Часть 4. Чужая помощь, родные стены

Холодно. Когда Авентус выскользнул наружу, было не до того — сердце заходилось, било бешеным барабаном в груди. Пробежав парой гулких ночных улиц, мальчик опомнился и перешёл на быстрый шаг, а затем и вовсе нырнул в темноту проулка: не хватало ещё, чтобы стражники обратили на него внимание. Он замер, прислушиваясь. Рифтен не затихал даже ночью — где-то играла музыка, должно быть, из таверны. Пьяная компания прошла мимо, шатаясь и гогоча, выкрикивая сальные шутки. Вот тогда стылый ветер напомнил о себе: забрался за воротник, заставил передёрнуть плечами. Мальчик с сожалением подумал о куртке, оставшейся в приюте. Мамин подарок, последняя память о ней. Он со злостью хлопнул себя по щекам. Не время ныть, нужно найти способ выбраться из города и не попасться страже. Да и в приюте могли поднять тревогу — тот же Хроар или сама Грелод. Авентус попытался сообразить, куда ему идти: кажется, они с Иваром проходили через рынок по пути в приют. Возможно, стоит спрятаться там? Или лучше сразу бежать к городским воротам и дождаться, пока их откроют? Он выбрал рынок. Деревянная набережная была хорошо освещена, и Авентусу пришлось сделать усилие, чтобы не сорваться на бег. Рубашка прилипла к спине, сердце вновь пустилось вскачь. Вот и мост, ведущий к рынку, можно будет спрятаться среди прилавков и тележек, оставленных на ночь. И словно в насмешку, из-за поворота показался факел, мерно качающийся в такт тяжёлым шагам. Патруль. Мальчик замер, не в силах пошевелиться. Свет фонарей с набережной освещал мост слишком хорошо, чтобы страж не заметил его. И точно, мужчина удивлённо хмыкнул и крикнул, не замедляя шага: — Потерялся, малец? Али случилось чего? Авентус с отчаянием следил, как тот подходил ближе и ближе. Десять шагов, пять... — Ты чего, язык проглотил? — Страж нахмурился, рассматривая мальчишку. Взгляд скользнул с лица на одежду и изменился, став удивлённым, а затем и подозрительным. Приютские вещи были ему явно знакомы. — Куда?! Стоять! Тело само сорвалось с места. Нырнув под руку, держащую факел, Авентус кубарем скатился по скользкой деревянной лестнице, ведущей к каналу. В голове всплыли страшилки, которые рассказывал Хроар: мол, там и днём бандиты могут прижать, а ночью даже стража туда не суётся. На это он и понадеялся, сбегая по ступеням. Сзади затопали тяжёлые сапоги. — Стой, паскудник! Как бы не так! Авентус припустил ещё быстрее, то и дело оскальзываясь. Стражник остановился, сплюнул с досадой на дощатый настил. — Чтоб тебя там на куски разобрали! — проговорил он и развернулся обратно.

