Глава 2

«Харрас повержен – эта радостная новость уже успела облететь весь мир. В очередной раз Алиса доказала, что человечеству подвластно и не такое! Не менее сенсационным стал и ее уход из Главного корпуса». Щелк. «…возмутительно, нет? Почему правительство позволяет Алисе делать все, что ей вздумается? Эсперы особого порога и так обладают едва ли не большей властью, чем…» Щелк. «Концерт группы «Алё, гараж!» уже в следующем месяце в Солае. Спешите, билетов осталось немного! А далее в программе прямой эфир пресс-конференции с директором Главного корпуса Марком Титовым, не переклю…» Щелк. «Алиса вновь убила монстра особого порога. Замечательная новость, но иногда кажется, что это получается у нее как-то легко… Не в обиду самой Алисе, ха-ха, это даже комплимент! Но все равно хочешь не хочешь столкнешься с мыслью: а вдруг никакой Алисы на самом деле не существует? Виктор, Вы, как признанный эксперт, не могли бы поделиться своими размышлениями на этот счет?» Щелк. «В Солае сегодня облачно, во второй половине дня ожидаются осадки. На этом у меня все. А спонсор нашей передачи – шоколадные батончики «ШокоЛАДНО». Ешьте, если хотите, чтобы у вас все было шоколадно, как у Алисы!» Щелк. «Ночью состоялся теракт близ резиденции главы членов особого порога. К счастью, ни сам Евгений Васильевич, ни его сопровождающие не пострадали. По предварительной версии гнусное нападение совершено бывшим эспером особого порога – Яном Назаровым. Обстоятельства все еще выясняются». Щелк. «– Изменщик! Почему? За что ты так со мной? Я же все для тебя делала, все! – Послушай меня, Аня…» Влад с раздражением выключает телевизор и откидывает от себя пульт, пока не услышал что-то из разряда «ты, конечно, хороша, но ты же не Алиса Бортникова». С него хватит. Еще пара каналов и у него просто случится передоз. Главные симптомы – алисорезистентность на нуле, полное отупение. Ее всегда слишком много. Имя Алисы жужжит на фоне люминесцентной лампой, переполняет слух с до того привычной назойливостью, что уже и не замечаешь. Но сейчас жужжание превращается в оглушительный взрыв, осколки градом сыпятся сверху, и защищайся – не защищайся, какой-нибудь обязательно тебя резанет. Вонзится прямиком в глазное яблоко за то, что недостаточно внимательно смотрел на достояние Алисы. Его последний пост в Кваксе с анализом последних событий ожидаемо накрывает волной негативных комментариев. Он любит это делать – напоминать другим о том, что величайшая и всемогущая Алиса совсем не величайшая и не всемогущая. Зачем? Влад может дать сразу несколько ответов на этот вопрос, но ни в одном из них не будет правды. Ни один не способен его оправдать. Влад всегда пишет сдержанно и по делу: без ложных фактов, без лишних мыслей, без оскорблений. Не умаляет ее заслуг и не преувеличивает их значение. Наверное, тем когда-то и выделился среди других критиков Алисы – конспирологов, завистников и просто кучки хейтеров, которые ненавидят все, что популярно, чисто из принципа. В конце концов, он и сам эспер, а потому источник надежнее противоречивых слухов. Вот и сейчас Влад скромно намекает на то, что ликвидация Харраса – это, конечно, хорошо, но не слишком ли подозрительно она накладывается на вторую важную новость? Алиса покинула Главный корпус. Удачное совпадение, больше похожее на сделку. Значит, ничего не мешало ей совершить такое благо для человечества раньше. Только отсутствие достойной оплаты. Ни для кого не секрет, что Алиса – самый дорогой эспер. И сколько она выручила за устранение верхушки в иерархии монстров, обычному человеку будет сложно даже представить. Но Владу некогда гадать, да и незачем. Сегодня они встретятся лично. Будто его мозг недостаточно разжижился от упоминаний ее имени везде, где можно, теперь ему подкинули подарочек в виде реальной Алисы. Такое уже не переваривают, не