Часть 2

Дженнифер, всё ещё красная от смущения, но старающаяся держать лицо. Она пыталась придумать хоть что‑то достойное, чтобы не выглядеть совсем уж провинившейся школьницей, но слова путались в голове. — Вы, наверное, думаете, что я это нарочно, — выпалила она, прежде чем успела себя остановить. Артём приподнял бровь. — Я думаю, что вы крайне неудобный человек, — спокойно ответил он. — Но интересный. Она хотела возмутиться, но в этот момент к столику подошёл метрдотель с полотенцем и чистым бокалом. Дженнифер машинально взяла полотенце и начала промокать волосы, чувствуя, как постепенно возвращается способность соображать. — Спасибо, — сказала она уже тише. — Я правда не хотела устраивать представление. — Представление уже состоялось, — усмехнулся он. — Теперь вопрос в том, как его продолжить. И тут случилось то, что окончательно выбило её из колеи. Артём вдруг заговорил с ней совсем другим тоном — не насмешливо, а почти по-деловому. Он спросил, над чем она работает, что именно ищет для своей «курсовой», и слушал её сбивчивый рассказ о том, как она хочет показать «настоящий город», с неожиданным вниманием. Когда Дженнифер выдохлась и замолчала, он откинулся на спинку стула и произнёс: — У вас есть идея. Нет инструментов. И, судя по всему, нет понимания, насколько это может быть опасно. — А вы, значит, готовы меня просветить? — не сдержалась она. — Возможно, — он сделал глоток виски. — Если вы не против продолжить разговор в более… уединённом месте. У меня есть офис неподалёку. Там тише, и никто не будет пялиться. Дженнифер застыла. Это звучало как ловушка. Но в его словах была и логика: здесь, в переполненном зале, они всё равно не могли говорить серьёзно. К тому же… ей было любопытно. Слишком любопытно, чтобы отказаться. — Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Артём кивнул, достал из кармана телефон и что‑то коротко бросил в трубку. Через пару минут у выхода их уже ждал высокий мужчина в тёмном костюме — тот самый телохранитель, которого Дженнифер заметила раньше. Дождь к этому времени утих, но асфальт всё ещё блестел, отражая огни вывесок. Когда они подошли к чёрному внедорожнику, водитель молча открыл заднюю дверь. — Не бойтесь, — тихо сказал Артём, заметив, как она медлит. — Я не собираюсь вас похищать. Пока что. Это прозвучало почти шутливо, но от его интонации по спине всё равно пробежал холодок. Дженнифер села в машину, и та плавно тронулась с места. Всю короткую дорогу она смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в пальцах. Рядом сидел человек, о котором ходили самые мрачные слухи, а она ехала с ним в неизвестность — и даже не пыталась сбежать. «Что я творю?» — мелькнуло у неё в голове. Но тут же пришло другое: «Наконец-то что‑то настоящее». Когда машина остановилась у высокого здания бизнес‑центра, Дженнифер невольно выпрямилась. Стеклянный фасад отражал вечернее небо, а у входа дежурили охранники в форме. — Это ваш офис? — спросила она, когда они вышли из машины. — Одна из моих баз, — уклончиво ответил Артём. — Идёмте. Лифт поднял их на верхний этаж, где, как оказалось, располагался не просто кабинет, а целый блок помещений: приёмная, переговорная и, наконец, та самая комната с панорамным окном, где они оказались наедине. Тишина в кабинете Артёма Бесова была осязаемой, почти плотной — как будто сама атмосфера здесь была пропитана властью и решениями, которые меняли судьбы. Тёмные деревянные панели на стенах, тяжёлый стол из мореного дуба, на котором ни одной лишней вещи, и панорамное окно, открывающее вид на ночной город, где огни скользили по мокрому асфальту, напоминая расплавленное золото. Артём стоял у окна, спиной к Дженнифер, и медленно крутил в пальцах ту самую визитную карточку, которую она, запинаясь, вручила ему час назад. «Дженнифер Бьянке, будущий журналист», — было выведено аккуратным шрифтом. Он усмехнулся