Мы встретимся на Барроу-стрит

Она представляла это так много раз, что почти не удивилась, когда оно произошло наяву. Пахло катастрофой. Кокосовые Ребеккины духи витали в воздухе, оседали на волосы и плечи Мэл. На рабочее место Лоуренса— стол, бумаги, компьютер...Взломанный компьютер, на котором были те самые файлы. Ребекка не потрудилась хотя бы свернуть их. Мэл долго разглядывала затылок Лонгина на фото, чувствуя, как парфюм впитывается в ее кожу. Они прокатились на оползне. Вот что было ожидаемым концом. Но почему сегодня? Почему нельзя выгадать еще мгновение жизни, глоток воздуха? Лаборатория была почти пуста. Только где-то мыла пол уборщица, поскрипывая тряпкой, и от этого звука заболели уши. Словно в них засунули проволоку. Чем дольше Мэл смотрела на фото, тем меньше становилось воздуха. Нет, она не задыхалась, она забыла, как дышать. Хотелось сжаться, стать плоской, как смятая коробка. Оказаться в вакууме. Скрип-скрип. — Ты здесь. Легкие сдавило, кокос и был этим вакуумом, проникающим повсюду. На пороге стояла Ребекка. Мэл не обернулась, узнала по голосу. — Я рылась несколько месяцев. - продолжала Ребекка. — Потратила уйму сил. - судя по звуку, она потерла ладони и перемялась с ноги на ногу. — И что за? Мэл обернулась и прищурилась, как будто плохо видела. — И, господи, что за хрень? - сказала Ребекка. — У меня в голове не укладывается. Это не человек. - она посмотрела почти умоляюще. — Откуда это...существо у Лоуренса? - Ребекка усмехнулась — звук вышел сиплый, будто у нее болело горло. Она переступила через порог кабинета — тоже как-то неверяще, как будто ждала приглашения. Воздух ворвался в легкие Мэл. Она закрыла своим телом компьютер, словно это еще могло что-то изменить. — Не приближайся. — Что он? Прошу, скажи. - Ребекка не моргала. И вдруг Мэл узнала — да, Ребекка тоже была одержима, парила над землей, разрывалась от желания знать. — Это не человек. - повторила она тонким голосом. — Он человек. - сказала Мэл. И удивилась. Она забыла, что люди говорят. Слова Ребекки казались собственными мыслями. — Нет, Матильда. Но я хочу понять, что он. Почему ты к нему ходишь? По этой же причине! Мэл выставила руку вперед. Ребекка натолкнулась на нее и пошла дальше, напролом. Локоть Мэл не сгибался. Ребекка же давила грудью. Руке стало больно: она упиралась прямиком в ребра. Наверное, Ребекка бы сломала ее своим телом. Если бы вдруг она не сжалась в кулак и не ударила в лицо напротив. Ребекка взвигнула. Пальцы Мэл смяли нечто теплое и податливое — то был нос. Перед глазами плыло, и Мэл думала: это от дыма. Я горю, я плавлюсь. Ребекка разложилась на зеленые и красные волны. Мэл все еще чувствовала ее нос под своей рукой. Как он хлюпнул, смятый, раздавленный. Ребекка продолжала стонать. Красные волны хлестали из нее — маленькие, но заметные. Она выругалась. Мэл осела на пол. Зрение постепенно к ней вернулось, но все было мутным, как у новорожденного. Скрип-скрип. Уборщица в коридоре терла пол. Ей было все равно и на лабораторию, и на Мэл с Ребеккой. И уж тем более — плевать на затылочные глаза. Ребекка все еще держалась за нос. Она загнусавила, выругалась —с силой, отплевываясь от крови. Обозленная, растрепанная. Волосы казались еще ярче. Ребекка посмотрела на пальцы с каким-то любопытством, таким привычным для ученого. Мэл это было знакомо. — Ненормальная...