Глава 5

Всю ночь Бети вздрагивала, а засыпая, плакала, но я не решалась её утешать. Для себя я решила, что наши слёзы — личное дело каждого. Естественно, я понимала её горести, все мы здесь были равны в своей потере. И никакими словами поддержки тут не помочь. Ближе к середине ночи она устала и заснула беспокойным сном; лишь пару раз я вставала укрыть её дрожащее тело сползшим тонким одеялом. Сама же всю ночь не смыкала глаз. Просвет от зазора двери моё сознание превращало в языки пламени, комнату — в ловушку, а меня — в бессменную пленницу, которая в любой момент может отправиться вслед за родителями. Я даже не понимала, что заставляет меня хотеть жить... Но умирать было страшно. Как маленькая, я обнимала себя за ноги, сидя на кровати. И за всю ночь проронила лишь скупую одинокую слезу, наполненную всеобъемлющей печалью... Как и было обещано, ранним утром за нами пришли. Разбудил шум за дверью. Бети подскочила на кровати, а я подняла голову с затёкшей шеей и невидящим взглядом. В комнату вошли двое. Первый, с неспешной поступью и прямой спиной, — всё в нём говорило о его значимости в проекте и величии перед нами. Движения его рук были плавными, как ветер, и сопровождались шорохом ткани атласной накидки, а голос приводил в чувство, как ледяная вода, — невероятный контраст. Это и был Хельвед. Второй — в маске демона Тэнгу, тот самый, что вчера забирал у меня вещи; оказалось, его приставили к Бети. Даже не знаю, кто из них хуже. Хельвед был немногословным, но жестоким. Он напоминал цепного пса: выполнял всё, что ему говорили, но всё ещё считался диким, а потому было непонятно, что он сделает в следующую секунду — приведёт в исполнение зловещий приказ или извратит его своим больным мозгом. Тэнгу же был двуличным, сочетал в себе мерзкого и жалкого человека. Проявлялось это в его лебезении перед высшими и пренебрежении к низшим — то есть к нам. Они прошли в комнату, держа в руках небольшие коробки. Можно было только догадываться, что в них находилось... Хельвед подошёл ко мне и положил коробку на кровать рядом, затем отошёл на некоторое расстояние, насколько позволяло помещение. Конечно, я не горела желанием прикасаться к ней, а тем более узнавать, что там, поэтому демонстративно отодвинулась от предмета подальше. — Открывай, — раздался его рокочущий голос. Наклонившись так, чтобы из-за спины надзирателя разглядеть соседку, я увидела, что Бети уже открыла свою коробку. Она кивнула мне, и я под гнётом пустых глаз маски демона сдалась. В коробке оказался очень странный набор: сверху лежали пара обуви и носки, а под ними я обнаружила резинку для волос, платок, бинты, спирт, йод и заживляющий крем. — Это чтобы мне было чем утереть свои слёзы? — словно яд выплюнула я Хельведу, размахивая перед ним платком, как красной тряпкой перед быком. «Мне твои подачки не нужны». Бессонная ночь давала о себе знать: чувство страха притупилось, сменившись внезапной вспышкой агрессии. Очень хотелось задеть своего Надзирателя, причинить ему хоть малую долю той боли, что причинил он мне. Хельвед угрожающе шагнул вперёд. — Именно для этого. Будь благодарной, особенно за медикаменты. Я лично запрашивал на них разрешение, предугадывая твою безрассудность, которую ты демонстрируешь сейчас, и дальнейшие раны. Поэтому закрой свой рот, обувайся — и на выход. Я проглотила ком в горле. Бети заторопилась, чтобы не попасть под удар, а стоявший рядом Тэнгу ухмыльнулся: его явно забавляла ситуация. Высокие армейские ботинки со шнуровкой идеально подошли. «Вероятно, они узнали размер по забранной одежде и обуви», — успокаивала я себя, а сама гадала, что они могли делать, пока мы находились без сознания... Тем не менее вся одежда сидела как влитая. На мне был белый комбинезон из плотной ткани с кучей ремешков по всему телу, чтобы в случае чего они могли связать руки и ноги. Свои длинные русые волосы я собрала в тугой пучок резинкой Хельведа. Вышедшие до этого в коридор мужчины отсчитывали минуты на сборы, а затем взяли нас под локти и вывели наружу. На этот раз Ёкай сжимал руку крепко — видимо, всё ещё злился на мои слова. По мере продвижения по лабиринту здания перед нами открывались всё новые и новые двери, из которых выводили других