Часть 1. Вергилий

      Разумеется, Фьора и не собиралась следовать советам хитроумной Иеронимы. Притворяться! Плести интриги за чужой спиной! Бороться всеми правдами и неправдами за внимание золотого мальчика! Ну уж нет! Хватает того, что ненавидящая любое проявление лицедейства Фьора вынуждена играть роль покорной и ничего не подозреващей дурочки. В игре на публику заключалось её выживание. И девушка не собиралась упускать шанс выжить, а заодно отомстить подлой Иерониме. Детство закончилось в безоблачный майский день. Фьора потеряла почти всё. У неё осталось только желание приготовить горькое и прохладное блюдо мести. Но как же тошно жить под одной крышей с преступниками, улыбаться им каждый день и делать вид, что ничего не произошло. Жизнь — театр абсурда. Невольно Фьоре припомнилась цитата Шекспира. — Весь мир — театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль, — негромко продекламировала новенькая. Меньше всего школьница ожидала, что её не только услышат и поймут, но и продолжат монолог Жака из комедии «Как вам понравится». — Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий горько на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжной сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Фьора удивлённо посмотрела на говорившего. Вот уж не ожидала сыскать такого ценителя Шекспира среди будущих одноклассников. Хотя почему одноклассников? Возможно, этот высокий и с виду серьёзный парень является учителем литературы. Пришёл сразу после института и щеголяет своими познаниями. А может, учится в параллельном классе. Или на год старше. С виду больше похож на итальянца, чем на француза. Ностальгия овладела Фьорой. Звучный голос, профиль Данте, чуть насмешливые тёмные глаза. Ценителя английского драматурга сложно назвать идеальным красавчиком, строго говоря он был скорее харизматичным, чем симпатичным, но девушка почувствовала желание познакомиться поближе с этим парнем. В её голове пронеслось: «Только бы он не был учителем». Какой нормальный педагог будет воспринимать ученицу всерьёз? Юноша тем временем пристально рассматривал Фьору. Вот тебе и экзамен в первый день! Всё же противная Иеронима иногда бывает права. Хотя странный мальчишка…или уже молодой человек напоминал скорее средневекового инквизитора, чем беспристрастного экзаменатора. Наконец-то осмотр был закончен. — Тебя зовут Фьора Бельтрами, — холодно констатировал загадочный незнакомец. — Откуда вы знаете? — Догадался. — Каким образом? — Наипростейшим. Включил мозги. Наша директриса, мадам Гонделорье, все уши прожужжала про новенькую. Итальянка. Иностранка. Из богатой семьи. Сирота. Ты недавно потеряла близкого человека, поэтому в прозрачных озёрах твоих глазах отражается грусть и недоверие ко всему миру. Ещё прелестный итальянский акцент тебя выдаёт. Несколько лет назад моя мама умерла. Поэтому я понимаю, как больно ранит смерть родного человека. Фьора робко улыбнулась новому знакомцу. Похоже что первый день в новом коллективе не грозит обратиться в кошмар. После недолгих колебаний девушка протянула руку. — Выходит, что мы одноклассники? А как твоё имя? — Клод. Клод Фролло. — Самый умный ребёнок во Франции, — невольно улыбнулась Фьора, вспомнив передачу. — А, ты смотрела. Я думал, что в Италии не знают это дурацкое шоу. — Я с раннего детства изучала два языка. Французский — это язык моей покойной матери. Я болела за тебя. — Отрадно слышать, что я знаменитость мирового масштаба, — усмехнулся новый одноклассник. — Пошли в класс. Скоро начнётся первый урок. История, чтоб её… Фьора почти расстроилась. История, география, литература, биология были её любимыми предметами. Вот точные науки давались школьнице с трудом. — Так ты не любишь историю, — разочарованно протянула она. — Как раз историю я люблю. Я бы мог преподавать этот предмет в университете. Я не терплю в людях тупости и манерности. А этими качествами с избытком обладает наш историк. К тому же он бабник, каких поискать. Раньше