Мы встретимся на Барроу-стрит. У дома Лоуренса. - это звучало как утверждение. — Сегодня, в пол девятого утра. На часах было семь утра. — Или что? - Мэл подняла голову. Машинально почесала подбородок окровавленной рукой, оставив длинную отметину. — Или я позвоню в полицию. Решай. *** — Лоуренс! Возьми трубку! - Мэл стиснула телефон так сильно, что рука заныла. Та самая, с разбитыми костяшками, которыми она ударила Ребекку. — Лоуренс! - взвизгнула Мэл. Она стояла посреди улицы. Кто-то на нее посмотрел и тут же стыдливо отвернулся, пошел по своим делам. — Лоуренс, ради бога, ответь мне! - Мэл набирала снова и снова. Шли длинные, насмешливые гудки. Телефон нагрелся в руках. — Пожалуйста... - шептала она. Слезы брызнули из глаз, потекли по лицу. А вокруг все еще пахло кокосом — едким и несвежим. Мэл чувствовала его, даже когда не дышала, беззвучно плача. Ноги помнили дорогу. Вперед. Мир стал таким же узким, как тот больничный коридор. Ей нечего делать и некуда бежать. Вперед. *** Лоуренс не перезванивал. Почему-то Мэл была уверена, что он вообще никогда не берет трубку. Не возьмет даже в такой ситуации...Но он не знает, ничего не знает. Если Ребекка сейчас в лаборатории, то он с ней кисло поздоровался, перекинулся парочкой слов и пошел работать. За своим развороченным компьютером. Его, наверное, хватит удар. Но Мэл уже была слишком далеко от лаборатории. Она взглянула на время. Без двадцать восемь. В темном экране отражалось опухшее, неузнаваемое лицо. Разве это все происходит с ней? Она успевала на Барроу-стрит. Мэл ускорилась еще сильнее, хотя все ее тело протестовало. Легкие то и дело сжимались, как смятые пакетики сока, в голове было пусто. В небе созревали грозовые облака, наливались темнотой. Одно из них висело над Барроу-стрит — бросало тень на идеальные газоны и веранды. Мэл перешла на бег, она раскрыла рот и побежала, дыша, как собака. Работая ногами и руками. Каждой мышцей и клеткой. Вот Мэл приблизилась к дому Юргенсонов. Как же ей захотелось ослепнуть — чтобы не видеть Ребекку. Ее фигура становилась ближе и ближе, и, казалось, сейчас Мэл в нее врежется. — А вот и ты! - крикнула Ребекка. Она опередила Мэл. Как всех и всегда. — Ты опоздала на десять минут. Мэл с трудом затормозила. Она задыхалась после долгого бега. Опоздала, опоздала. Это слово колотилось в мозгу, как второе сердце. — Я же...бежала. - выдохнула она. Мэл плохо осознавала события последнего часа. Но телефон все еще не остыл. — Улитки тоже бегают. Просто в своем понимании. - Ребекка улыбнулась. Не смотря на это, она была бледна, да и улыбалась странно, не весело. — Что тебе теперь надо? - Мэл расставила ноги пошире, чтобы не упасть. Туча над ее головой раздалась вширь, отрастила сочные кудрявые бока. Того гляди рухнет от собственной тяжести. Прямо на Мэл и Ребекку. Может, так лучше. — Мэл. - над головой проплыл шепот, не добрался до тучи и стих. Это был Лонгин. Ребекка его не замечала. Глаза Мэл выпучились, весь мир сузился до одного лица, маячащего в окне. В последнее время Лон осмелел и иногда стал приветствовать Мэл заранее. — Что с тобой? Мэл молчала и дико смотрела на Лонгина. Тот уже хотел отойти, но Ребекка развернулась. Снова выиграла в эти бессмысленные поддавки с заранее ясным финалом. — Это кто? - спросила она с удивлением. Вопрос был таким же бессмысленным. Как и все происходящее. — Это он, да? Ты меня слышишь? Ребекка округлила брови. — Да. Он. — Я хочу посмотреть. - сказала она таким же тоном, как говорила «я хочу пирожное». — Пойдем? — Нет. - выдавила Матильда. — Я ударю тебя. - зачем-то сказала она и перевела взгляд на кулак. — И что? - Ребекка шмыгнула распухшим носом. — Бей сколько хочешь, но я же узнаю, не так ли? - в глазах ее было хорошо знакомое сияние. Оно полыхало, против него невозможно сопротивляться, но Мэл боролась. Хоть и чувствовала — все кончено. — Пусти меня внутрь. — Нет. - Мэл замотала головой. Делала она это странно, так, что зубы стукались друг о друга. — Не вынуждай меня. У-у, ты тоже шантажировала Лоуренса, а теперь хвост поджала? - Ребекка достала телефон. Пальцы застучали по кнопкам. Еще секунда и она позвонит. — Нет! Пожалуйста. - Мэл дернула ее за руку. Телефон перевернулся в воздухе и упал на траву. Ребекка не пыталась вырваться. — Я же почти узнала. Почему ты меня останавливаешь, Мэл? Мы ученые. — Не звони туда! И Мэл, и Ребекка