* * *

Сырые доски пружинили и скрипели под ногами. Мальчишка остановился отдышаться у одной из дверей с огромным навесным замком — должно быть, лавка или склад. Погони не слышно, но вместо этого стали чудиться бандиты, которые подкрадываются к нему, чтобы... он вздрогнул — от стены отделилась мелкая тень, пробежала у самых ног мальчика и с писком рванула к мостку, соединяющему две стороны канала. Крыса. Он с облегчением улыбнулся, но тут же нахмурился вновь: нужно было выбраться из этой дыры. Вернуться обратно к той лестнице или найти другую? Страж мог поджидать его где угодно. После недолгих раздумий мальчик перешёл мостки, повторяя путь крысы, и осторожно прокрался назад. Он как раз вступил в пятно света от фонаря, когда, как ему показалось, прямо из стены вышли две женщины. Они пьяно хихикали и шатались, хватаясь друг за друга. Одна из них округлила глаза, увидев Авентуса. — Смотри, Инге! — ткнула она пальцем в сторону него, — Да у нас тут клиент! Вторая женщина обернулась, не сразу поймав взглядом мальчика. Первая не унималась: — Малыш! Иди-ка сюда! Тётушка Мариса тебя не обидит... — она захихикала, состроив «козу», словно ему было три года. Её подруга, с прищуром разглядывая мальца, вдруг качнулась, прошептав Марисе что-то на ухо. Та удивлённо приподняла бровь, взглянув на неё, усмехнулась уголком рта и поманила к себе пальцем. — Ты меня слышал? Иди-ка сюда. Ты ведь послушный мальчик?.. Порыв ветра принёс сладковатый запах духов и эля. Так же пахло от платья Руны. Он отступил назад, прячась в тени, а затем рванул вдоль склизкой стены, придерживаясь за неё рукой, чтобы не упасть. Чутьё подсказало, что эти двое не лучше, а может и хуже, чем стража. Дыхания не хватало, в груди горело огнём. Он нырнул под очередную лестницу, ведущую на набережную. Каменная кладка была ледяной, но мальчик с наслаждением откинулся на неё, прислонился затылком, прикрыв глаза. Шаги. Авентус задержал дыхание, вглядываясь наверх, в темноту. Сквозь щели в досках просочился свет — очередной патруль совершал обход. Или тот же самый, что чуть не поймал его? Мальчик дождался, пока пятно уплывёт в сторону и поднялся по ступеням, прислушиваясь. Тихо. Факел маячил где-то вдалеке. Очередной порыв ветра обдал рыбной вонью. Доки! Запах, который он хорошо знал с детства. Покрутив головой, он увидел ворота, ведущие к ним, но тут же застонал от разочарования — стену подпирал стражник. Сколько же их! Грузный мужик зевал, почёсывал густую бороду, сдвинув шлем на затылок, и явно не собирался уходить. Прошипев под нос пару ругательств, подхваченных от матросов, Авентус перебежал к стене ближайшего дома. Пахнуло мёдом. Наверное, это медоварня, откуда Констанция приносила бутылки для Грелод. Света в окнах не было, рабочие разошлись по домам, так что дальше он двинулся смелее, остановившись под фонарём на углу. Плеск воды, запах водорослей — узкий спуск вел вниз, прямо к воротам, через которые лодки торговцев проплывали в канал. Один такой челнок тихо покачивался на воде. Мальчик задумался: между створками оставалась широкая щель, но лодка туда не пройдёт. Нет, нужно искать другой путь. — А ты здесь откуда? От неожиданности Авентус подпрыгнул, чуть не прикусив язык. Данмер, схвативший его за плечо, сонно моргал, щурил красные глаза от света. Должно быть, рабочий с медоварни, оставшийся в ночную смену, увидел его в окно. — Так вот куда деваются бутылки! — Мужчина нахмурился и перехватил мальчишку за воротник, но тот рванулся, не жалея затрещавшей рубахи и бросился к лодке. Дробный топот по доскам, прыжок — и канат, небрежно намотанный на кнехт, свалился вниз. — Ма!.. — Авентус покачнулся и с размаху шлёпнулся на дно, не удержавшись на ногах. — Вор! — взревел эльф позади. — Стража, сюда! Вор на медоварне! Лодка ткнулась в ворота. Мальчик дрожащими руками вцепился в борт, осматривая в полутьме склизкие доски. Перекладина снизу была широкой, в самый раз, чтобы пройти по ней и выбраться на настил с другой стороны канала. Но там, сверху, уже показался ещё один факел. Проклятый данмер всполошил всех, теперь не уйти. Авентус обернулся: у лестницы уже суетилось несколько фигур, шарили в канале длинным багром. Привязь! Он бросил взгляд на скобу на носу — замысловатый узел развязать не получится, а перерезать нечем. Сбоку плеснуло. Верёвка натянулась и лодку потащило обратно к мосткам. Выхода нет. Глубоко вдохнув, Авентус прыгнул в озеро прямиком между створок.

