У нас отравленная кровь

Вилка проткнула картофелину. Царапнула по дну тарелки — Что делали на выходных? - это говорила Ребекка Кроссли. До слуха донесся только скрип. «Ну» — сказала себе Мэл — «Ешь» Пищевод сжался от маслянистого запаха картошки. Такого обычного, как и все вокруг. Почему коллеги говорят? Речь стала для Мэл странной вещью после того, что было в воскресенье. Было вчера. — Я был в заповеднике, смотрел на лосей. В этот раз подснял такого красавца. - это говорил Джерри? Застенчиво, как всегда, заложив руки за спину. — А ты? Весело прошли выходные, Мэл? - Ребекка посмотрела на нее. Казалось, ее зеленые волосы и пирсинг в носу теперь ничем не выделяются.— Без обид, но выглядишь помятой. - это Ребекка сказала так же искренне, как делала все на свете. — Ага. - вилка заскребла дно. Желудок будто превратился в трубу — бесчувственную, но готовую взорваться. — Ты куда? — Мне нехорошо... - Мэл вышла в коридор. Ее чуть не стошнило. Не от еды, а от чего-то другого. От какой-то мысли или чувства. Взгляд уперся в стену. Наверное, такая же отделяла Мэл ото всех. «Я должна найти Лоуренса. Иди, Матильда. Вперед, по коридору». *** — Бекка! - крикнула Мэл вслед фигуре. Голова обернулась. — Чего, Мэл? - ответила Ребекка, не идя ей навстречу. Они стояли посреди коридора. Ребекка шла в лабораторию, а в десятке метров от нее семенила Мэл. — Где Лоуренс? Ребекка все еще не подходила. Мэл вдруг поняла: она работает здесь два года и ничего не знает о коллегах, об этой женщине — смешливой и грубоватой. —Да он сегодня звонил Константину. Сказал, болеет. - Ребекка обнажила зубы. — Подозреваю, в обнимку с бутылкой чего-то крепкого. Некоторые в лаборатории считали, что Лоуренс попивает, хоть тот и не был похож на алкоголика. — Точно? - Мэл приблизилась. — Не уверена. - Кроссли подняла бровь. — Мне нужно знать, понимаешь. - с деланым равнодушием сказала Матильда. Кроссли шагнула навстречу, но остановилась, будто натолкнувшись на преграду. — Ничего с ним не случится, Мэл. Попьет и перестанет. — Не знаю, Ребекка. Я ничего не знаю. На секунду Мэл захотелось улыбнуться так же, как в кабинете. Но затем она осознала: что, если... Нет, с Лоуренсом может произойти, и, наверное, произойдет все, что угодно. Что, если сейчас он уже висит в петле или лежит со вскрытыми венами? И что тогда с Лонгином. Ребекка уже удалялась. Мэл долго, долго смотрела ей в след. Пока кто-то из лаборантов не окликнул ее и не спросил, что случилось. *** Лоуренса не было. Один день. Второй. Третий. Четвертый. Ко вторнику его не упоминали в разговорах. Жизнь продолжалась, шла как и прежде, только все в ней казалось далеким и лишенным смысла. Каждый день Мэл покупала обед и пыталась его съесть, но не могла. Каждый день ее спрашивали, что происходит, и она все-таки начала отвечать своей странной, торжествующей улыбкой. Было в ней, в этой улыбке нечто неуловимое. Вопросительное. Мэл не спала. Это началось в тот вечер, когда она вернулась от Юргенсонов. Вернулась...Как будто из гостей. Мэл помнила, что стояла в подворотне и смотрела в небо. Затем каким-то образом оказалась дома — в месте, которое так называла. Она легла на кровать и смотрела в потолок всю ночь. Так было и завтра, и послезавтра. Она почти не чувствовала нехватку сна. Не было даже галлюцинаций, как будто телу просто надоело спать, и оно решило: не буду больше. И есть я не буду, и пить буду редко, пару глотков. Мэл побледнела, под глазами у нее появились синяки. Но она забывала смотреть в зеркало, и не видела ничего подозрительного. *** В виварии был