со мной сидела Хатун. Теперь я остался один. Хатун скоро станет мамой, а месье Шатопер в очередной раз станет папой. — Какой ужас! — воскликнула Фьора. Собеседник только приложил загорелый палец к тонким губам. — Тише. На нас смотрят. И действительно какая-то красивая, но несуразно одетая школьница полоснула новоявленных одноклассников обжигающим взглядом и состроила довольно забавную рожицу. Клод удовлетворённо улыбнулся. — Твоя новая одноклассница и по совместительству моя почти сестра. Агнесса. Полностью оправдывает своё имя. Тупа, как овца. Это выражение немного покоробило Фьору. — Ты не больно-то и любишь её — А за что мне её любить? Её мама украла любовь моего папы. Ну это долгая история. — Но разве твоя приёмная сестра в чём-то виновата? — Как сказать! Она только притворяется овечкой, а на самом деле всем пакости делает. Вся в мать. Ладно, про одноклеточных буду говорить дома. У меня как раз младший брат в этом году будет проходить эту тему по биологии. Теперь тебе предстоит трудный выбор. — Выбор? — захлопала длинными чёрными ресницами девушка. Ох и обругала бы её Иеронима, если бы узрела, как племянница смущается и краснеет. Но Фьора никогда не обладала остроумием Кьяры Альбицци. — Конечно. Сегодня решается твоя судьба. С кем ты будешь сидеть в течение последующих двух лет. Есть две альтернативы. Я или Флёр-де-Лис Гонделорье. — Родственница директрисы? — Дочурочка. Будет цветочное царство. Фьора и Флёр-де-Лис. Но мы опять уходим в дебри биологии. — А что представляет из себя Флёр-де-Лис? — Ничего особенного. Староста. Душа компании. Самая популярная девочка в классе. Против воли Фьора рассмеялась. — Или у тебя завышенная самооценка, или своеобразное чувство юмора. — Не то и не другое, — отпарировал одноклассник. — Просто во всех этих регалиях нет ни малейшей заслуги Флёр-де-Лис. Мамаша Гонделорье постаралась. Кто откажется дружить с дочерью директрисы? Только разумная и самодостаточная девочка. Кого выберут в старосты класса? Ну не меня же. Но в основном мои одноклассники походят на отару. — Похоже, что ты никого не любишь, — грустно заметила Фьора. — Что это? Есть люди, которые дороги мне. Думаю, что я мог бы с тобой подружиться. Но… — Так в чём дело? — удивилась Фьора. — В том что я не лучшая компания для девушек. — Мне виднее, кто лучшая, а кто худшая компания, — строптиво произнесла Фьора. Она была склонна к принятию спонтанных решений и мгновенным реакциям. Королева класса. Популярная девочка. Да ещё и дочь директора школы. Фьоре хватило общения с Симонеттой Веспуччи ещё во Флоренции. Джулиано Медичи был кем-то вроде первой любви землячки Боккаччо и Петрарки. Брат директора школы. Золотой мальчик. Спортсмен, силач и подающий надежды поэт. Чтобы в тебя влюбился принц, нужно быть принцессой. А застенчивой Фьоре не грозил королевский титул. Самая красивая, самая бойкая, признанная всеми школьной королевой. Нет, это была не дочь Франческо Бельтрами. Её звали Симонетта. Уже бывшая одноклассница Фьоры обладала почти неземной красотой, весёлым нравом и редкостной общительностью. Иеронима с завистливым восхищением говорила, что мужчины тянутся к беспроблемным хохотушкам. Так оказалось и на этот раз. Джулиано обращал на Фьору не больше внимания, чем курица — на пособие по начертательной геометрии. Зато Симонетта сразу завоевала его сердце. Пошатнувшуюся самооценку Фьоры и веру в себя возвысили ухаживания соседа по парте. До этого девочка не обращала ровным счётом никакого внимания на Луку Торнабуони. Мальчик пожелал сидеть с ней за одной партой, стал дарить различные безделушки. Валентинки, блокнотики, брелоки, наклейки. Вначале Фьора принимала эти бесхитростные знаки внимания за проявление дружбы. Но Иеронима вновь умудрилась всё испортить. — О, женихи уже появились. За один вечер Фьора влюбилась в Луку. Её тщеславию льстило, что кто-то счёл настолько привлекательной, чтобы обратить внимание. Не всё Симонетте быть в центре внимания. До этого Фьора не