про себя. «Будущий». Как будто будущее — это что-то, что можно запланировать, когда ты находишься в его мире. Дженнифер сидела на краешке дорогого кожаного кресла, чувствуя себя здесь так же уместно, как бабочка в морозильной камере. Она всё ещё была в том самом промокшем кардигане, который ей любезно просушили в гардеробе ресторана, и теперь он топорщился и пах каким-то резким кондиционером. Её волосы, высохнув, превратились в непослушный каштановый вихрь, а на щеке, как она подозревала, всё ещё блестела капля шампанского. Она не понимала, почему он привёз её сюда, в эту мрачную цитадель на верхних этажах бизнес-центра, который, как шептались в городе, был лишь прикрытием для чего-то гораздо более тёмного. После того неловкого разговора в ресторане, где он, казалось, просто забавлялся её растерянностью, он вдруг резко встал, бросил пару слов своему телохранителю, и вот она уже сидит в его машине, мчащейся сквозь ночной дождь, а за окном мелькают размытые силуэты фонарей. — Итак, — Артём наконец развернулся, и свет настольной лампы упал на его лицо, подчеркнув жёсткие линии скул и тень от бровей. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, словно он пытался разобрать её на атомы и понять, из чего она сделана. — Вы хотите писать статьи. О жизни города. О его… скрытых сторонах. Дженнифер сглотнула. Она действительно сказала ему это в ресторане, пытаясь оправдаться за свой позорный спектакль с шампанским. «Я собираю материал для курсовой. Я хочу показать настоящую жизнь, не глянец». Тогда это прозвучало смело. Сейчас это звучало как смертный приговор. — Да, — она расправила плечи, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я считаю, что люди имеют право знать правду. — Правду, — протянул он, садясь в своё кресло и соединяя пальцы домиком. — Забавное слово. В нашем городе оно имеет… разные оттенки. Вы уверены, что готовы увидеть её не в розовом свете? — Я не боюсь, — выпалила Дженнифер, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Артём откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Это был недобрый смех, короткий и сухой, как выстрел. — О, вы боитесь. Я вижу это. Ваши пальцы сжимают подлокотник так, что побелели костяшки. Но вы упрямы. Это… любопытно. Он резко сменил тему. — Расскажите мне о себе. Без пафоса и громких слов. Кто вы, Дженнифер Бьянке? Она на секунду растерялась. Никто никогда не спрашивал её об этом так… прямо. Обычно люди довольствовались её улыбкой и болтовнёй. — Я… я выросла в пригороде, — начала она, глядя не на него, а на картину за его спиной — абстрактное пятно тёмно-синего цвета. — Моя мама работала медсестрой, папа… его я почти не помню. Он ушёл, когда я была маленькой. Я всегда много читала. И писала. Сначала стихи, потом заметки в школьную газету. Я хотела, чтобы мои слова что-то меняли. Звучит глупо, да? — Нет, — Артём неожиданно подался вперёд. — Это звучит наивно. Что гораздо опаснее. В этом городе слова могут стоить жизни. Особенно если они не те, которые хотят слышать нужные люди. В дверь тихо постучали, и в кабинет вошёл тот самый телохранитель, который привёз их сюда. Он положил на стол перед Артёмом тонкую папку и так же бесшумно исчез. Бесов открыл папку, пробежал глазами по страницам, и его лицо стало ещё более непроницаемым, если это вообще было возможно. — Так, значит, вы сирота, — констатировал он. — Мать умерла два года назад. Ни братьев, ни сестёр. Никого, кто мог бы за вас волноваться, если вдруг… что-то случится. От его тона у Дженнифер кровь застыла в жилах. — Что вы хотите этим сказать? — её голос всё-таки дрогнул. — Я хочу сказать, что вы лёгкая мишень, — он закрыл папку. — У вас нет защиты, нет связей. Вы — чистый лист, на котором любой может написать что угодно. И вы хотите лезть в воду, не зная броду. — А вы предлагаете сидеть и молчать? — Дженнифер почувствовала, как в ней