная тень и вспыхнет синим огнем? — задорно спросил, устраиваясь поудобнее. — Это будет лучшее представление из всех твоих представлений, — воодушевленно ответила и зажмурилась от очередной вспышки молнии. Гром отозвался низким гулом. Непогода стремительно летела на восток, оставляя после себя лишь монотонный шум дождя. — Почти все, ещё пара неприятных молний, грохот и сможешь выгнать мерзкого тифлинга из своей кровати за ненадобностью, — пошутил парень, взъерошив волосы Энни. — И совсем ты не мерзкий, — буркнула, пряча голову под одеяло. Знала, что тифлинг отлично видит в темноте и не хотела, чтобы он снова шутил про ее горящие щеки. — И очень даже надобный, — голос девушки утонул в подушках. Вольжиф хмыкнул, пряча за ухмылкой собственное стеснение. К счастью, она не видит его лица, а хвост занят и никак не может бешено мотылять по кровати выказывая нервозность. С тех пор, как Энни появилась в его жизни, стало чуточку светлее. И он все чаще ловил себя на мысли, что без нее как-то пусто. — Зови меня, когда боишься, я может и не рыцарь, но думаю, вдвоем бояться не так страшно, — прошептал, положив подбородок ей на макушку. Девушка не ответила, лишь крепче обняла его. И не потому, что боязно от грозы, а потому что хотела. Ей было тепло рядом с ним, уютно. Могла бы лежать так целую вечность, слушая как бьётся сердце тифлинга. Вдыхая терпкий запах его кожи. Он всегда пах дымом, самую малость, но сразу вспоминался костер из сухих еловых веток. Это успокаивало, заставляло забыться. — Не уходи сегодня, — прошептала, почти засыпая. — Не уйду, — едва слышно ответил, ощущая, как внутри становится жарко.

***

В лесу было тихо. Не шумели листья на ветру, не пели птицы. Близость язвы заставляла замолчать всех, от чего кровь холодилась в жилах, а беззаботные сны сменялись кошмарами. Осторожно ступая по еловым иголкам, молодой тифлинг отдалялся от общего лагеря. Его пропажу никто не заметит, он умел прятаться в тенях лучше, чем кто либо. А утром, Вольжиф окажется на своем месте, как и всегда. Он уходил не потому, что хотел совершить что-то недопустимое. Скорее, ему нужно было побыть наедине с собой. Осмыслить все те ужасны, что принесли ему сновидения. Слишком реальные, чтобы о них просто забыть. И от того, слишком болезненные, чтобы просто продолжить спать дальше. Вольжиф никогда не славился своей каменной маской на лице. Его мимика была живой. Не всегда правдивой, чаще ложной, но печаль ему почти не удавалось скрыть. Особенно, когда она рвалась наружу с удвоенной силой. А чужим показывать не хотелось. Не нужны ему пустые слова поддержки или подначки. Хотелось бы какой-то надежды, но откуда ей взяться среди мрачного леса с беснующимися демонами? Залез на первое попавшееся дерево, да так умело, что не раздалось ни треска ветки. Не помешало даже то, что руки тряслись, а в глазах стояли слезы. Все же тренировался он много. Всю свою непутевую жизнь. Упираясь спиной о шершавый ствол, едва слышно всхлипнул. Перед глазами снова кошмар. Напоминание, что он не справился, что виноват, даже если это неправда. Язва внушала свою реальность и Вольжиф никак не мог избавиться от ее влияния. — Ты обещала вернуться, — прошептал, сжимая в ладони маленькое колечко. Латунное, так похожее на золотое. Ее первая добыча. Она была так горда этим, что пришла к Вольжифу среди ночи, хвастаясь тем, что украла настоящее сокровище с руки одной леди, аккурат посреди полуночной ярмарки. И так долго Вольжиф смеялся над ней, показывая, что кольцо и гроша ломаного не стоит. Но Энни не расстроилась, поддержала веселье смешком и оставила кольцо себе. На удачу. А потом отдала его перед разлукой.

"Мы разделим эту удачу на двоих, тогда каждому из нас повезет и мы встретимся вновь."

И он как дурак поверил. Отпустил ее одну в столицу. Доверился словам о том, что дело того стоит. Что ее победа принесет им славу и много золота. И в картах нет ничего страшного, никто не узнает в мелком бароне юную эльфийку. И правда дурак. Думал, что время пролетит быстро, пару месяцев и Энни снова окажется на пороге их "тайного" убежища. Такая яркая, совсем не вяжущаяся с воровским ремеслом. Скажет, что только зря волновались и теперь у них будут деньги на то, чтобы дать беспризорникам лучшую жизнь. И пусть она не была частью плутифлингов — все же, сестрица рьяно берегла свою репутацию и не пускала к ним иные расы — но Энни смогла добиться уважения своим шулерским ремеслом. И частенько брала заказы в игральные дома. После чего, часть отдавала Керисмей, поддерживая их Семью. Энни было жалко всех, кто очутился на улице, как и она сама когда-то. И до чего же Вольжиф злился, когда ей приходилось играть роли, совершенно неприемлемые. Слушать сальные шуточки, ощущать похабные взгляды. Он так хотел защитить ее, от всего, а она не разрешала. Была ветром. Свободой. Такой пленительной и недосягаемой. Лишь иногда становилась уязвимой, снимая перед ним свои маски. А он спасал как умел. Неловко, глупо, но отдавал всего себя. Задушил новый всхлип. Закрыл глаза, жмурясь, стараясь остановить поток слез. Коснулся губами кольца, шепча о том, что он всё ещё ждёт, даже если сказали, что ее больше нет. Он не верит. И не поверит. Цеплялся за свою интуицию, за предчувствие. Надеялся, что кольцо всё-таки принесет ему удачу. Вернёт ему Энни. А если нет. То он искупит свои грехи тем, что погибнет помогая закрыть эту чёртову Язву. Надел колечко на мизинец. Вернулся перед рассветом. Командор уже не спала. Собирала пожитки в кожаную сумку, попутно вытирая с лица остатки сна. Она всегда вставала раньше всех, осматривала окрестности, сменяя часового, давая ему хотя бы час отдохнуть. — Утречка, Командор — довольно бодро произнес тифлинг, стараясь говорить тише, не мешая остальным. Женщина вздрогнула от неожиданности, взглянула в сторону Вольжифа и немного неловко кивнула. От нее не укрылось то, что тифлинг был подавлен. Уставший и на лице не было той вечной улыбки, но спрашивать, конечно, не стала. Не хотела лезть туда, куда не зовут, даже если очень хотелось.