переносят, не переживают. С таким только в неотложку, реанимацию, сразу на тот свет. На этом больше делать нечего. Есть несколько причин, по которым он ее не выносит. Но причина, по которой он ее ненавидит, всего одна. Такая же старая, как побелевший шрам. Такая же вечная, как тема жизни и смерти. Влад собирается на работу куда позже привычного – сегодня у него почти выходной. И впервые в жизни он выходному не радуется. Без пятнадцати два Влад входит в здание «Новых». Оно куда меньше Главного корпуса, откуда он тоже когда-то ушел, но нравится ему куда больше. Здесь все проще. Нет последнего оборудования, модных разработок исследовательского центра, крупных заданий, нет той конвейерной бездушности, выбивающей из колеи всех новичков, которым повезло попасть в мегакорпорацию Марка. Повезет сильнее, если сможешь там удержаться. Влад вот смог. Удержался на целых пять лет. На целых пять меньше, чем Алиса. Но вряд ли ее беспокоили те же проблемы, что Влада и других эсперов. Вряд ли она вообще с ними сталкивалась – не тот калибр. В «Новых» Влад чувствует себя на своем месте. Чувствовал. Но эту проблему только предстоит обсудить. Он стучится в кабинет своей начальницы и заглядывает внутрь. Ирена восседает за своим рабочим столом, на котором пустое, не захламленное ничем место будет найти сложнее, чем желающих вступить в их организацию теперь, когда они на пороге кризиса. – А, Влад, заходи, – Ирена воодушевленно взмахивает рукой, и крошки от печенья, которое она держит, тут же сыпятся вниз на документы. Ирена быстро смахивает их со свойственной ей небрежностью. Легкая брезгливость на ее лице намекает, что бумажкам перед собой она не слишком рада. Герман, бессменный и единственный ассистент Ирены, возвышается за ее спиной молчаливой тенью. – Кажется, Вы хотели меня… проинструктировать, – Влад выжимает из себя вежливость так, как выжимают сок из фруктов. Вся жизнь уходит, остается только сморщенная высыхающая кожура. Обычно он спокоен. Обычно он вежлив и доброжелателен. Обычно он с уважением относится к решениям своего начальства. Но данная ситуация, как и любая другая, ниточками ведущая к ее имени, для него становится исключением. – Верно-верно, – Ирена отпивает травяной чай из фарфоровой кружки, ароматом которого наполняется весь ее солнечный кабинет. – Герман вроде тебя уже предупредил? Яркий свет, льющийся из окна, превращает ее рыжие волосы в разгневанно-огненные, и это более типичное для нее амплуа, чем нынешняя безмятежность. Впрочем, предугадывать настроение Ирены Влад не берется. Другое дело – переквалифицироваться в букмекера и начать принимать на него ставки, разбогатеть можно быстро. Благо в деньгах у него нужды нет, но кто-то тут так и делает. Шутки ради. Главное, чтобы не участвовал Герман. Он состояние своей начальницы считывает куда лучше, чем она сама. Потому и вид у него вечно непробиваемый, заведомо все предугадавший и заранее со всем смирившийся. – О том, что я теперь работаю на Алису? Да, было дело, – Влад старается выдавить из себя раздражение так, как выдавливают надоедливый прыщ. Убрать весь гной и стерилизовать ранку. – Не на нее, а с ней, – уточняет Ирена, будто от ее поправки смысл, реальное положение дел хоть как-то меняется. – Герман передал мне, что ты остался не очень доволен. Не очень доволен? Мягко сказано. Как это правильно назвать? Когда всю жизнь посвящаешь подготовке к первенству по плаванию, чтобы плескаться в домашней ванне. Когда постигаешь мастерство расследования, чтобы выяснять, кто взял чужое молоко из холодильника. Когда годами учишься на лечащего эспера, вникаешь в тонкости, нарабатываешь опыт в самых разных ситуациях, становишься одним из лучших, чтобы в итоге быть приставленным к одному-единственному человеку. Человеку, смерти которого при любом другом раскладе он, возможно, не стал