знали, о чем речь — о полиции. Мэл снова посмотрела наверх. Лонгин уже скрылся и захлопнул ставни, задернул штору. Если бы Мэл только могла у него спросить: дома ли Лоуренс?... — Я отведу тебя, но поклянись. Ты никуда не позвонишь. Никому не скажешь. Так они и стояли около калитки. Вокруг никого не было. Люди словно попрятались перед дождем, а он должен был пойти с минуты на минуту. Отчего-то Мэл это чувствовала, хоть и не было других предвестников ненастья — лишь одна эта туча. — Может быть. - вывернулась Ребекка. — Клянись, черт возьми! Первая мысль о том, что она сделает, если...Она появилась у Мэл в ту секунду. Намеком, эскизом к большому и красочному полотну. — Ой, полегче, а то еще взорвешься. Я клянусь. Довольна? Ей нечего сказать. Почва исчезла, Мэл будто шагала по воздуху. Или падала. И, в падении увлекла Ребекку за собой — в дом. *** — Здесь темно. Мэл отворила дверь. Ей едва хватало сил чтобы стоять прямо, но каким-то образом она и Ребекка оказались внутри. Где Лонгин? Тут раздались шаги — Мэл они казались такими же навязчивыми, как скрип тряпки сегодня утром. Мгновение — и Лон вылетел на лестничную площадку. Он стоял напротив Ребекки. И Мэл поняла: оползень продолжается. Рот Ребекки зиял чернотой; она хватала воздух, будто пыталась засмеяться. Брови Лонгина округлились. — Так вот ты какой. - сказала Ребекка. Мэл рванула к лестнице и закрыла собой Лона, вытянувшись на цыпочках, как повешенная. Сверху было слышно его нервное дыхание. — Мэл, что происходит? - Лон навис над ней. Его сразу стала колотить дрожь. — Объясни ему, давай. - выкрикнула Мэл. — Что я должна объяснить? - голос Ребекки звенел, по стенам дома будто били молоточком — маленьким, но смертельным. Лон положил Мэл руку на плечо. — Все! - всплеснула руками она. — Он нормально выглядит спереди, даже миленький, но что у него сзади? — Уйди отсюда. Ты получила, что хотела. - Мэл не замечала, что говорит точь-в-точь как Лоуренс. — Нет, Мэл. - сказала Ребекка и достала телефон. Кажется, только рука Лона не давала Мэл упасть. В ее глазах потемнело. Мозг невольно сосредоточился на ощущении ладони — влажной от страха, оставляющей пятно на одежде. Мэл зашатало. Ступеньки то приближались, то отдалялись. Как и Ребекка. Но вдруг та...побежала. Мэл с трудом сообразила, что она бежит к ним. Два прыжка — и Ребекка преодолела лестницу, оказалась лицом к лицу с Лонгином. Ее волосы хлестнули Мэл, забились ей в рот. Вот бы дернуть за них, подумала Матильда. Но уже было слишком поздно. Колебание воздуха говорило об одном: Лонгин отшатнулся. Где-то за спиной Мэл он вскрикнул, рука его взмыла да так и не вернулась на место. Зеленые волосы скользили по лицу, закрывали глаза. Ни о чем не думая, Мэл дернула их — дернула толстые, податливые пряди. Раздался вой. Мэл не слышала его. Ей руководила одна цель: не дать Ребекке увидеть. Воздух прорезало ругательство. Мэл не узнала слово, только поняла: кричит Лон. Не отпуская пинающуюся Ребекку, Мэл развернулась. И в ту секунду Лон завалился на бок. Он споткнулся о ступеньку. Задние глаза стали хорошо различимы. *** Лон издал сдавленный, словно удивленный звук. Его рука застыла, не прикрыв затылок полностью — глаза были слишком велики. Они лениво моргнули. Огромные, выпученные, налившиеся кровью, как у глубоководной рыбы или морского гада. И Ребекка взвизгнула. Все ее лицо ходило ходуном, голова мелко тряслась, то ли пытаясь вырваться, то ли склониться. И рассмотреть ближе. Лон повернулся. Казалось, он вот-вот поползет вверх по ступеням, подтягиваясь, обдирая кожу...