поднимается знакомая горячая волна возмущения, сметая страх. — Закрывать глаза на то, что происходит вокруг? На то, как люди боятся выйти на улицу после заката? На то, что полиция закрывает дела, едва их открыв? — Вы многого не знаете, — спокойно возразил Артём. — То, что вы называете страхом, для кого-то — порядок. То, что вы называете бездействием полиции, для кого-то — договор. Этот город держится на хрупком равновесии. И если какой-нибудь восторженный идеалист вроде вас начнёт размахивать правдой, как флагом, это равновесие рухнет. И пострадают невинные. — Значит, вы его поддерживаете? Этот… порядок? — Дженнифер прищурилась. — Вы один из тех, кто держит город в страхе? Артём не ответил сразу. Он встал, подошёл к бару, налил себе виски и сделал глоток. — Скажем так, я один из тех, кто не даёт ему скатиться в хаос, — наконец произнёс он. — И я предлагаю вам сделку. — Сделку? — Дженнифер недоверчиво фыркнула. — Что может предложить мне человек вроде вас студентке вроде меня? — Защиту, — просто сказал он. — Информацию. Доступ туда, куда вас никогда не пустят с вашей студенческой карточкой. Я дам вам то, что вы так жаждете: правду. Но на моих условиях. Дженнифер молчала. Предложение висело в воздухе, тяжёлое и опасное, как граната с выдернутой чекой. С одной стороны — её мечта, её шанс стать настоящим журналистом, раскрыть что-то важное. С другой — сделка с дьяволом. С человеком, о котором ходят такие слухи, что даже произнести его имя вслух страшно. — И что… что я должна буду делать взамен? — осторожно спросила она. Артём улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась его глаз, но от этого она стала ещё страшнее. — Слушать. И не задавать лишних вопросов. Пока. И, разумеется, держать язык за зубами. Если хоть слово из того, что вы узнаете, выйдет за пределы этой комнаты… — он не закончил фразу, но его взгляд сказал всё. Дженнифер почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила тот ресторан, тот неловкий момент, когда она чуть не расплакалась от унижения. И как он вдруг вступился за неё. Был ли это просто каприз? Или что-то большее? «Он играет со мной», — подумала она. — «Как кот с мышью». Но в то же время в его словах была правда. Она была одна. У неё не было ни денег, ни связей. Только её упорство и желание доказать, что она чего-то стоит. И этот человек, страшный и опасный, предлагал ей путь наверх. Путь, который мог её уничтожить. — Я… я должна подумать, — выдавила она наконец. — Разумеется, — Артём кивнул, как будто именно этого ответа и ждал. — Время — это то, чего у вас пока достаточно. Мой водитель отвезёт вас домой. И, Дженнифер… — он впервые назвал её по имени, и от звука её имени, произнесённого его низким голосом, по её телу пробежала странная дрожь. — Будьте осторожны. В этом городе даже тени имеют уши. --- Когда она вышла из здания, дождь уже закончился, оставив после себя влажный, дышащий прохладой воздух. Водитель, молчаливый и огромный, как скала, открыл перед ней дверь машины. Дженнифер села, и только тогда, оказавшись в безопасности закрытого салона, она позволила себе выдохнуть. Её руки всё ещё дрожали. Она прижала их к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Сделка с Артёмом Бесовым. Она почти согласилась. Она была на волосок от того, чтобы связать свою судьбу с человеком, который, по слухам, мог приказать убить кого угодно, не моргнув глазом. И всё же… Она вспомнила его взгляд, когда он говорил о равновесии. В нём не было злобы. Была усталость. И ещё что-то, чего она не смогла распознать. Что-то, что заставило её сердце сжаться не от страха, а от странного, необъяснимого сочувствия. «Что ты скрываешь, Артём Бесов?» — подумала она, глядя на мелькающие за окном огни ночного города. Машина свернула на её улицу, и Дженнифер поняла, что не сможет уснуть этой ночью. Слишком много мыслей, слишком много вопросов.