бы препятствовать. Как спуск своих способностей в унитаз? Да, пожалуй, так. Влад не то чтобы альтруистично рвется спасать всех и каждого, нет, но им и так не хватает биокинетиков. Их всегда не хватает, но в «Новых» ситуация хуже. Он работает практически за двоих, а если он уйдет, оставшимся придется работать за троих. Это кажется ему излишеством, чрезмерной растратой ресурсов. И зачем? Чтобы угодить Алисе личным обслуживанием? – Сложно быть довольным, если вы хотите пожертвовать жизнями тех, кого я мог бы спасти. Причем ради того, чтобы я работал с Алисой, которая и сама может о себе позаботиться. – Влад, дорогой, и когда же в последний раз тебе приходилось спасать жизни, а не залечивать ссадины на чужих пятках? – Ирена насмешливо качает головой. Она почти права. Тут, в «Новых», все тихо и гладко. У них пока не такой размах. Критические случаи редки, в отличие от… – В Главном корпусе, – Влад не может удержаться от этой шпильки. Вся вежливость выжата и наружу выплескивается гной. Ирена тут же мрачнеет. Упоминание организации ее бывшего мужа – это второе в списке того, что может испортить ей настроение за мгновение. На первом месте – упоминание самого бывшего мужа. – А Вы не думаете, что работа с Алисой могла бы положительно повлиять на Ваши способности? Все же это уникальная возможность, которая выпадает не всем, – уловив негативные вибрации, Герман деликатно берет дело в свои руки. – Можно сказать, никому. Он никогда не вмешивается просто так, если видит, что у Ирены все под контролем. Наверное, он единственный сотрудник, которым она всегда довольна. Который всегда знает, как ей угодить. Герман куда тактичнее Ирены, его методы тоньше, хитрее там, где она действует напролом. Сбалансированный союз. Хороший и плохой полицейский. Вот только попробуй разбери, кто из них кто. Влада перебивают быстрее, чем он успевает открыть рот. – Неважно, что он там думает, Герман! Все уже решено, и обсуждать я ничего не собираюсь! – Ирена раздраженно всплескивает руками, локтем задевая свою кружку. Чай разбрызгивается по лежащим на столе документам. – Ох, Герман, это нужно будет распечатать заново. Она невозмутимо передает промокшие листки своему ассистенту. Герман лишь деловито поправляет свои очки, рассматривая расплывшийся текст. В нем нет ни недовольства, ни насмешки, ни даже намека на усталость. – Я сообщу, не беспокойтесь об этом, – кивает он мягко. Вряд ли кто-то еще способен быть ее ассистентом – оплотом стабильности в любое, даже самое непростое время, надежным бункером при угрозе высшего уровня. – Я не совсем понимаю, почему не могу работать с Алисой и при этом выполнять свои прежние обязанности. Сомневаюсь, что ей захочется, чтобы я находился рядом с ней постоянно, – аккуратно вставляет Влад. Он не питает иллюзий по поводу предстоящего общения с Алисой. Они уже виделись однажды пару месяцев назад, хотя вряд ли она вообще помнит, знает о его существовании. А если и знает, то вряд ли сильно ему рада. Особенно после всех его хейтерских постов. Абсолютно рациональных, аналитических и объективных постов. – Тут ты ошибаешься, – улыбается Ирена самодовольно и снова берет в руки чашку, разве что с большей осторожностью. – Это как раз-таки ее просьба. – Что? – переспрашивает Влад. Недоумение, расползшееся по лицу, он даже не пытается контролировать. Всю дорогу он думал, что его предстоящая пытка – личная инициатива Ирены, которая, заполучив Алису, всеми силами постарается удержать ее у себя. Но оказалось, что свернул он в своих размышлениях не туда. На кривую-кривую тропинку, а надо было прямиком в болото. – Влад, да мы же по уши в долгах! Уж ты-то должен знать. По-твоему, у нас есть деньги, чтобы, как и положено, оплачивать услуги Алисы? – Нет… Я думал, вы договорились? – Конечно. И в качестве своей платы она попросила тебя. Твои