* * *

— Так ведь, зверей никто не учит плавать, а плывут, — рассмеялся старый Хьодур, поглаживая бороду. — Наука-то не хитрая: лапами перебирай, да голову над водой держи. — А почему тогда тонут? — нахмурился Авентус, оторвавшись от яблока, которым его угостили матросы. — У нас на прошлой неделе рабочий оступился и всё. Через два дня только нашли, почти у самого «Остролиста». — Да тут у вас немудрено окочуриться, море-то студёное. А рабочий, небось, не норд был? — фыркнул Хьодур. Авентус помотал головой: — Не-а, то ли имперец, то ли бретон. — То-то и оно. Ты вот, может, и продержишься. Минут пять. Если не забоишься и не нахлебаешься…

* * *

В первый момент обжигающий холод выбил из лёгких весь воздух. Не бояться, главное — не бояться. Авентус отчаянно загребал руками, как когда-то показывал старый матрос в доках, молотил ногами. Тяжёлые ботинки тянули вниз. Кое-как сбросив их, он почувствовал, что плыть стало легче. Держать голову над водой. И грести. Грести! Стена справа помогала не сбиться, не уплыть на середину озера. Авентус грёб и грёб, чувствуя, как холод постепенно проникает глубже. Прежний запал иссяк и движения выходили уже не такими сильными. Грести. Дышать. Не бояться. Он твердил это про себя, но с каждой секундой ужас перед озером становился сильнее. Вода заливалась в нос и уши, мешала видеть: слабые огоньки впереди то появлялись, то пропадали. Конюшня. Там должна быть конюшня, он видел это, когда приехал в Рифтен. Доплыть, залезть в сено, сваленное кучей, согреться — строя планы, Авентус изо всех сил гнал от себя мысль о том, что он не доплывёт. Но она уже зацепилась, засела в голове, сковывая движения, а огни не приближались. Очередной вдох получился рваным, набежавшая волна хлестнула по лицу, заставила закашляться. В носу защипало. Мальчишка сбился с ритма, задёргался, погрузившись с головой. Плеск сменился гулкой тишиной в ушах. Не доплыву. Губы сами искривились, он всхлипнул, тут же захлебнувшись. Мама… Чья-то рука выдернула его. Авентус закашлялся, выхаркивая воду из лёгких. Стража! — мелькнуло в голове, и он забрыкался, забился, пытаясь вырваться. Спаситель встряхнул его, словно нашкодившего щенка и мальчишка обмяк, смаргивая капли с ресниц. Он заметил, что они в пяти шагах от берега, на мелководье. Над ухом фыркнули. Кошачья морда, покрытая серой шерстью, кисточки на стоящих торчком ушах. Каджит. — Какая необычная рыба попалась Карджо сегодня… — протяжно произнёс он мурлыкающим голосом. Зрачки в зелёных звериных глазах поймали отсвет костра на берегу и сжались в узкие щели.

