Низина

Машина оказалась в гараже. Она — старая развалюха, ждущая пинков и ругательств. Но у Мэл не было сил ее бить, пытаться сдвинуть с места. Если бы машина не завелась с первого раза (совершенно неожиданно), Мэл бы легла на пол и пролежала так до приезда полиции. Все движения давались с трудом. Алиса Ниман. Мэл теперь больше похожа на мать, нежели та на себя. В лобовом стекле Мэл видела свое лицо. Казалось, оно все еще забрызгано кровью. Мэл не знала: так ли это на самом деле. Понимала лишь то, что эта грязь останется до самой смерти. Лон все еще был в гостиной. Мэл пришла как раз в тот момент, когда он поднял Ребекку, будто играюче, но отвращение на его лице говорило: нет. Лон переложил труп на диван. В последний момент не выдержал, почти уронил тело и тут же скорчился рядом, переводя дыхание. — Меня тошнит... - сказал он. Затем стал рыскать по комнате — Лон искал, чем накрыть Ребекку, но не замечал пледа на диване. Спустя минут десять возни, Лонгин с треском сорвал штору и накинул ее на тело. Мэл тупо смотрела на него. — Тебя же видно, Лонгин. — Плевать. Я уже вскрыл конверт. - Лон опять заметался. Он не замечал, что бумажка торчит из кармана его джинсов, пока Мэл ее не выдернула. Он чуть ее не зашиб и сам этого не заметил. — Штат N, это же рядом, да? Рядом с городком... - старательно, по слогам читал он и поглядывал на Мэл всеми глазами — Не знаю. - Мэл потерла виски. Сама она ничего не могла прочитать из написанного. Буквы казались бессмысленными. Она понимала одно. Надо уезжать, пока работает машина. *** Снаружи небо было перламутрово-серым. А трава такой же нежной, как и в тот раз. Лон чувствовал это сквозь подошву тапок. Всем телом. Его бросило в дрожь. Он, наверное, упал бы — дурная привычка — если бы Мэл не тащила его вперед слишком быстро. Она запихнула Лонгина в гараж и зашла следом. — Ложись на пол и накройся чем-нибудь. - отрывисто сказала она. Почти каждую секунду Мэл смотрела на свои руки, ее голова качалась, как сломанный аттракцион. Дверь открылась со скрипом. Лон влез в машину. Ему пришлось изогнуться, подтянуть колени к груди, чтобы уместиться. Задние глаза заслезились. В салоне слишком пахло пылью и бензином. Лон больше не видел ничего важного. Лишь по звукам он догадывался, что Мэл суетится, что-то делает. Он слышал, как поскрипывает ее шея при наклоне головы. — Сбоку все видно. - вдруг сказала она. — Я не могу долго накрываться. Глаза, они...раздражаются. Мэл забралась на водительское сидение и шумно дышала, как будто хотела заплакать. — Лонгин. - Лон наконец-то увидел ее лицо, самый краешек щеки. — Ляг затылком книзу. Лон промолчал. Глаза, должно быть, воспаляться еще больше. Но эта мысль приносила ему странное удоволетворение, осознание некой справедливости. Лон перевернулся. Он приподнял голову, но понял, что долго ее так не продержит. Лег полностью — на жесткий, нестираный несколько лет коврик. Глаза уже начинали зудеть. — Именно поэтому я не могу носить парик. - Лон хотел продолжить, но тут же умолк. Мотор зашумел, и машина сдвинулась с места. *** Мэл знала, что руль твердый. Но руки ее отказывались в это верить. Они все еще чувствовали волосы Ребекки. Мэл выехала на улицу. Она редко водила, но знала азы. Газ, тормоз, опять газ. Вот уже и доехали до половины улицы. Сзади сопел Лонгин. Кажется, он укрылся какой-то ветошью, не то пледом, не то большим пакетом. И тут же с шумом отбросил эту вещь. — Пошло оно к черту. - сказал он. Мэл нажала на газ. Ее вел инстинкт: выбраться из города, сбежать в любое место, где нет людей, хоть в лес. Увы, на