способности. Таково было ее главное условие при переходе к нам. Если у Влада и были какие-то представления о мотивах Алисы, то сейчас они улетучились. И что же ей могло понадобиться от него? Прочитала все, что он о ней писал, и решила его убить? Пока звучит как самый логичный вариант. – Ну все, иди работать, она уже ждет тебя в комнате отдыха. Я подниму тебе зарплату, так что не надо тут выеживаться, – отмахивается от него Ирена. В комнате отдыха, где же еще ей быть. Куда его посылают работать. – До свидания, – кивает Влад. Спорить явно бессмысленно. Хотя бы увеличат зарплату. Учитывая финансовое положение организации, возможно, следовало бы благородно попросить этого не делать. Но сегодня благородство не входит в список его качеств. Он предпочел бы провести бессонную ночь, залечивая тяжкие раны десятков людей после нападения монстров, чем день наедине с ней. Влад нетерпеливо огибает холл и отчего-то застывает перед самой дверью в комнату отдыха. Сраный телевизор со сраной пропагандой сраного величия Алисы. Как бы он ни старался, все равно не может подавить в себе самое гадкое, самое мерзкое, самое худшее – интерес. «Все же это уникальная возможность, которая выпадает не всем», – некстати вспоминает Влад слова Германа, которые почему-то звучат голосом телеведущего – покупайте батончики шоколадно, если хотите попасть в рабство. «Можно сказать, никому». Раз так, почему же столь уникальная возможность выпала ему? Ответ на этот вопрос, как ему кажется, будет не очень хорошим. Влад открывает дверь решительнее нужного и сразу же замечает в царящем от закрытых жалюзи полумраке ее. Если бы однажды он уже не встречал ее, то ни за что бы не подумал, что девушка перед ним, растянувшаяся, безмятежно растекшаяся по мягкому креслу, – Алиса. Она не похожа ни на одно придуманное другими людьми описание себя, на грубые слухи и городские легенды. Она совсем не выглядит как Алиса. Но Влада прошивает мысль – все это ей подходит. Абсолютно не вяжется ни с ее статусом, ни с силой, ни с богатством. И абсолютно подходит. Нет в ней ни возвышенности, ни могущественности, ни грандиозности – ничего особенного. Ничего из того, что ждешь от человека, имя которого слышишь чаще собственного, от эспера, убившего сотни монстров. Пройдешь в толпе и не заметишь. Это и пугает. Алиса молчит и просто изучает его. Режет взглядом, препарирует, чтобы понять его состав. Кажется, ни привета, ни какого-либо подобия дружелюбия от нее Влад не дождется. Тем лучше. Не нужно будет делать вид, что они закадычные напарники. Хорошо, он начнет первым. – Так ты хотела со мной работать? Она вздыхает тяжело, будто он сказал какую-то глупость, но все же приподнимается в своем неуместно ярком бесформенном кресле, которое одним своим видом убьет любой серьезный разговор, и занимает нормальное сидячее положение. – Типа того. Не сказать, что Алиса не идет на контакт. Она к нему даже не подползает. И зачем тогда это все? Обычно его сложно вывести из себя. Обычно он собран и тактичен. Обычно он не говорит и не действует на эмоциях. Но есть одно «но». Одно исключение. Копящееся внутри Влада раздражение начинает припекать. Еще пара минут и он дойдет до готовности. – Почему? – он терпеливо вытягивает из нее слова. Алиса пожимает плечами. Еще пара градусов и Влад просто сгорит. – Если мы собираемся работать вместе, то нужно же хоть что-то прояснить, тебе не кажется? – Необязательно, – Алиса морщится так, будто чрезмерное употребление слов грозит ей предсмертной агонией. – Ладно. Мне нужен хороший биокинетик. «Хороший биокинетик» из ее уст – почти что ругательство. – Таких много. Включая тех, кто получше меня, – Влад все еще пытается ее понять, выстроить какую-то четкую систему. Вряд ли Алисе бы что-то препятствовало в сотрудничестве с кем-то еще, даже с кем-то из особого порога. В конце концов, она