Глава 1«Явление шторма»

Глава 1. «Явление шторма»

Макс ворвался в палату через час. Без цветов, без соплей. Зато в мятой рубашке, с красными глазами и таким лицом, что медсестра выскользнула за дверь, не спрашивая. Он сел на край кровати, схватил её за здоровую руку, заглянул в глаза. — Ты чё, Куликова, совсем охренела? — спросил он тихо, но так, что стёкла задребезжали. — Привет, Максимка, — она слабо улыбнулась. — Виталий позвонил? — А кто ж ещё? Я думал, у вас там разборки, а ты… — он не договорил, сжал челюсть, и Маша увидела то, чего не видела никогда за тридцать лет, — как у него дрожат руки. — Макс, — сказала она. — Не надо. — Не надо? — он вскочил, прошёлся по палате, запустил пятерню в волосы. — Ты вскрылась, твою мать! В ванной! И ты мне говоришь «не надо»? —его выражение лица стало страшно злым. — Мне полегчало, — честно ответила она, и на её глаз стали выступать слезы. — Честно. Я не хотела умирать. Я просто хотела… остановиться. Хотела, чтобы все стало лучше, что все наладилось с В... — маша вдруг осеклась. — Чтобы что наладилось? — Максим не расслышал последние слова. Она помотала головой, не в силах что было ответить. Он замер. Посмотрел на неё — на бинты на запястье, на синяки под глазами, на эту её невозможную усталость — и вдруг всё понял. — Из-за проекта, да? — спросил он. — Из-за того, что нам опять играть любовь? Или из-за того, что нам опять изображать при всей группе, что мы просто друзья? Маша отвела взгляд. — Из-за меня, — поправил он. — Потому что ты тридцать лет делаешь вид, что я тебе безразличен, а я… — он сел обратно на кровать, взял её лицо в ладони, заставил смотреть на себя. — А я, Куликова, люблю тебя. С того момента, как нас Игорь Ефимович поставил играть этюд. Ты тогда только пришла в Щуку, а я уже на 2 курсе был. Я посмотрел, подумал тогда "стерва маленькая". Я хотел, чтобы ты меня заметила, но результата не было, была только учеба. Идиотскую кнопку на стул положил на этюде тогда я, потому что не знал, как ещё привлечь твоё внимание. И всё это время… — Заткнись, — прошептала она. — Пожалуйста. — Нет, — сказал он. — Долго молчали. Я больше не буду. Ты жива. Слава богу, жива. — он пепекрестился, — И теперь мы будем говорить. Всё. Прямо. Без дураков. Без «да все нормально, потом как нибудь расскажу», а в итоге ничего не нормально, и ничего не рассказала. — он скрестил их пальцы воединое. Она заплакала вновь. Не как на сцене — по-настоящему, даже как-то по детски, взахлёб. Макс просто обнял её, прижал к себе, уткнулся носом в макушку и замер. — Дура, — прошептал он в волосы. — Какая же ты дура. — Знаю, но зато твоя — она обняла его крепче. Максим просидел ещё 2 часа, пока Маша не уснула. Виталий так и не решился к ним зайти, боялся узнать правду её попытки. При выходи из палаты, Макс обнаружил спящего Виталия возле двери на стуле. Он его потрепал за плечо, Виталий испугавшись вскочил сразу. Максим показал, чтобы он шёл к жене в палату, а сам ушёл, думая о Маше. О её голубых глазах, о её пшеничных волосах, о её звонком, даже немного детском смехе и безмерно красивой улыбки. С этими мыслями Максим уснул, и впервые за несколько лет он выспался по настоящему, без таблеток, ни разу не вскочил ночью от кошмара, не мучался от бессонницы. Просто выспался, как в детстве после долгой прогулки летом. На утро они оба проснулись с невероятным чувством лёгкости, будто камень с плеч упал и стало легче дышать.