едкий крысиный душок — прелая подстилка, шерсть и моча. На входе Мэл качнуло от запаха. Лоуренс рассказывал, что Клэр пахла так же. Мэл остановилась на пороге и принюхалась. Ей хотелось и не хотелось это сделать одновременно. Ноздри ее раздулись, она вытолкнула воздух. Не такой уж и ужасный запах. Неприятный, но труп бы пах хуже. Мэл вытерла руки о халат. Забыла, что они в перчатках. Что ей надо сделать? Кажется, привить крыс — монотонная работа. Она склонилась над виварием. Запах ударил в нос, и Мэл замутило — по желудку прошла судорога. И исчезла бесследно. Мэл справится. — Крыски, ко мне! Каждая крыса была занята своим делом. Одна, по имени Мистер Собака, чесала лапкой за ухом (поэтому ее так и назвали). Другая что-то ела. Некоторые спали. К краю клетки подбежала Икра — толстая, холеная крыса, любимица лаборатории. Она мне и нужна, подумала Мэл. Достала ее и зафиксировала. Икра вытаращила глазки, оправдывающие кличку. Мэл поднесла иглу к крысиному боку. Она не воткнулась. С удивлением Мэл смотрела, как шприц вывалился из пальцев и разбился об пол. Осколки разлетелись. Холодно поблескивающие под светом лампы, они валялись у ног. Мерцание их становилось все ярче, пока не ослепило. А потом — стало темно. Хорошо, спокойно. *** Наглые пальцы выдернули ее из темноты. Мэл разлепила глаза и увидела взволнованную Ребекку. Она-то и похлопывала Мэл по щекам. В комнате пахло нашатырем. Над Мэл нависали лица ученых. На них застыла смесь любопытства и страха. — Разойдитесь! - рявкнул Бергман и появился в поле зрения. Лица расступились. — Мисс Ниман, как вы? — Ей уже лучше. - ответила Ребекка. — Правда, Мэл? Матильда что-то промычала и подняла голову. — Как так вышло? — Не знаю, Константин. - голос Мэл был еще глух. — Она упала в обморок, когда я была в комнате. Чуть в осколки не свалилась. - Ребекка показала на разбитый шприц. В клетке шуршали крысы. В том числе и Икра — довольная, что избежала укола. — Идите-ка домой, голубушка. - Константин похлопал Мэл по плечу. — А вам, мисс Кроссли, спасибо, в том числе и за нашатырь. Так неожиданно завершился рабочий день Мэл. Уходя из лаборатории, ссутулив плечи, она не чувствовала одного. Пристального взгляда Ребекки. *** На следующий день Лоуренс вернулся. Казалось, он тоже был в обмороке, но тело его двигалось и изредка разговаривало. Мэл не боялась его. Только не после его истории. Но и заговорить с ним она не могла, не могла к нему подойти, не могла поймать момент, когда никого рядом не будет. После вчерашнего случая Мэл как будто пришла в себя. К ней вернулся аппетит, только сна — не было. Теперь она поглощала пищу без интереса, быстро, как будто если поест медленно, то пропустит что-то важное. Наощупь отправляла вилку или ложку в рот. Украдкой следя за Лоуренсом. Он не ел. Их стали сторониться. Причин для этого вроде и не было. Лоуренс не слишком изменился: просто стал еще мрачнее. Мэл тоже. Но сотрудники лаборатории чувствовали, не понимая этого — у Лоуренса и Мэл есть тайна. Они отделены ото всех, как и всегда, но теперь они не одиночки. Они связаны тайной. И эти неощутимые узы отпугивали. *** Лоуренс заговорил первым. Случилось это в понедельник следующей недели. — Привет. - бросил он в никуда. Мэл поняла: это ей. Кому еще? — Привет. — Мы встретимся на третьем этаже. В обеденный перерыв. - Лоуренс спокойно посмотрел на нее. — Ладно. Говорили они на ходу, торопливо, как будто обсуждали неотложный вопрос. Только Мэл не покидало ощущение тайны — она была в каждом слове, в каждом звуке голоса, который непроизвольно садился до шепота. *** Третий этаж как всегда был пустынным местом. Мэл и Лоуренс отправились туда разными путями, почему-то боясь друг с другом пересечься раньше положенного. Лоуренс вел ее в глубь коридора, заканчивающегося тупиком. Мэл послушно следовала. Оба они смутно чувствовали и понимали: никто не должен их заметить. — Здесь. - Лоуренс остановился, обернулся. Лицо его было непроницаемо. — Я ждала вас. — Меня пять дней лихорадило...