улицах их было слишком много. Мэл старалась вести аккуратно. Опять же, чутье говорило, что нельзя привлекать внимание. Стоит полицейским остановить машину, и... — Ложись! - закричала она. Руль едва не выскользнул — такими мокрыми от пота были ее руки. — Что случилось? Лон снова накрылся. — Какого черта ты сидишь затылком к окну? — Мне неудобно! Но, поймав взгляд Мэл, Лон прижался к полу. Мэл посмотрела в зеркало заднего вида. Там была мать. Ее голубые, налитые кровью глаза — совсем как в дни беременности. Мэл выпустила руль, и машина вильнула. — А-а-а! Ты сдурела? - зашипел Лонгин. К счастью, они никого не задели и ни во что не врезались. Им вслед просигналил только один автомобилист. Очевидно, он возмущался. — Мэл! - Лон приподнялся на руках. Он понял, что криво прижимает к затылку какой-то пакет. Наверное, все видно, но раз так, почему их еще не остановили? Мэл начала всхлипывать. Она вела машину, не сбавляя скорости, и Лону стало еще страшнее — он чувствовал первобытный, тошнотворный ужас при мысли о том, что они едут. Машина и земля движутся неизвестно куда. Скоро они столкнутся. Днище автомобиля гулко дребезжало. Мэл заплакала в полный голос, жалко и тонко. Лон привстал. Его мотнуло на повороте, но он удержался, зацепившись за кресло. Да, в следующий раз он не устоит. Лон почти ждал этого мгновения. Во всяком случае, все бы закончилось. Ему хотелось плакать. Но стоило взглянуть на Мэл — и слезы испарились. Лон упал на пол, не издав не единого звука. Мэл оскалила зубы. Мускулы ее лица вздрагивали, как при бешенстве. А из глаз — из воспаленных глаз текли слезы. И так свирепо она выглядела, что казалось: внутри нее тонко и жалко плачет другой человек, умерший вместе с Ребеккой. А может, задолго до убийства. Лон, закрыв глаза (даже, кажется, задние его послушались), шарил пальцами. Рука легла на ногу Мэл — на единственное место, до которого могла дотянуться. Как единственное возможное утешение. — Спасибо. - прошептала Мэл. *** Перед ними были бескрайние и гладкие поля. Кое-где росли деревья, кое-где поднимались холмы, тоже будто выровненные шпателем. Когда Мэл и Лон выехали из города, путь стал простым. Гнать на восток по прямой. Рано или поздно они доедут до того городка, возле которого ранчо. Рука Лона затекла, лежа на ноге Мэл. Он все равно не убирал, не понимал, как это сделать — до того Лонгина завораживали поля. Хотелось и остаться тут жить, и бежать со всех ног. Обливаясь потом, Мэл и Лонгин продрались сквозь городок. Выдохнули, когда снова увидели лес. Теперь был только он, такой же, каким Лонгин его запомнил. Поля давно закончились. — Мы приехали. - сказал Лонгин. — Дядя написал, что дальше надо идти пешком, не сходя с тропы. Мэл остановилась не сразу. Она доехала до самой кромки леса, точно хотела в него зарыться. Потом робко нажала на тормоз. Мэл взглянула на Лона. Слезы на ее лице уже высохли. Лон с трудом убрал руку. Она помнила жесткую ткань джинс, твердую кость под ней. — Выйдем? Мэл молчала. Казалось, она бы осталась в этой машине. Лон почесал опухшие, зудящие задние глаза. Они ворочались в такт его движениям. — Да. - тихо сказала Матильда. Толкнула дверь почти со злостью — разве Мэл еще могла злиться? И вышла. На секунду в лице Мэл появилась решимость, но тут же погасла. — Веди. *** Лес кишел жизнью. То и дело в траве мелькала полевка или взлетала синица — свободные, непуганые создания. Впрочем, непугаными они были до тех пор, пока не видели затылок Лонгина. Стоило только их глазкам встретиться с холодными и внимательными задними глазами, звери убегали. Они смутно понимали, что столкнулись с чем-то выходящим за рамки природы. Эти пришлые животные оба были чужими для леса. Но молодая человеческая самка выглядела обычно, во всяком случае, не вызывала такого ужаса как самец...