если бы только мог пошевелиться. — Это существует? - она вдруг ощупала себя: лицо и тело. Затем рассмеялась звонко и крикливо. Голова Лона упала на ступеньку со стуком. — Ниман, или мы сумасшедшие, или это не человек. Из ее разбитого носа вытекла капля. Бесконечно долго она тянулась к полу, черная в полумраке. Как-то незаметно, пока Мэл следила за каплей, Ребекка вывернулась. Остались лишь клоки волос. — Что ты? - Ребекка села на пол рядом с Лоном. — Человек. - выговорила Мэл. У нее получилось «че-еоек». — Нет, Матильда. Нет. - Ребекка покачала головой и достала телефон. Набрала 9-1-1. Пузатая девятка и тощие единицы, вдруг вспомнилось Мэл. Так говорил Лоуренс? Время растянулось, как нерв. Мэл долго бросалась к Ребекке, выхватывала телефон из жестких пальцев, царапалась о маникюр — и каждый порез был как от пилы. Но Ребекка не отпускала. Она протиснулась между перилами и Мэл, побежала вниз. Мэл — следом. Прыжок со ступенек был достаточно долог, чтобы считаться полетом. По ковру — в гостиную. Вперед, по коридору. Зеленые волосы взметнулись, и Ребекка упала. Мэл свалилась на нее, вцепилась в руки — те держали телефон еще крепче. И пытались ввести номер. Мэл не слышала, как прибежал Лонгин. Он не решался их разнять, точно чувствовал, что между ними вклинилась опасная сила. Завопив, Ребекка нажала кнопку вызова. Мэл не помнила, как выдрала телефон. Что-то хрустнуло, и она не понимала, что именно. Возможно, ее разум. Мэл горела, горел заживо ее мозг, пламя обволакивало тело и въедалось внутрь. Это было в стократ сильнее, чем на парковке. Мэл подняла руки и била, как первобытная охотница, и огонь брызгал на лицо. Чавкающий звук оглушал. Телефон врезался в зеленые волосы, в висок, прикрытый ими. При каждом ударе Мэл кричала, срываясь на визг. — Стой! - кто-то попытался ее оттащить. Мэл бы без раздумий его ударила, если бы могла обернуться. — Мэл! Мэл больше не могла держать телефон. Он упал куда-то: стук-чавк. Дальше для Мэл не было жизни, но, сколько бы она еще не сделала вдохов, она чувствовала: этот стук-чавк будет всегда ее преследовать. Ребекка не двигалась. Ее лицо напоминало опухоль — мясную, сочную и бесформенную. И в середине этой опухоли лежал сломанный телефон. Кровь пропитывала ковер. Мэл с трудом отвела взгляд от лица Ребекки, но тут же наткнулась на волосы непонятного цвета, то ли серого, то ли бурого. От крови. А в глубине, в разломе кости, виднелся нежно-сиреневый мозг. Неужели человеческое тело такое огромное? Почему в нем столько красной жидкости, такой же нелепой, как само существование людей? И казалось, что у Ребекки слишком много рук и ног; она разбросала их повсюду; ее слишком много. Она, она, она... Лон скрючился. — Она мертвая! - он давился желчью. Та, казалось, вот-вот брызнет даже из носа. Мэл не покидало чувство, что она продолжает гореть. Лицо жгло. Мэл прикоснулась к нему и взглянула на пальцы: сплошь красные. Нежно-сиреневый мозг. Мэл показалось, что это ей, а не Ребекке разбили голову. — Не притворяйся, Бекка. - Мэл сползла с нее, соскользнула в лужу крови и не поморщилась. — Вставай, встань, встань, встань. - ровно говорила она и трясла Ребекку, все еще лежа. Голова той моталась из стороны в сторону. Мозг стукался о кость. — Вставай, вставай. Лонгин, разбуди ее. Стук-чавк. — Прекрати. - сказала Мэл. — Хватит! Просыпайся. - она похлопала Ребекку по щекам, медленно убирая ладонь, будто та прилипала. Затрясла снова, размазывая кусочки мозга по ковру как по бутерброду. Наконец, Лонгина вырвало. — Какого черта, Ребекка? Вставай! - крикнула Мэл. — Вставай. - плаксиво повторила она.— Прости, я разошлась! Только не звони в полицию! — Она мертвая! Твою мать, мертвая! Как братья. И огонь потух. — Мертвая... - пробормотала Мэл, не узнавая слово, но понимая его смысл. Она оказалась в вакууме, только не в благословенном, а в смертельном. Легкие схлопнулись, мозгу стало невыносимо тесно внутри черепа. Стук-чавк. Стук-чавк. Мэл замычала. Сперва она забыла, что для вопля нужно раскрыть рот. Затем глотнула воздуха, и закричала. Если бы у ее одноглазого брата был рот, он кричал бы точно так же. Никто не заметил, как в комнату вошел Лоуренс.