Я и сейчас болен. - Мэл заметила капельки пота на его лбу. — Это нервное, не обращай внимания. Лоуренс нагнулся, обдавая ее запахом кофе. Зашептал в ухо. — После смерти Клэр я тоже температурил. Мэл вслушивалась в каждое слово с таким же спокойным, сосредоточенным лицом как у Лоуренса. — Что вы хотели сказать? - почти беззвучно спросила она, взяв Лоуренса за рукав. В полутьме они стояли как любовники. — Ты хочешь его исследовать? Говори мне. - Лоуренс за секунду сделался страшным. В его дыхании Мэл уловила запах болезни. — Хочу. Вы не убьете меня. - она не была в этом уверена. — Ты права, я трус, я не смогу. - слышно было сердцебиение Лоуренса. Вместе с этим в его теле происходила какая-то огромная, страшная работа, но Мэл не знала, какая. — Я не смогу без твоей клятвы. Клянись, что никому не расскажешь. И он опустился на колени перед ней — маленькой, закутанной в свитер. — Я уже клялась, Лоуренс. - Мэл качнула головой. — Ты можешь ходить к нам, но, умоляю, никому не говори, это смерть, что для меня, что для него. — О, как мило. Голубки свили любовное гнездышко! - раздался голос Ребекки. Она стояла поодаль. Мэл выпустила рукав Лоуренса. — Мы обсуждаем диссертацию. — Вижу, в такой позе хорошо обсуждается. - сально улыбнулась Ребекка, а затем ушла. Лоуренс закрыл лицо руками, не вставая с колен. — Как всегда лезет в чужое дело. Когда-нибудь ее за это грохнут, помяните мое слово. Они вернулись в лабораторию молча и по отдельности. *** Все сотрудники получили приглашение. Аккуратный листок гласил: «в субботу, 19:00, состоится вечеринка...». Повод был прост — шестидесятилетие Большого Константина. А организатор очевиден. Ребекка Кроссли. Сам Константин предпочитал провести юбилей на семейном застолье, а не в баре. Лоуренс сразу же выбросил приглашение. Мэл показалось, Ребекка фыркнула, глядя на это. *** Было два варианта: целую ночь сидеть дома и пытаться заснуть, или же — провести это время среди людей. И алкоголя. Мэл пила редко, но сегодня не удержалась бы. Ей надо отвлечься. К полвосьмого она была у входа в бар. Открыла дверь. Музыка ударила по ушам, в нос вошел запах спирта и десертов. По привычке Мэл искала глазами Лоуренса. Хоть и знала: того нет. Он сидит с Лонгином. И от этой мысли захотелось выпить. Она купила стакан чего-то и сделала глоток. Потом еще один. Облегчения пока не было, но Мэл надеялась — скоро появится. Не чувствуя вкуса, она пила уже второй шот. Ребекка окликнула: — Мэл! Вечернее платье! Тебя в нем не узнать! - Ребекка подошла к ней, раскрасневшаяся, уже пьяная. — Сегодня принарядилась. - Мэл поправила юбку. — Идем к нам. Вон, Джерри показывает фокусы. *** — Какая прелесть! - Ребекка хлопала всякий раз, когда Джерри вытаскивал из колоды загаданную карту или пролезал рукой сквозь бумагу. — Ага, забавно. Алкоголь наконец-то проник в мозг, и Мэл успокоилась. Стоящий на коленях Лоуренс стерся из памяти. Как ни в чем не бывало Мэл о чем-то болтала с Ребеккой и даже хохотала над глупыми шутками. Как и все вокруг. Новые стаканы выпивки точно они шли по невидимой дорожке — прямиком в пальцы Мэл. Она захмелела