Всего четыре человека

Клэр. Это имя преследовало Лонгина. Он думал о ней, пока бодрствовал и пока спал, и чувствовал: за этим скрывается тайна, такая простая и в то же время непостижимая. Прошло несколько дней с тех пор, как Лон и Мэл приехали на ранчо. Да, теперь они жили на нем, но можно ли сказать "заселились"? Мысленно они были не в красном, похожем на торт доме. Лон — в низине. Мэл — в пустоте. Он ухаживал за ней. Готовил простую еду и упрашивал поесть. Упрашивал поговорить с ним. Жизнь Лона превратилась в один сплошной уговор. Мэл, ты меня слышишь? Мэл, пожалуйста, ответь? Но Мэл не отвечала. Большую часть дня она спала и во сне почти не шевелилась, только иногда вскрикивала и махала руками. Будто выдирала что-то длинное и тонкое, как ресницы. Когда Мэл просыпалась, она вставала с дивана и принималась ходить по дому, спотыкаясь. Однажды Лон не уследил за ней и поймал в дядином кабинете. С тех пор он не оставлял ее одну ни на минуту. В доме исправно работало только радио. Все остальное то и дело ломалось. Да и приемник был старый, как само ранчо, и ловил только две волны: кантри и новости. Лон держал его включенным весь день. Звуки то музыки, то рекламы заполняли дом и разлетались по низине. Лонгин не вслушивался. Ему надо было, чтобы что-то звучало весь день, отвлекая от мыслей. Отвлекая от Мэл. *** Это случилось, когда кухня тонула в сумерках. По вечерам Лон уходил туда и брал с собой Мэл — наверное, потому что там было светлее всего. Они спали за столом или под ним, на кафельном полу. Между Лоном и Мэл было радио. Аккурат посередине столешницы. Оно бубнило, выдавало помехи, очевидно, когда батарейки коротило. Каждый час Лон машинально переключал канал. В тот вечер Лонгин не мог отделаться от ощущения, что он снова маленький мальчик, таскающий игрушку по всему дому. Так безвольно Мэл свешивала руки, сидя. Так поникла ее голова. Чем темнее становилось, тем больше Лон тормошил ее, рассказывал что-то смешное и глупое. Все это время его преследовала мысль. Даже когда Лонгин ненадолго забывался, мысль сворачивалась внутри и ныла, как киста. Кто такая Клэр? Когда стемнело настолько, что земля перестала быть видной, радио забубнило чуть отчетливей. — ...Сегодня в городе N, в полицейском участке обнаружено тело доктора Лоуренса М. Юргенсона. Предполагается, что он покончил самоубийством путем повешения. - радио выплевывало новые звуки. — Напоминаю, что он фигурировал как подозреваемый в деле об... Казалось, радио затряслось, мелко запрыгало на столе. Оно давилось словами, изрыгало их. Лон знал, что такого не может быть, но всеми глазами это видел. — ...убийстве Ребекки Кроссли. Только сейчас Лон узнал фамилию той женщины. — ...была научной сотрудницей в университете...Приносим соболезнования. Лон поднялся со стула. Какая странная мысль пришла в голову: в последний раз Лонгин стоял, еще не зная, что дядя мертв. Его нет, остался лишь причудливый флакон из холодеющей плоти. — Мэл! - Лонгин стал тормошить ее. — Лоуренс! Он выкрикивал дядино имя, не смея сказать: умер. Нет. Дядя повесился. Он, может, и сейчас качается в петле, туда-сюда. Чуть ближе к одному углу тюремной камеры, чуть ближе к другому. Пока Ребекка лежит на столе морга. Оба они обвинили бы Лонгина, если б могли. Два человека. И Мэл. Она сделала это из-за него, а теперь, как ни в чем не бывало, плавала в пустоте. В неведении, как братья. И, кажется, была по своему счастлива. Слезы текли, как сок из растоптанных ягод. Светлые глаза Мэл сами были как неведение. Лоуренс, Лоуренс! *** Вдруг Мэл вытащила себя из пустоты, ненадолго, на пару минут. — Он убил себя? - спросила она, и было видно, как ее тянет назад. — Почему ты плачешь? — Это я виноват. — Он сам это сделал. Он тоже. - за то время, пока Мэл молчала, она словно переродилась в существо из другого измерения. Что-то в ее глазах стало таким же, как в первый раз, когда Мэл водила рукой перед задними глазами Лона. Сейчас они шевелились, будто назло. Лон не мог заставить их остановиться. Чем больше он об этом думал, тем сильнее глаза дергались. Качались, как дядя в петле. Лоуренс говорил о... — Кто такая Клэр? Мэл тупо на него посмотрела. Ее разум унесло обратно, в длинный белый коридор. И уже казалось, что он останется там навеки, когда Мэл заговорила. Лон остервенело скреб ногтями по столу. — Твоя мать. - сказала Матильда. — Она родила тебя в этом доме. Радиоприемник шлепнулся об пол. Это Лон скинул его со стола и не заметил. Как и Мэл, впрочем. Она продолжала: — Потому что Лоуренс, он забыл вызвать скорую. Он сделал это не со зла, по глупости. - Мэл говорила скупо, как прорицательница. — Лон, Клэр умерла после того, как увидела твой затылок. Лоуренс не вызвал скорую...Иначе тебя забрали бы на опыты. Радио захрипело на полу. Теперь оно передавало рекламу батончиков. —...Нежнейший ягодный вкус! Лон пытался дышать, но в легких была пустота, огромная, всепожирающая. Лонгин чувствовал: его тянет вниз, все дальше, мир окрашивается в оранжевый, как если закрыть все глаза. Закрыть их днем, стоя под солнцем. Он умирает. — Он похоронил ее в лесу. -было непонятно, кто это говорит: радио или Мэл. Оранжевый стал бурым. Сейчас я упаду, думал Лон. — Наверное, у нее случился инфаркт. У него сейчас тоже. Что происходит? Это смерть? Лон словно со стороны наблюдал, как встает его тело. Как его нога замахивается и пинает что-то. Радио. Оно отлетело в сторону, Лон слепо ударил, и снова не понял: по чему именно? По воздуху? По Мэл? — Прекрати. - что-то едва ощутимо дернуло его за футболку. Мэл. Лонгин едва ее не зашиб, пока пинал радио, хотел измельчить его до атомов. И себя заодно. Мэл дернула сильнее. Задними глазами Лон видел ее смятое лицо. Равнодушное, как у Ребекки после смерти. Пустота пожирала Мэл, та самая пустота, которая поселилась и в легких Лонгина. — Я убил трех человек, Мэл. Я проклятый. Он не мог вырваться из хватки этой невысокой, еле стоящей на ногах женщины. Но ее пальцы разжались сами. Рука упала, казалось, она вывернется в суставе и опишет дугу. Лон дошел до дверного проема и умоляюще посмотрел на Мэл. Он сам не знал, о чем просил этим коротким взглядом. Или что хотел сказать. Наверное, что убил еще одного человека. По щеке Мэл съехала слезинка. Лон понял: Матильда прощается, прежде чем навсегда остаться в пустоте. Запинаясь, он пош ел в дядин кабинет. Там должны были быть лекарства, — всякие разные, включая анальгетики —, и скальпель.