и сама оттуда. – Так что это не ответ. – Меня интересует немного другое, – она чуть заминается. И есть кое-что странное в ее речи, едва различимое. Может, Алиса просто не местная. Влад не специалист в области языкознания и не назовет отличий в диалектах, не скажет, что слышал все существующие, и уж тем более не перечислит их особенности. Но что он знает точно, так это то, как звучат монстры, пытаясь выломать из себя инородные человеческие слова. Рвущиеся из них клокочущие и шипящие звуки, злобно выплюнутые допрашивающим их эсперам под ноги. Так звучит голос Алисы. Почти что так. – Ты ведь умеешь лечить монстров, – продолжает она. Влад уверен – Алиса знает язык монстров. Фиршэтэс. Даже сейчас это редкость. За сотни лет жизни с монстрами бок о бок людям он почти не поддался, неестественный для человеческого восприятия. Да и сами монстры охотнее пойдут на самоубийство, чем поделятся с ними своими тайнами. Все, что есть, – обрывки предложений, куски фраз, отдельные слова, перевод которых многократно проверен и достоверно известен. Из миллионов людей осваивают фиршэтэс лишь десятки, говорят же на нем – единицы. Как правило те, кто провел с монстрами много времени. Больше, чем следует, чтобы остаться нормальным. Но сколько времени нужно, чтобы собственный язык стал казаться чужим? – Умею, – кивает Влад. Он подавляет в себе глупый вопрос – откуда ты знаешь? Многие знают. Потому Влад и ушел из Главного корпуса год назад. Работать стало невозможно из-за всеобщего осуждения и… страха. Он и правда научился лечить монстров энергией. Так же, как и людей. Сначала ему просто было интересно, возможно ли провернуть такое. После нескольких провальных попыток это стало вызовом. А потом он нашел и пользу в своем новом умении. Однако других не особо интересовали детали. Они все время спрашивали, зачем это вообще нужно, не собираясь получать ответ. В лучшем случае большинство считало его способность бесполезной, в худшем – опасной. Исследовательский центр одобрил, а остальное его мало волнует. Но Алиса не спрашивает его зачем, лишь снова сканирует его своим рентгеновским взглядом, высвечивая его кости и органы, воспаления и аномалии, всю его подноготную. Все его логические цепочки рвутся и распадаются на бессвязные звенья, железные рациональность и объективность плавятся в жижу, мировоззрение разлетается в разные стороны стайкой спугнутых птиц-представлений, принципы скручиваются в какое-то непонятное, тяжелое, тянущее чувство в животе. Все настолько неправильно, что кажется – только так и может быть. Все это ей подходит. Хаос, пожирающий его системность. Алиса не спрашивает зачем, но спрашивает нечто другое: – Ты меня ненавидишь? Наверное, разглядела что-то на снимке его вскрытой грудной клетки. – Семь лет назад ты убила моих родителей и сестру, – говорит Влад. «Конечно, я тебя ненавижу», – не говорит он, это и не нужно. Алиса молчит, и взгляд ее становится отстраненным, словно она сейчас не здесь. Словно она не здесь и не сейчас. – Прости, – произносит она после короткой паузы. Прости? Влад переводит на нее взгляд, открытый и резкий, но почему-то дает осечку. Почему-то в ее спокойствии не находит безразличия. Почему-то воспринимает простое «прости», которое ни за что и никогда не покроет того, что она сделала, не как издевку, а как искренность. Она выглядит так, будто правда помнит тот день. Хотя почему будто? Наверняка он стал исключением даже в насыщенной жизни Алисы. Несчастный случай – так ему сказали. Ошибка в исследовании. Вся его семья превратилась в монстров – так ему сказали. Ему, двадцатилетнему, готовящемуся вот-вот закончить колледж. Сказали, что вся его семья мертва. Она просто делала свою работу. Влад знает, что не имеет права даже на обиду. Приказ есть приказ, а монстры есть монстры. Даже если когда-то они были людьми. Даже