Часть 4

Глава 4. Сломанный разум Хитоши не ждал, когда его позовут. Он подполз на коленях, прижимаясь к боку учителя. Его дыхание было прерывистым, лицо раскраснелось. — Я следующий, — не спросил, а констатировал факт он. — Я больше не могу ждать. — Иди сюда, — Шота протянул к нему руки, всё ещё придерживая Руби, которая сидела на его бёдрах. Узел начал спадать, и альфа осторожно вышел из неё. На диван хлынул поток белой жидкости, смешанной с её смазкой. Руби быстро зажала промежность ладонью, чтобы не пачкать обивку, и отползла на соседний край дивана, переводя дух. Ей нужно было прийти в себя и просто понаблюдать. Айзава развернулся к Хитоши всем корпусом. Тот выглядел хрупким, но глаза горели вызовом. — Ты будешь сопротивляться, — сказал ему альфа, утверждая. — Буду, — согласился Шинсо. — Мне… нужно сопротивление. Чтобы отпустило. У меня мозг кипит, сенсей. Если я не разряжусь через конфликт, моя причуда может сработать бесконтрольно. — Тогда дерись. Шота толкнул его на спину, наваливаясь сверху. Хитоши зарычал, пытаясь вывернуться, ударил коленом, но учитель заблокировал удар привычным движением профессионала. Борьба была короткой, но яростной. Хитоши царапался, ругался сквозь зубы, пока Айзава заламывал ему руки над головой. — Хватит! — рыкнул альфа, фиксируя его бёдрами. — Ты проиграл. Признай это. — Пошёл ты! — выплюнул Шинсо, но его губы уже дрожали в полуулыбке, а сопротивление становилось наигранным. Это была его игра. Его способ снять стресс. Айзава понял это. Он не стал раздеваться — брюки были и так спущены. Он просто задрал ноги Хитоши себе на плечи, практически складывая парня пополам. Тот охнул, но не отвёл взгляда. — Смотри на меня, — приказал учитель. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. Он вошёл сразу. Глубже, чем в Руби, резче, зная, что омега-парень может принять и так. Хитоши вскрикнул, запрокидывая голову. Мышцы его ануса, уже влажные от собственной смазки, жадно всосали член альфы. Шота двигался грубо, почти агрессивно, выбивая из парня громкие стоны. Их тела сталкивались с шумом. — Чёрт, да! — Шинсо хватался за тентакли, которые подползли к его рукам, сжимая их. — Ещё, Шота-сан. Сильнее. Выбей из меня эти мысли. — Я выбью, — альфа наклонился и грубо поцеловал его, кусая губы. Хитоши отвечал с тем же пылом. Это был бой, а не поцелуй. Айзава чувствовал, как его узел снова начинает расти. Хитоши, почувствовав это, закричал громче: — В меня. Всё в меня. Я хочу это почувствовать. И альфа дал ему это. С рёвом он вошёл до упора, раздувая узел в его тесном проходе. Хитоши выгнулся дугой, и из его собственного члена выстрелила струя прозрачной жидкости. Он кончал, заливая собственный живот и грудь. Мышцы вокруг узла сжимались ритмично, доя альфу. Шота излился и в него. Обильно, жарко. Хитоши обессиленно рассмеялся, когда его живот начал слегка надуваться. — Охуеть, — выдохнул он. — Я тоже теперь с пузиком. Руби подползла ближе и сравнила. Живот Шинсо тоже округлился, и сквозь бледную кожу было заметно, как проступает что-то твёрдое внутри. — Красиво, — прошептала она, проводя пальцами по бугорку на его животе. — Мы как будто… заполненные. — Мы и есть заполненные, — Хитоши взял её за руку. — Спасибо, что не оставила меня с этим одного. Айзава сидел между ними, тяжело дыша. Гон отступал, оставляя после себя звенящую пустоту и усталость. Тентакли обвили обоих его омег, притягивая ближе. Он обнял их, мокрых, обессиленных, пахнущих сексом и потом, и прикрыл глаза. — Никто не должен узнать, — сказал он в который раз. — Никто и не узнает, — прошептала Руби, зарываясь носом в его шею. Хвост укрыл их всех, как пушистое одеяло. — Это останется здесь. Навсегда.