* * *

В палатке пахло специями, варёным мясом и мокрой шерстью. Авентус, закутанный в толстое войлочное одеяло, сидел на циновке. Его знобило. Сморщенные пальцы с трудом удерживали глиняную миску, полную горячей похлёбки. Мальчик осторожно отхлебнул немного и вытаращил глаза — суп оказался не только горячим, но и обжигающе-острым. — Зейнаби добавила побольше перца, чтобы ты согрелся. — Рыжая каджитка прищурила глаза, внимательно следя за тем, как он пьёт. Каджит, вытащивший Авентуса из озера, привёл его к стоянке торгового каравана, расположившегося за конюшней. Лагерь ещё не спал. Его глава, Ахкари, вышла на шум и, удивлённо всплеснув лапами, утащила мальчика в палатку, на ходу содрав мокрую рубаху и штаны. Карджо зашёл следом и теперь сидел напротив, тщательно вытирая мокрые лапы. — Что ребёнок делает в порту посреди ночи? — поинтересовался он, недовольно топорща усы. — Где твои родители? Авентус опустил голову. Пальцы, сжимавшие глиняные края, побелели. Ахкари, протянув лапу, чтобы поправить сползшее с плеча одеяло, замерла и нахмурилась. — Ахкари не думает, что родители надевали бы на котёнка тяжёлое железо. — Её когти осторожно дотронулись до свежих ссадин на запястье мальчика. — Маленький норд что-то украл и его посадили в тюрьму? — Нет! — Авентус вскинул голову. — Я… Меня наказала Грелод… Она управительница приюта и… Каджиты переглянулись. Отчаяние накатило на него волной. Вот и всё. Сейчас они отведут его к страже, а те вернут в приют. Он зашмыгал носом, отставив миску на пол. — Приют… — шерсть на загривке Ахкари встала дыбом, — Ахкари слышала о нём… разное. Значит, маленький норд не хочет возвращаться туда? Авентус с надеждой посмотрел на неё: — Пожалуйста, не отдавайте меня Грелод! Она злая, она нас мучает, она… Внезапно, перед глазами всплыла фигурка Мири. Как он мог забыть! Мальчик дёрнулся, схватил каджитку за рукав пёстрого халата, чуть не перевернув миску с супом. — Мири! Она продаст Мири! Нужно помочь, забрать её оттуда! Зейнаби прижала уши, с сочувствием глядя на него. Карджо отвёл взгляд и покачал головой. — Нас не пускают в город, маленький норд, — с горьким сожалением проговорила Ахкари. Она накрыла его руку лапой. — Да и если кто-то из каравана проберётся внутрь — как мы вытащим девочку? Хвала Лунам, что Карджо отправился набрать воды, иначе ты бы уже кормил рыб у самого берега. После этих слов последняя надежда исчезла, Авентус опустил голову, не замечая, как затряслись плечи. Каджитка мягко притянула мальчика к себе. Она так и гладила его по плечам и голове, пока он не обессилел от плача и не уснул, уткнувшись в промокший от слёз халат.

* * *

Караван остался ещё на день — Ахкари ждала посылку, которую нужно было передать покупателю в другом городе. Авентус не выходил из палатки, опасаясь, что его будут искать, выглядывал в щель между пологом. Добрая Ахкари согласилась взять его с собой до Виндхельма: всё равно караван направлялся туда, а спрятать тощего мальчишку в повозке среди тяжелых тюков с коврами и медвежьими шкурами было делом нехитрым. Утром Зейнаби принесла его одежду: сухую, пропахшую костром и показала большую корзину, в которую мальчик мог спрятаться целиком, на случай обыска. К счастью, городская стража обходила стоянку стороной, лишь презрительно сплевывая в сторону чужаков. Карджо и Дро'мараш — палевый здоровяк-охранник с россыпью серебряных колец в ушах — отвечали им одинаково хмурыми, многообещающими взглядами, демонстративно поправляя ремни на доспехах. Немного успокоившись, Авентус забился на циновку в самый угол палатки. За тонкой стенкой звенели монеты и раздавался звучный голос Ахкари: — Товары! Лучшее оружие из дальних земель! Всё по хорошей цене для почтенного господина! Покупателей из города приходило немного, но с каждым из них каджитка торговалась отчаянно и долго, получая от этого явное удовольствие. В самые азартные моменты её голос вибрировал и срывался на глухое, довольное мурчание. Мысли мальчика то и дело возвращались к приюту, к Мири. Авентус постарался отвлечься, разглядывая товары, разложенные в корзинах и сундуках. Чего здесь только не было: яркие ткани, низки бус всех цветов и размеров. Мальчик осторожно потрогал меч в красивых узорчатых ножнах и испуганно отдёрнул руку, когда в палатку кто-то вошёл. Карджо усмехнулся, увидев его панику. — Котёнок должен лезть повсюду, иначе он вырастет глупым и трусливым. — Зелёные глаза лукаво сверкнули. — Но Ахкари будет ругаться, если увидит беспорядок. Он положил мешок, принесённый с собой, в угол и двинулся обратно к выходу. — Если увидит, — подмигнул он, прежде чем исчез за пологом. Облегченно выдохнув, Авентус уже смелее полез к корзинам. Одежда, части брони, резные шкатулки... Из одной коробочки пахнуло такими резкими специями, что мальчик поспешно захлопнул крышку, зажимая нос ладонью. Не хватало ещё расчихаться на весь лагерь, тогда Ахкари точно будет ругаться. Внезапно его внимание привлёк жесткий кожаный уголок, торчащий из-под куска грубой мешковины. Наконец-то хоть что-то интересное. Оглянувшись на вход, Авентус воровато вытащил потрёпанный томик и поглубже забился в щель между рулонами тканых ковров. Позолоченные буквы на переплёте наполовину осыпались, ему удалось разобрать лишь: «...ая... ...матушка». Мальчик разочарованно сморщил нос — наверняка какая-нибудь скучная чушь: колыбельные или сказки для малышей. Но всё-таки перевернул плотную пожелтевшую страницу. И прикипел к ней взглядом с первых же строк. Затаив дыхание, мальчик вновь и вновь проводил пальцем по строкам, беззвучно шевеля губами. Итак, ты хочешь призвать Тёмное Братство? Хочешь чьей-то смерти? Молись, дитя. Молись, и да услышит Матерь Ночи твои молитвы. Тебе предстоит выполнить нечестивейший из ритуалов — Чёрное таинство…