если его семьей. Но Алиса не возражает и не оправдывается, не строит никакую защиту от выдвинутого им обвинения, хотя может. И он не знает почему. Это нелогично, нерационально, неправильно. Это. Выводит. Его. Из себя. Как и то, что она сделала. Потому что обычно люди не превращаются в монстров. Потому что это исключительное обстоятельство, которое произошло в первый и последний раз. По крайней мере, Влад не знает о других. Потому что тут что-то нечисто, в этом деле. Потому что объяснение, которое ему тогда дали, не клеится, не складывается в понятную картинку. Потому что его мать, лучшая из ученых, никогда не пренебрегающая правилами безопасности, не могла так глупо ошибиться. Потому что если они стали монстрами, то и людьми, возможно, смогли бы. Возможно… он мог бы все вернуть. Не тогда, но со временем. Но ему не дали и шанса. Потому что если кто и мог ослушаться приказа, так это она. Если кто и мог их спасти, то это Алиса. Но она предпочла избавиться от проблемы. Поставить жирную точку в деле, которое могло бы открыть им ответы на множество вопросов. – Хочешь отомстить? – интересуется Алиса таким тоном, будто для нее нет ничего естественнее, чем получить пожелание смерти в два часа дня. Любого дня в году. – Что? Нет, – Влад даже теряется от столь грубого предположения. – Я просто хочу узнать, что случилось. На самом деле. – Ты ведь ничего не знаешь, точно, – она устало вздыхает. – И хватит так пялиться. Меня тоже интересует… тот случай. Это вторая причина, по которой ты здесь. Ничего не знает? Влад не спорит. Главное, что он обязательно все узнает. – Так а первая? – Я же сказала. – Ты считаешь, что достаточно понятно? – Ладно, проще показать, – Алиса поднимается с кресла и подходит к нему. – Объясню на пальцах. Она ниже его на целую голову, и смотреть сверху на Алису – саму Алису-Алису-Алису – тоже странно. Словно она должна выглядывать на всех из-за облаков и одним лишь мановением руки дарить людям спасение. Глупо. Если уж даже в его мозг въелась такая глупая мысль, что уж говорить о других. – Вылечи меня, – Алиса протягивает ему свою руку и – хорошо, Влад не думал, что объяснение на пальцах будет буквально на пальцах. Он даже не сразу понимает, что именно требуется лечить, пока не замечает небольшую царапину на ее указательном пальце. – Я думал, эсперы особого порога не получают таких простейших ранений, – Влад все же берет ее руку в свою и осматривает, чтобы убедиться, что на ней на самом деле больше ничего нет. Порез больше похож на след от ножа при готовке бутербродов на завтрак, нежели на ссадину, оставленную монстром. Она что, проверяет его? – Я думала, что биокинетик первого порога точно сможет мне помочь, – фыркает Алиса. – Я думал, что такое ты и сама должна уметь. Биокинетиков мало, потому что это одно из самых сложных направлений, однако на базовом уровне лечащими техниками пользоваться умеют все. Кто-то лучше, кто-то хуже, но с такой мелочью невозможно не справиться даже самому безнадежному. – Просто вылечи и все. Влад не спорит. Он в любом случае тут за этим – угождать Алисе и беспрекословно исполнять все ее прихоти, как шут при королевском дворе. Или чего от него ждет Ирена? Он просто позволяет энергии привычно растечься по руке, сложенной в нужный пасс, выйти наружу и… Ничего не происходит? – Подожди, – Влад пробует еще раз, но результат остается таким же. – Видишь? – хмыкает Алиса, ничуть не удивленная. Да и с чего бы ей удивляться? – Я вижу, но я не… Не совсем понимаю, в чем причина? В его практике такого не случалось ни разу. – Теперь попробуй вылечить меня так, как ты бы лечил монстра, – просит Алиса, не меняясь в лице. – Нет, не спрашивай. Просто сделай. Он не спорит. Куда уж ему сейчас? Подбирает другие пассы. Высвобождает энергию. И порез на указательном пальце Алисы моментально затягивается.