ребят. Все двигались чётким строем, в ногу с Палачами. Все они выглядели одинаково, за исключением Хельведа: его маска была ярко-алого цвета, напоминающего кровь, тогда как у остальных — белые, лишь изредка отличающиеся формой, как у Тэнгу. От осознания его исключительности среди остальных мурашки бежали по коже. «В таком месте могут выделить только самых больных ублюдков». С сокамерницей нас завели первыми. Мы оказались в ярко освещённом пространстве. Комната была большой, с одним французским окном. Естественно, на нём стояли решётки, но они нисколько не мешали насладиться видом на зимний лес и уходящую вдаль тропку. Это напомнило мне о доме, и на душе стало тяжело. Радость от вида солнечных лучей сменилась саднящей болью. «Интересно, как далеко от дома я нахожусь?» Хельвед провёл меня к стулу около огромного прямоугольного железного стола с прикрученными к полу ножками и гладкой поверхностью. На нём лежали стопки бумаг и карандаши. Всех одновременно усадили за предоставленные места. Подумав наперёд и во избежание моего протеста, Хельвед надавил мне на плечи, пригвоздив к месту. За этот жест я смерила его тяжёлым взглядом, но он оставался непроницаемым. Так и не убрав ладони в кожаных перчатках, он начал объяснения: — Итак, ваше первое испытание на способности — это самые обычные тесты: IQ, личностный опросник Айзенка, многофакторный личностный опросник Кеттелла, тест Векслера, матрицы Равена. Похвалу получит тот, кто наберёт наибольшее количество баллов за IQ-тестирование. Однако тот, кто наберёт меньшее количество баллов, будет освобождён... Результаты других исследований передадут на рассмотрение наших специалистов. Воцарилась тишина. Я в непонимании переглядывалась с Бети, сидящей напротив. — Что подразумевается под «освобождён»? — прошептала я. — Скоро ты сама всё увидишь и наконец поймёшь, как нужно себя вести, — наклонившись, тихо сказал Ёкай мне на ухо и отпустил мои плечи. — Приступайте, — Хельвед хлопнул в ладоши, и ребята взяли в дрожащие руки карандаши. Пространство наполнилось шелестом бумаг. Я была слишком расслаблена на фоне всеобщего напряжения. Дело было в том, что я сама проходила эти тесты очень много раз — таким образом мама проверяла мой прогресс в обучении и развитии. Поэтому я со скучающим видом, подперев голову рукой, как во время обычного урока, выбирала варианты ответов или нужные изображения. Завершив тестирование раньше других, я принялась рассматривать детей вокруг и отметила, что занятие отвлекло их от страхов: их руки больше не тряслись, а взгляд был сосредоточен, хоть и не слишком осознан. Я совершенно не переживала за свои результаты, ведь знала, что точно не глупее сверстников (думаю, мы примерно одного возраста), а может, и взрослых, находящихся здесь. — Пора сдавать! — рявкнул Ёкай. Все дети подняли руки вверх, показывая, что закончили и больше не прикасаются к работе. Листы забрали, предварительно скрепив. Один из подчиненных унёс их в отдельную комнату для проверки. Отсутствие часов лишало чувства времени, и мы мучились в ожидании. Я смотрела в окно, когда в комнату внесли результаты. Хельвед покинул свой пост за моей спиной и подошёл к вошедшему. Они шептались о чём-то; демон долго ознакамливался с бумагами, изредка поднимая голову, чтобы взглянуть на нас. «Он запоминает, кому принадлежат какие баллы...» Наконец он захлопнул досье и вернулся на своё место. — По итогам результатов мы готовы объявить одного лучшего и одного счастливчика, который нас покинет. Все Надзиратели сделали шаг вперёд, приблизившись к нам. Я смотрела на испуганную Бети: вцепившись в край железного стола, она до смерти боялась, что её насильно куда-то утащат; её глаза были расширены, а нижняя губа дрожала. «Бедная девочка, ей здесь не место, как и всем нам...» Из-за пазухи надзиратели вынули пистолеты. Свободные плащи скрывали оружие, так что мы не имели и намека на его существование. Синхронно поднялись руки под углом девяносто градусов. Дуло упёрлось мне в затылок, как и всем остальным ребятам в комнате. — Страшно? — тихо произнёс Хельвед. Я не стала отвечать. Это был не вопрос, а утверждение факта. Побоявшись пошевелиться или дёрнуться, мне пришлось проглотить ответ. И вновь ожидание. Все