Часть 3

Глава 3. Первый узел Айзава опустился перед ней на колени, заставляя диван скрипнуть. Хитоши отполз чуть в сторону, давая им место, но не уходил далеко. Он наблюдал, тяжело дыша и облизывая губы. Его собственный член стоял колом, но он терпеливо ждал. — Сначала ты, — выдохнул альфа, обращаясь к Руби. — Ты самая хрупкая. Если я возьму сначала Шинсо, я могу не рассчитать силы на тебя потом. А так… ты получишь первый, самый сильный выброс феромонов. Должно полегчать. Руби нервно кивнула. Страх и желание смешались в ней в гремучий коктейль. Айзава рывком стянул разорванную водолазку. Его торс был как у греческой статуи, только живого, покрытого испариной и тёмными завитками волос, сбегающих от груди вниз, под пояс брюк. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Он расстегнул ремень. Пряжка звякнула. Брюки упали на пол. Руби сглотнула. Член альфы был большим. Не каким-то порно-гигантом, но очень основательным, тёмно-розовым, с набухшими венами и широкой головкой. У основания уже угадывалось утолщение — узел, который раздуется во время оргазма. Пахло от него мускусом и солью. Она потянулась рукой, чтобы коснуться, но Айзава перехватил её запястье. — Не надо. Если я кончу от твоих пальцев, будет не так эффективно. Давай сделаем это быстро. Он развернул её к себе спиной, ставя на четвереньки. «Поза омеги», — мелькнуло в голове у Руби. Удобная для спаривания. Она упёрлась локтями в диванные подушки, прогибаясь в спине и поднимая хвост. Айзава зарычал, глядя на открывшуюся картину: узкая, влажная щёлка между бледных ягодиц, блестящая от обильной смазки. Её складочки набухли и потемнели, приняв насыщенный розовый цвет. — Ты мокрая насквозь, — констатировал он, проводя пальцем по промежности. — Это хорошо. Без смазки тебе было бы больно. Он направил головку ко входу. Руби почувствовала тупое давление и зажмурилась. Инстинкты кричали: «Прими!», но мышцы всё равно сопротивлялись, сжимаясь вокруг инородного тела. Айзава надавил сильнее, и головка протолкнулась внутрь. — Ах! — Руби выгнулась, вцепившись коготками в обивку. Растяжение было сильным, почти обжигающим, но тут же волна дикого облегчения накрыла её с головой. Эндорфины ударили в мозг. Её тело признало альфу. — Да, да, да, — зашептала она, насаживаясь обратно. — Пожалуйста, сенсей, глубже. — Шота, — поправил он, хватая её за бёдра. — Сейчас меня зовут Шота. Он вошёл на всю длину одним мощным движением. Руби закричала, но не от боли — от чувства наполненности. Казалось, этот толчок пробудил каждую клеточку её тела. Айзава двигался резко, без прелюдий, вбиваясь в неё с частотой пульса. Шлепки тел — мокрые, хлёсткие — эхом разносились по комнате. Её небольшая грудь качалась в такт движениям. Хвост беспорядочно метался, то обвивая бедро альфы, то закручиваясь в спираль. — Чёрт, какая узкая, — прорычал Шота, наклоняясь над ней и впиваясь зубами в плечо. Не прокусывая, но чувствительно. Метка. Руби застонала, закатывая глаза. Она чувствовала, как его член входит и выходит, как вены на нём трутся о её внутренние стенки. Трение сводило с ума. Она кончила быстро, неожиданно для себя — оргазм скрутил низ живота острой судорогой. Мышцы сжались вокруг члена альфы в бешеном спазме, выжимая из него соки. — Вот так, — зарычал он. — Принимай. Его узел начал раздуваться. Руби почувствовала это — давление у входа стало почти невыносимым. Она запаниковала было, но Шота крепче прижал её к дивану, не давая вырваться. — Тихо, тихо. Расслабься, иначе будет хуже. Она постаралась дышать ровнее. И когда узел вошёл внутрь, распирая её до предела, мир на секунду померк. Он пульсировал, горячий и живой. А потом альфа кончил. Руби почувствовала это так ясно, будто внутри неё взорвалась тёплая бомба. Струя за струей — густая, горячая сперма заполняла её, разливалась внутри, достигая, казалось, самой матки. Спермы было много, очень много. Она ощутила, как низ живота немного раздувается, округляется. — Боже… — прошептала она, кладя ладонь на живот. — Я чувствую, как он наполняется. Айзава, не выходя из неё (узел не позволял), чуть отстранился, разворачивая её к себе. Он и сам тяжело дышал, с его лба капал пот. Но взгляд стал более осмысленным. — Покажи, — потребовал он. Руби убрала руку. Живот, раньше впалый, теперь действительно немного округлился. Не как при беременности, конечно, но набух, наполнившись. И прямо под кожей, когда она касалась пальцами, можно было прощупать очертания его члена. — Это пиздец как горячо, — прокомментировал Хитоши. Он дышал тяжело, его глаза остекленели от желания. Шота усмехнулся, глядя на эту картину. Его тентакль скользнул к животу Руби и нежно, почти ласково, погладил выступающий бугорок. Она вздрогнула. — Это сбросит давление. Через пару минут узел спадёт, и часть вытечет. Не бойся. Он говорил спокойно, будто объяснял тактику боя. Руби кивнула. Она чувствовала, как жар внутри неё понемногу спадает, сменяясь приятной истомой. Течка отступила, дав передышку. — Спасибо, — прошептала она. — Шота. — Не благодари раньше времени, — он кивнул в сторону Хитоши. — Я ещё не закончил.