Новый дом

Трансгрессия вырвала их из сырой темноты пещеры и швырнула в тишину маленькой квартиры. Регулус узнал это место. Он бывал здесь пару раз, когда Северус только закончил Хогвартс и снял эту комнатушку в одном из мрачных лондонских переулков. Тогда Регулус ещё носил Метку и делал вид, что не замечает, как друг отводит взгляд, когда разговор заходил о Тёмном Лорде. Сейчас квартира казалась ещё меньше. И ещё мрачнее. Одна комната, которую едва ли можно было назвать гостиной. Узкое окно выходило на глухую кирпичную стену. Мебель — старая, потрёпанная, явно купленная с рук: шаткий диван, облезлый стол, книжный шкаф, ломящийся от фолиантов по зельеварению. В углу темнела дверь в крошечную спальню. Воздух пах застоявшейся пылью, сушёными травами и чем-то кислым — похоже, в прошлый раз Северус забыл выбросить остатки зелья. — Приёмный покой, — буркнул Северус, сгружая Регулуса на диван. — Отель «У Снейпа». Завтрак не подаётся. — Красиво живёшь, — Регулус попытался улыбнуться, но вышло слабо. Северус окинул помещение мрачным взглядом, словно видел его впервые. — Живу один. Мне большего не надо. — Он достал из кармана маленький пузырёк с мутной жидкостью. — На, выпей. Это от боли. И спать. — Спасибо, Сев. — Не благодари. — Северус отвернулся. — Я на работу. Лавка. Ты лежишь и не встаёшь. Понял? — Понял, — послушно кивнул Регулус, хотя уже знал, что нарушит это обещание. Щёлкнула дверь. Шаги затихли в коридоре. И Регулус остался один.

***

Тишина в чужой квартире — это не покой. Это приговор. Регулус пролежал ровно час, глядя в потолок с коричневым пятном от протечки. Слушал, как за стеной кто-то ходит, как где-то далеко лает собака, как ветер бьёт в запылённое стекло. Ему было неуютно. Не от боли — хотя тело всё ещё ныло, каждый шов напоминал о себе тянущей пульсацией. Не от страха — хотя тот всё ещё сидел где-то в глубине груди. Неуютно было от того, что он ничего не может. Что он лежит здесь, беспомощный, как младенец, пока Северус работает, пока мир живёт своей жизнью. А он? Он просто ждёт. — Нет уж, — прошептал Регулус и, зашипев от боли, сел на диване. Ноги дрожали, когда он встал. Голова закружилась. Пришлось ухватиться за спинку, переждать тёмные пятна перед глазами. Но он всё же сделал шаг. Потом второй. Третий. Дошёл до окна. Регулус распахнул створки настежь. В комнату ворвался холодный осенний воздух, пахнущий дымом и мокрым асфальтом. Он закрыл глаза и вдохнул глубоко — впервые за много дней. Свежий воздух вымывал из лёгких запах пещеры, крови и смерти. — Лучше, — сказал он себе. — Уже лучше. Он прошёлся по комнате, прихрамывая и то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание. На подоконнике стояли три горшка с растениями — когда-то это были, наверное, цветы. Сейчас от них остались только сухие коричневые стебли, склонившиеся к высохшей земле. — Запустил ты себя, Сев, — пробормотал Регулус. Он нашёл кувшин с водой (водой ли? на вкус оказалось, что это какое-то слабое зелье — Северус всегда использовал всё подряд для полива), щедро полил высохшую землю. Растения не ожили, конечно, но, может, у них появился шанс. Тело ныло нещадно. Каждое движение отдавалось тупой болью в плече, в боку, в ноге. Регулус добрался до стола, где Северус оставил аптечку, и нашёл тонизирующее зелье. Сделал глоток. Горло обожгло, но по телу разлилось тепло — слабое, но достаточное, чтобы заглушить самую острую боль. — Годно, — крякнул он. Снейп умел варить, этого у него не отнять. Оставалась последняя миссия: еда. Регулус открыл холодильник. И закрыл его обратно. Потом открыл снова — вдруг ему показалось. Нет, не показалось. На полке лежала половина засохшей буханки хлеба, кусок сыра с зелёной плесенью (сырной ли? лучше было не думать) и маленькая мышь, которая, судя по безжизненной позе, повесилась от отчаяния, увидев этот холодильник. — Северус Снейп, — торжественно сказал Регулус в пустоту, — ты гений зельеварения и полный ноль в быту. Он вздохнул и закрыл дверцу. Значит, готовка отменяется. Придётся ждать, пока Северус вернётся с работы. И, возможно, заодно принесёт что-то съедобное. Иначе они оба скоро начнут грызть те самые засохшие растения. Регулус вернулся на диван, укутался в плед и уставился в потолок. Тишина больше не давила. Она стала почти уютной. «Я жив, — подумал он. — Я жив, и я в безопасности. И это уже что-то». Потолок не ответил, но Регулус всё равно почувствовал что-то вроде надежды.