* * *

Путь до Виндхельма занял больше недели. Первые дни Авентус почти не вылезал из повозки, то и дело оглядываясь назад: ему чудилась погоня. Когда золотые леса Рифтена остались позади, и снег вокруг лёг сплошным ковром, Ахкари напялила на него потрёпанную, но ещё крепкую куртку из оленьей кожи с меховым капюшоном. Она не была похожа на мамин подарок, оставшийся в приюте, и была велика, так что рукава пришлось подвернуть. Но каджитка лишь довольно хмыкнула, осматривая завернутого в мех мальчишку: — Значит, маленький норд не скоро из неё вырастет. Не желая прослыть нахлебником, Авентус усердно трудился в дороге: помогал распрягать и чистить лошадей, собирал хворост для костра. Карджо и Дро'мараш показали ему как поставить простую палатку, где лучше заночевать, чтобы не превратиться в ледышку к утру. Зейнаби, усевшись на козлы, с грустью рассказывала о далеком Эльсвейре. Мальчик слушал её, но мысли его кружили вокруг книги, спрятанной среди тюков. Трясясь в повозке, он гладил корешок сквозь грубую мешковину, обдумывал планы. И хорошо, что каджиты не видели, какой тёмный огонёк горел в это время в его глазах. У конюшен Виндхельма они расстались. Ахкари взяла с Авентуса обещание, что через две недели, когда караван будет возвращаться обратно, мальчик проведает их. На прощание она крепко обняла его и шепнула на ухо: — Пусть Луны хранят тебя, маленький норд.