отсчитывали прошедшие секунды, и именно тогда, когда никто не ожидал, раздался выстрел... Оглушительный, с яркой вспышкой вылетевшей пули. Запахло порохом, палёной плотью и кровью. Мне на руки брызнула алая густая жидкость. Опустив взгляд, я увидела бланки, которых не замечала до этого: они тоже были испачканы, а в нижнем правом углу расплывалось самое большое пятно, попавшее прямо на мои результаты. — IQ 146, достойно высокой похвалы для твоего возраста. Ты хороший исходный материал, — раздался голос Ёкая прямо над моим ухом, и я ощутила его горячее дыхание. Я повернула голову. Сбоку от меня, по правую руку, лицом на стол повалился мальчик. Его пробитый затылок был обращён к соседям, а выходное пулевое отверстие — ко мне. И слово «отверстие» — это ещё мягко сказано: лицо превратилось в месиво, кожа раскрылась, как кожура банана, едва удерживая раздробленные кости и части мозга. «Пистолет был с экспансивной пулей. Такие боеприпасы легко расширяются в теле жертвы, что увеличивает их поражающую способность. Мы с отцом тоже иногда использовали подобные для охоты и самообороны. Сейчас же эффект от такого выстрела был рассчитан на устрашение. И это сработало». Бети плакала, закрывая лицо руками, остальных детей мучили пустые рвотные позывы. Каждый понимал, что мог оказаться на его месте. Взяв себя в руки, я повернулась к Хельведу: — Вот, значит, какое у вас «освобождение»? — я была в ярости. — Он по-настоящему счастливчик, уж поверь, — избавили мы его от мучений, с которыми вам только предстоит столкнуться, — совершенно спокойным тоном пояснил демон. И это ужасало. Так легко убить ребёнка, который просто не подошёл под какие-то выдуманные критерии. — Вы все здесь настоящие монстры! — не выдержав, закричала я, и горячие слёзы обожгли щёки. — А маски вам нужны лишь для того, чтобы скрывать прогнившие души. Уверена, под ними вы невероятно уродливы! — Заткнись, сучка! — кинулся ко мне Тэнгу. Хельвед попытался его остановить, но не успел. Хлёсткая мужская пощёчина заставила меня слететь со стула, я больно приземлилась на ладони. — Как ты смеешь, ничтожество?! — зашипел Ёкай на подчинённого. — Ты хоть представляешь, что будет за нанесённые ей раны до начала экспериментов? Этот экземпляр не должен быть бракованным! — Я не вещь... — тихо прошептала я, утирая слёзы, но разгорячённый мужчина не обращал на меня внимания, отчитывая человека в маске. Закончив свою тираду, он щёлкнул пальцами, и провинившегося увели прочь. Сам Хельвед резко обернулся ко мне. Стало по-настоящему страшно. И вроде я должна была радоваться своей неприкосновенности, но с другой стороны понимала, что она не вечна и дальше будет только хуже. Демон схватил меня за локоть и поднял на ноги, но, обессиленная и находящаяся в состоянии шока, я упала обратно на пол. — Я думал, что пример этого мальчишки покажет тебе явную угрозу, но тебе мало! Пойми ты наконец: всё происходящее реально! Здесь ты не главная героиня любовного романа, у тебя нет запасных шансов вернуть время вспять. Это жизнь! Если не будешь как остальное серое стадо, общество тебя пережуёт и выплюнет. Всем насрать на твоё мнение, твой голосок для людей свыше — комариный писк, вызывающий лишь раздражение. Пойми это... Вздохнув, он устало потёр виски сквозь капюшон. А затем внезапно подхватил меня на руки и понёс через всю комнату под изумлённые взгляды ребят. — Эмма! — воскликнула Бети: она боялась, что я больше не вернусь. Да я и сама боялась... — Куда ты меня несёшь?! — негодовала я и даже предприняла попытки бить его кулаками. — Господи, ну за что ты мне на голову свалилась... — бубнил себе под нос демон. — А я думала, ты не веришь в Бога. — Верю, я политеист. Однако верю не в его существование, а в то, что Бог мёртв. — И как же ты это выяснил? — Если бы он был жив, то не позволил бы происходить этому... — Он явно не договорил нечто важное, что осталось лишь в мыслях демона. Забывшись, с кем разговаривает, он поспешил сменить тон : — Будь добра, помолчи и перестань меня бить, иначе лишишься рук. «А ведь это был наш первый самый нормальный разговор. И вместо того, чтобы воспользоваться этим и узнать полезную информацию, я потратила его на тупые вопросы... Какая же я дура».