замечала, как красив, вежлив и умён Лука. Не так давно тихая девочка прочитала пьесу Лопе де Вега «Собака на сене». Только у неё была обратная ситуация. Фьора влюбилась не из ревности, а просто ощутила желание нравиться красивому мальчику, получать подарки и комплименты. Кому не хочется быть предметом восхищения и поклонения? Туман заблуждения рассеялся быстро. На школьной дискотеке Лука пригласил танцевать, кого бы вы думали? Рыжулю Симонетту. Та благосклонно приняла приглашение поклонника. Оказалось, что Лука банально поспорил с приятелями, что сможет влюбить в себя самую тихую и серьёзную девушку класса. Но в Симонетте проснулась собака на сене. Пусть она встречалась с Джулиано, но терять ещё одного поклонника не хотела. Всю ночь Фьора проплакала. Ранним утром девушка осторожно вышла из дома и отправилась на правый берег реки Арно. Вода всегда успокаивала несчастную флорентийку. На следующий день Фьора казалась почти весёлой. Пришлось применить так называемую виноградную терапию. Фьора играла роль лисицы из басни Эзопа, а Лука стал зелёным и невкусным виноградом. Помогло. Но с тех пор Фьора просто терпеть не могла самых блистательных, популярных и нахальных девочек. Через несколько месяцев юная читательница добралась до романов Александра Дюма. «Три мушкетёра» стали для разочарованной девочки триггерной книгой. Как же она жалела несчастную служанку Кэтти, которую предмет её любви безжалостно использовал. Фьора неосознанно ассоцировала себя с Кэтти, Луку с Д‘Артаньяном, а Симонетту — с коварной и прекрасной миледи. Фанфики по полюбившейся книге вначале тоже сыграли роль своеобразной терапии. Фьора безжалостно шипперила Кэтти с Д‘Артаньяном. Но мир не без ревнителей канона. Нашлись знатоки истории, которым как всегда было виднее как жирафам. Прошлись по возрасту Фьоры, её якобы неосведомлённости в истории, девичьим розовым мечтам, глупым представлениям о мире, кругозору ну и так далее. Больше всего девушку разгневало, что её зачислили в читательницы любовных романов. Тогда как она не брала этих книг даже в руки. Ради интереса начинающая фикрайтриса прочла несколько опусов критиканов и осталась в недоумении. Чья бы корова мычала! Хотя критика её всегда задевала. Ну да ладно! Дело прошлое. Но сейчас девушку передёрнуло от мысли сидеть за одной партой с френч-версией Симонетты. Да ни в жизнь! Клод выжидающе смотрел на новенькую. — Так что ты выберешь, Фьора? — его голос казался бесценным одеянием, сотканным из бархата. Девичье сердце забилось с невероятной силой. Какой всё же сегодня замечательный день. Ужасное утро не предвещало ничего хорошего. Но предчувствия обманули Фьору. Разве не чудесно в первый же день обрести друга в новом коллективе? Фьора протянула изящную руку будущему соседу по парте. Тот бережно пожал хрупкую девичью ладошку. В миндалевидных тёмных глазах юноши вспыхнуло торжество. — Выбор очевиден, — заявила Фьора. В прошлый раз Лука выбрал её. Теперь же сама девушка будет распоряжаться своей судьбой. Сегодня юная итальянка начнёт жизнь с чистого листа. Хрупкое сероглазое создание возомнило себя реинкарнацией Данте Алигьери, а своего спутника полагала обновлённой версией Вергилия. «Стоп», — сказала себе Фьора. Вергилий же был проводником её легендарного земляка в Аду. Нетушки. Лучше представлять соседа в роли прекрасной и недолговечной Беатриче. Придёт же в голову такая ерунда! Человек просто предложил сидеть за одной партой, а Фьора уже размечталась непонятно о чём. Нельзя быть такой дурой. Ей уже шестнадцать лет исполнилось. Пора взрослеть. Тогда наивной школьнице не могло прийти в голову, насколько точным было сравнение с Вергилием. Вскоре прозвенел звонок и начался первый урок в новой школе. Иногда любопытная Фьора спрашивала у своего Вергилия. — А это кто? Как учится? Хороший ли человек? Тот кратко и снисходительно отвечал, поглядывая на впечатлительную девушку как на неразумное дитя. Учитель истории выглядел невообразимо великолепно. Роскошные