* * *

Древняя столица ничуть не изменилась за те месяцы, пока он отсутствовал. Всё тот же стылый камень стен, те же ветра, выбивающие слёзы из глаз. Авентус натянул капюшон поглубже, проходя в ворота мимо стражи: меньше всего на свете ему хотелось сейчас наткнуться на Ивара. Оказавшись в городе, он сразу свернул к Торговому кварталу. Те же лавки, те же выкрики торговцев, расхваливающих свой товар… Вот только людей было меньше чем обычно, и почему-то среди покупателей почти не было женщин. Мальчик просочился между двумя мужиками, спорящими из-за цен на волчьи шкуры, и оказался у знакомой двери. «Белый флакон». Лавка встретила его знакомым запахом сушёных трав. Квинтус за прилавком отмерял на весах болотные стручки для невысокого лесного эльфа, закутанного в роскошную медвежью шубу. Алхимик бросил мимолётный взгляд на мальчика, но тут же вернулся к своему занятию. Отойдя в сторону, Авентус сделал вид, что рассматривает склянки с зельями на продажу. Сверху, из жилой части, донёсся надрывный кашель — похоже, старику Нурелиону стало совсем худо. Когда покупатель расплатился и вышел, Квинтус окликнул мальчика. Тот повернулся и, чуть помедлив, снял капюшон. — Ави! — ахнул алхимик и бросился к нему, чуть не свернув на пол миску с икрой рыбы-убийцы, стоящей с краю. Он выскочил из-за прилавка и схватил Авентуса за плечи, вглядываясь в лицо. — Это и правда ты! Мара милосердная! Как ты здесь оказался? — Я… я сбежал из приюта. — опустил взгляд мальчишка. От искреннего беспокойства Квинтуса слёзы сами навернулись на глаза. — Сбежал? — переспросил алхимик, отпустив его, — Но почему? Ави, что там такое произошло? Вместо ответа, Авентус стащил куртку, прикрыв полой спрятанную книгу. Он закатал рукава рубахи и показал тонкие белёсые следы от кандалов. — Она ужасная, Квинтус. Там… там ужасно. Эта Грелод, она… она… — дыхание перехватывало, и мальчик трясся, не в силах рассказать о том, что же произошло, — Мири… её продали, понимаешь?.. — Продали? Кого продали? — алхимик непонимающе смотрел на него, — Ави, да что случилось? Из-за потолка снова донёсся кашель — на этот раз такой тяжёлый, что Квинт невольно вскинул голову, прислушиваясь. Шаги наверху были слабыми, шаркающими. — Квинт! — прохрипел сверху раздражённый голос Нурелиона. — С кем ты там лясы точишь? Принеси настойку чертополоха, у меня... кхе-кхе... в груди горит! — Сейчас, учитель, уже иду! — крикнул в ответ алхимик. Он повернулся к Авентусу, поспешно натягивающему куртку. — Слушай меня, Ави. Грелод... эту каргу убить мало за такое. Но ты сбежал. По закону, если стража узнает, что ты в городе, они... они вернут тебя обратно в Рифтен следующим же обозом. А если они найдут тебя здесь, то Нурелиона оштрафуют, лавку закроют. Понимаешь? Старик этого не перенесёт, он и так едва дышит. Квинт заметался по лавке, схватил с полки завернутый в чистую тряпицу кусок хлеба и половину круга козьего сыра, сунул еду Авентусу прямо в руки. — Тебе нельзя здесь оставаться, Ави. Сделаем так: беги в свой дом. Я пытался объяснить управителю, что ты попросил меня присматривать за ним, а тот и слышать ничего не хотел. Дверь забили досками, но… Ты же помнишь то окно на первом этаже? Створку всё ещё можно открыть, если подцепить щеколду. — он протянул мальчику старый нож с истёртым лезвием. Авентус молча кивнул, пряча его в карман. — Квинт! Где тебя даэдра носят?! — снова донеслось сверху, и на лестнице показалась худая тень старика. — Приходи сюда, я помогу с едой и дровами. А теперь беги. — одними губами шепнул алхимик и рванулся к полкам за настойкой. Авентус не заставил себя ждать. Он резко натянул капюшон, потянул на себя тяжёлую дверь и выскочил на морозный воздух Торгового квартала. Дверь и впрямь была надёжно заколочена досками, а по улице время от времени проходили прохожие. Авентус выждал, пока улица опустеет и рванул за угол, к окнам крошечной гостиной на первом этаже. За следы он не переживал: в Виндхельме редкий день обходился без снегопада. Вот и сейчас метель закружила в воздухе крупные белые хлопья — через десять минут не останется даже намёка на то, что кто-то забрался внутрь. С щеколдой пришлось повозиться, но вскоре ставня поддалась и открылась с тихим скрипом. Дом встретил его холодом и запахом пыли. Вещи остались на своих местах, небогатая обстановка не заинтересовала ни управителя, ни воров. Мальчик поднялся наверх и уселся на кровать, погладив плотное шерстяное одеяло. — Мам… Я вернулся…