***

Северус вернулся затемно. Регулус услышал его ещё за дверью: размеренные шаги, возня с ключами, тихое проклятие, когда замок не поддался с первого раза. Потом дверь распахнулась, и в комнату ворвался запах улицы — дыма, осеннего дождя и чего-то ещё. Снейп замер на пороге, оглядывая помещение. Окна были распахнуты. Засохшие растения политы. На столе аккуратно сложены флаконы из аптечки. — Я же сказал лежать, — мрачно произнёс он, скидывая мантию на спинку стула. — Я и лежал. — Регулус невинно похлопал глазами. — Ну, большую часть времени. — Ты поливал мои растения водой. — Это была не вода? — Это было успокоительное. Для нервов. — Тогда у тебя теперь самые спокойные сухие палки в городе. Северус посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом. Регулус выдержал его с невозмутимостью, которую не смогла сломить даже боль во всех конечностях. Потом Северус фыркнул — это было похоже на смех, если бы Снейп умел смеяться. — Идиот, — сказал он беззлобно. — Я принёс еды. Он выгрузил на стол бумажный свёрток, из которого вкусно запахло хлебом, и пару банок с консервами. — Лавка закрыта на час раньше, — объяснил Северус, не глядя на друга. — Зашёл в маггловский магазин. Там дешевле. — Ты бывал в маггловском магазине? — Я бывал во многих местах. Разговор угас сам собой, но не потому, что им нечего было сказать. Просто тишина перестала быть тяжёлой. Регулус помог (насколько мог) нарезать хлеб, Северус молча колдовал над консервами, и в этом простом действии было что-то почти… нормальное. Бытовое. Человеческое. Они ели молча. Молча убрали со стола. Молча сели на диван — оба, потому что стульев было всего два и оба заняты книгами. — Сев, — наконец сказал Регулус. — М-м? — Что теперь? Северус не ответил сразу. Он смотрел на свои руки — длинные пальцы, испачканные в зельях, с обкусанными ногтями. Потом перевёл взгляд на потолок, туда же, куда час назад смотрел Регулус. — Я должен рассказать Дамблдору, — сказал он. Голос был ровным, почти безразличным, но Регулус знал его слишком хорошо, чтобы поверить. — О том, что ты жив. О пещере. О крестраже. — Ты ему доверяешь? — Нет. Но он — единственный, кто может помочь. Регулус помолчал. В груди шевельнулся страх — старый знакомый. Когда-то он боялся матери. Потом — Тёмного Лорда. Теперь — старого директора с длинной серебряной бородой. — И что ты ему скажешь? — Правду. — Северус наконец повернул голову и посмотрел другу в глаза. — Ты предал Лорда. Ты пытался уничтожить его крестраж. Ты едва не умер. Твоя метка исчезла. — Он помолчал. — Думаю, ему будет что сказать. — А если он решит, что я всё ещё опасен? — тихо спросил Регулус. — Если он захочет… убрать меня? — Тогда я буду защищать тебя. — Северус сказал это так просто, как будто речь шла о том, чтобы сходить за хлебом. — Но он не захочет. Дамблдор не убивает. Он даёт шансы. — Даже бывшим Пожирателям? — Особенно им. — Северус усмехнулся, и в усмешке этой была горечь. — Поверь, я знаю. Наступила долгая тишина. За окном шумел Лондон. Где-то вдалеке проехала машина, залаяла собака, кто-то закричал — может, радостно, может, нет. Жизнь шла своим чередом, равнодушная к драме двух волшебников в тесной квартирке. — Ладно, — сказал Регулус. — Расскажи ему. Пусть решает. Северус кивнул. — Я свяжусь с ним завтра. Он встал, взял с полки книгу и устроился в кресле. Регулус остался на диване. Они не говорили больше ни слова — и это было правильно. Слова закончились. Осталась только тишина. Но теперь она не давила. Она была тишиной двоих, которые прошли через ад и каким-то чудом оказались здесь. Вместе. Регулус закрыл глаза и подумал: «Может, у нас получится. Может, всё будет хорошо» Он почти поверил в это. На следующее утро Северус ушёл рано. На столе остался завтрак (хлеб с сыром и стакан тыквенного сока) и короткая записка: «Не вставай. Вернусь вечером. С.» Регулус, конечно, встал. Он сходил в душ (впервые за много дней — вода смывала с кожи запах пещеры), переоделся в чистую рубашку Снейпа, которая висела мешком, и сел на подоконник, глядя на глухую кирпичную стену. День тянулся медленно. Он полил засохшие растения (просто водой на этот раз). Переставил книги на полке в алфавитном порядке. Даже протёр пыль — от нечего делать. А потом раздался стук в дверь. Регулус замер. Сердце пропустило удар. Никто не должен был знать, что он здесь. Северус обещал. Стук повторился. Три коротких удара. Регулус взял палочку (Снейп оставил свою — на всякий случай), подошёл к двери и медленно приоткрыл её. Никого. На пороге лежал только конверт. Тяжёлый, из плотной пергаментной бумаги, с сургучной печатью. Регулус наклонился и поднял его. Пальцы дрожали. Печать он узнал сразу. Символ в виде раскидистого орла, щита и меча. Герб Хогвартса. Он разорвал конверт. Внутри оказалось короткое письмо, написанное изящным, чуть старомодным почерком. «Мистер Блэк. Северус рассказал мне о вашем положении. Я наслышан о вашем поступке в пещере. Смелость — редкое качество, а готовность искупить вину — ещё более редкое. Я хотел бы встретиться с вами. Завтра в полдень. Патронус Северуса укажет дорогу. С уважением, Альбус Дамблдор» Регулус перечитал письмо дважды. Потом ещё раз. «Он знает, — пронеслось в голове. — Он уже знает. И он хочет меня видеть». Страх смешался с чем-то другим — с острым, почти болезненным любопытством. Что скажет ему старый директор? Предложит помощь? Или заманит в ловушку? Он посмотрел на облезлый диван, на засохшие растения, на пыльный подоконник. На свою новую жизнь, которая ещё даже не началась. — Завтра в полдень, — тихо сказал он пустой комнате. Комната не ответила.