окончательно. Все вокруг превратилось в красивые, будто предобморочные пятна. Ребекка перекрикивала толпу. Прямо в ухо Мэл, а та отшатывалась с воплями и смехом. Вопрос долго до нее не доходил. А был он внезапным: — А что у тебя случилось с Лоуренсом? Я вас видела! Он на колени встал! Мэл не испугалась. Она повернулась и четко сказала: — Ни. Че. Го. — Как так ничего? С ничего даже мухи, ик, не летают. Ну, скажи, скажи. - Ребекка дергала воздух, очевидно, думая, что у платья Мэл есть рукава. — Ну пожалуйста! Мэлли! - канючила она. Постепенно Мэл осознала смысл ее вопросов. Пятна вокруг потемнели, стали непонятными и угрожающими. — Да ничего у нас нет, я не читала ничего... — Ну ты что-то скрываешь, ну по секретику...На ушко... Мэл выбежала в коридор — он вел к туалету и курилке. Разум ее был пуст, но тело боялось. Ребекку ли? Кругом так темно. Когда пятна стал чернее стен, Мэл привалилась к стене. Отдышаться. Тут ее нагнала Ребекка. — Скажи секрет. - паясничая, Ребекка упала на колени. Схватила Мэл за платье. Держала, как на поводке. Вдруг Мэл почувствовала: Ребекка трезвее, чем кажется. — Пусти! Она вырвала подол. Беги, беги, вперед по коридору, да, господи, повторяла себе Мэл, пока неслась прочь от Ребекки. *** Никого не было. Я одна, подумала Мэл. Свет в уборной не горел. Мэл не могла найти выключатель — слишком бесчувственными были пальцы. Качаясь, она подошла к раковине и оперлась на нее. И посмотрела в зеркало. В нем было светло, как днем. Странное свечение заполняло мир за стеклом. Так сияли осколки, когда Мэл падала в обморок. В зеркале была женщина. Стояла, высокая и сильная, одетая с иголочки. Смотрела своими голубыми глазами. Светлыми и непрозрачными, как у Медузы Горгоны. Она держала младенца. — Я не хочу...Они правы, у нас отравленная кровь. - шептала Мэл. Пальцы скребли кран, словно живую плоть. Мэл знала: младенец видит ее и слышит. Пусть у него всего один глаз по середине лица — такой же голубой, как у женщины. Пусть у него неправильные, большие уши, сросшиеся под подбородком. Нет. Не у него. У нее. Ребенок был девочкой. И тогда Мэл закричала. *** Кто-то вошел. В следующую секунду Мэл почувствовала объятие и от этого испугалась сильнее. — Ты чего, Мэл? Что случилось? Мэл села на пол и уткнулась в свои колени. — Ты словно призрака увидела. - сказала Ребекка. Мэл тряслась. Кожа похолодела, словно ее все еще касались лучи того света. Зубы застучали. — Своего брата. Или себя. - Мэл снова спрятала лицо. Из горла вырвалось подвывание. — Тише-тише. - Ребекка гладила ее по волосам. Мэл ничего не видела и продолжала плакать. Она не знала, почему плачет — от страха, горя или отчаяния. Наверное, от последнего. — Пойдем назад, Мэл. Ты просто перепила...Это паническая атака, ничего, со мной тоже такое случается. Ребекка помогла ей встать. Слезы Мэл уже высохли, но она еще всхлипывала и постанывала сквозь зубы. Затем затихла и сама пошла прочь. Ребекка — следом. Поддерживая за локоть. Мэл теперь не ощущала опьянения. *** У зала Мэл остановилась. Встала на месте и Ребекка. — Что, ик, такое? — Ты веришь в бога, Ребекка? - Мэл развернулась. Красноватый свет из помещения отражался в ее глазах. — Совсем помешалась...Нет. - она ответила, будто тоже протрезвев. — И я нет. У тебя есть любимый святой? — Нет же. Пошли, Мэлли, ты не в себе. - Ребекка потянула Мэл. — А у меня есть. Лонгин Сотник. - Мэл улыбнулась, нет — она оскалилась. — У меня с ним много общего. И я должна, слышишь, Бекка? - Мэл посмотрела на нее так, что она нервно засмеялась. — Я должна его снова увидеть.