кудри цвета пшеницы, ясные глаза цвета, напоминающие лазурные небеса, гладкая молочно-розовая кожа, идеально правильные черты лица. Такому только в рекламе сниматься или украшать своей безупречной физиономией рождественские открытки. Но Фьоре от его красоты ни жарко ни холодно. Вспомнив слова Клода про Хатун, девушка содрогнулась. Историк внушал ужас новой ученице. К огромному облегчению Фьоры, месье Шатопер не проявил к новенькой особого интереса. Это вселяло надежду. В самом деле, Феб не мог претендовать на звание учителя года. Иногда Клод довольно громко поправлял некомпетентного историка. Женская половина класса возмущалась подобной бесцеремонностью. Из чего Фьора сделала вывод, что почти все девочки немного влюблены в это чудо красоты и глупости. Сводная сестра всезнайки возмущалась больше других. Её глаза сверкали, лицо разрумянилось от неподдельного гнева. Временами она открывала рот, чтобы резко ответить языкастому братцу, но миролюбивый взгляд историка останавливал пылкую защитницу. Феб воспринимал ситуацию с юмором. — Вы, безусловно, правы. Куда скромному молодому учителю до вундеркинда и отличника учёбы. Фьора решила, что историк хоть подлец и совратитель несовершеннолетних, но отличается редкостным миролюбием и неконфликтностью. Когда урок закончился, то девушку ожидал очередной сюрприз. На этот раз неприятный. К ней подошла миниатюрная блондинка, одетая в фирменные шмотки небесно-голубого цвета. Естественный макияж, безупречный маникюр, цветочный аромат духов. За её спиной маячили ещё три стройные девичьи фигурки. Фьора и без пояснений Клода поняла бы, кто стоит перед ней. Наглая снобка Флёр-де-Лис. Дочь директрисы была такой, какой донна Иеронима хотела видеть Фьору. — Я хочу тебя предупредить, макаронница. Со мной враждовать себе дороже. Мышьяком завтракать безопаснее, чем флиртовать с моим Фебом. Одна дурочка уже попробовала это сделать. Её исключили из школы. За аморальное поведение. Андестенд? Первоначально Фьора впала в ступор. Обычно она не могла сразу подобрать достойного ответа, но тут в черноволосой головке всплыли слова Иеронимы. Что же, пришла пора зарекомендовать себя. — Не знала, что от простого флирта можно залететь. Это раз. Меня интересуют мои ровесники. Это два. И думаю, что многие девочки не согласятся с твоим утверждением. — Каким именно? — удивлённо захлопала глазками-незабудками Флёр-де-Лис. — О мой Феб. Думаю, что многие мои новые одноклассницы смогут произнести эту фразу. Феб не твой. Он общий. Как общественный туалет. Андестенд, лягушатница? Новый знакомый наградил Фьору громкими аплодисментами. Флёр-де-Лис не выдержала и разрыдалась. Ещё никогда её не унижали прилюдно. Подружки мадемуазель Гонделорье захихикали, а Агнесса вновь посмотрела на новенькую с неподдельной ненавистью. Как же вульгарно была одета эта девушка. Розовый топик, зелёная мини-юбка, расшитая бисером и стразами, синие туфли на двенадцатисантиметровых шпильках. Браслеты и фенечки на руках и ногах. Густые чёрные волосы заплетены в африканские косички. На лице ни грамма макияжа. Яркая особа довольно долго колебалась, но в конце концов непримиримо бросила. — Поздравляю, Фролло. Наконец-то ты нашёл подружайку себе под стать. Такая же ехидная змеедева. — Прими взаимные поздравления, Гиберто. Наконец-то ты заинтересовалась античной мифологией. Только для начала надо было изучить алфавит. — Это ещё почему? — поддалась Агнесса на провокацию. — Ну как же. Ты открыла мифологический справочник совсем не с той буквы. Наверное, хотела наскрести информацию про мифологического тёзку своего крашика. Но вот незадача. Ошиблась буковкой. Не переживай, дурочка, в следующий раз повезёт. С этими словами новый знакомый взял Фьору за руку. Когда они уже были в коридоре девушка спросила: — По-моему, это уже перебор. — Возможно. Ты, Фьора, не знаешь, что это такое жить под одной крышей с людьми, которых ненавидишь. Фьора промолчала. Уж, это она представляла слишком хорошо.