если это существо вообще имело пол. Спереди оно выглядело как самец, еще младше самки, но сзади было похоже скорее на паука. Но разве существуют пауки в человеческом теле? Никто не знал. Лон и Мэл чувствовали, как вокруг них расползалась тишина — недалеко, на десяток метров. Птицы щебетали за ее пределами, но внутри, в круге, молчали. Лон шел, обхватив себя руками, иногда почесывая глаза и шею. Чертов зуд. *** Минут через сорок они дошли до оврага. За ним начиналась низина. Изможденные, Мэл и Лон молчали. Под конец дорога стала совсем тяжелой. Так же тяжело, наверное, было сейчас Лоуренсу. Много раз Мэл спрашивала себя: что с ним сейчас? И много раз этот вопрос забирал у нее силы. Когда они спускались, Лон чуть не подскользнулся. Мэл успела схватить его за руку. И в тот момент сказала единственное слово за всю дорогу. — Осторожно. В низине ни души. Лон помнил это место, всегда тихое и умиротворенное. Нет, Лонгин не остался бы жить в полях у трассы. Он лег бы здесь, в месте, в котором играл ребенком. И смотрел бы в небо. По лицу Лона Мэл догадывалась, что тот о чем-то вспоминает. Она не хотела говорить, что поблизости закопана Клэр Юргенсон. *** Затем как-то поспешно показался дом, похожий на кусок торта «красный бархат». Большой и прямоугольный, он стоял посреди поля. Его белые балки покосились от старости, но цвет дома был все таким же ярким. Было в нем что-то, напоминающее о средневековой Англии. Как же это место отличалось от Барроу-стрит. — Не знаю, где ключ. - Лон поискал по карманам, но так и не нашел письмо с инструкцией. — В машине забыл. — М-м-м. - пожала плечами Мэл. В так называемом дворе (забора не было) валялись палки и доски. Раньше дядя иногда затапливал камин в гостиной. Лон схватил доску побольше и ударил в окно. Стекло поддалось с треском. Еще раз. Сломалась и рама. Лонгин бил с силой, замахивался, сжав зубы. Мэл неуютно поежилась: она нечасто видела его ярость. Он влез внутрь и помог Мэл забраться. Оказались они в прихожей, у порога. С минуту они оглядывались и не решались сдвинуться с места. Точно за спиной у них кто-то стоял. Затем Лон пришел в себя. Ему показалось странным собственное тело, теперь такое большое и высокое. Он помнил как десять лет назад в этом же месте стояли маленькие детские ступни. — Нас не найдут. - сказал он и повторил. — Не найдут, Мэл. Она не ответила. За полдня Лон уже привык. Возможно. Он повел ее в гостиную, сам не веря, что снова в старом доме. Ничего не изменилось. Даже вещи лежали на прежних местах. Дядя отчего-то взял их совсем мало. — Жить можно, правда? - он подергал Мэл за рукав. — Здесь Клэр. - Мэл послушно села на диван, к которому ее подвел Лон. — Кто? - Лон сел на пол, у ног Мэл. Клэр...Это имя он уже слышал от дяди. Мэл легла и вытянула ноги. — Тебе не надо знать. - она смотрела со скукой. Лон заметил эту ее вялость, то, как сильно Мэл осунулась за сегодня. — Лонгин, я хочу спать. - Мэл отвернулась и пробормотала. — Будь в комнате. — Хорошо. - сказал Лон. Он встал и начал ходить, сцепив пальцы. Каждый раз, когда он оказывался около дивана, задние глаза косились на Мэл. В комнате было светло, но свет этот был приглушен ным и белесым. Лон выглянул в окно — здесь он мог делать это, сколько душе угодно. Перед ним простиралась спокойная низина. Но теперь Лон догадывался, отчего здесь тихо, как в лесу.