Часть 2. Хорошая девушка

      Стоило Фьоре вернуться из школы, как Иеронима засыпала её вопросами. Любопытной родственнице хотелось быть в курсе буквально всего. Племянница отвечала нехотя, но правдиво. Раньше Фьора презирала лживых людей. А теперь и у неё самой появились тайны. Но лукавить без нужды девушка не планировала. Одно дело скрывать свои подозрения относительно смерти отца и прочие планы. Но школьные дрязги неожиданно заинтересовали Иерониму. — Марино, милый ты слышал? Это грандиозно. Надо открыть шампанское по этому поводу. Милый Марино тем временем лежал на диване, укрывшись тёплым пледом и про себя сетовал на злую иронию судьбы. В кое веки Иеронима даёт супругу официальное разрешение выпить, когда тот не имеет абсолютно никакого желания даже смотреть на спиртное. Никогда синьор Бетти не имел желания поправить здоровье с помощью алкоголя. После гулянок Марино долго приходил в норму. Сейчас он хотел только одного. Чтобы Иеронима замолчала. Голова раскалывалась от её щебетания. Зато Пьетро отдал должное сладкому алкогольному напитку. Юноша вообще предпочитал сладкое. Фьору это пристрастие изрядно удивляло. Ей самой хотелось съесть что-то существенное после мороженого, маффина или восточных сладостей. Пьетро буквально не вылезал из кондитерской и пекарни. Если бы не занятия боксом, плаванием и велоспортом, то сын Иеронимы бы ужасно растолстел. Но физическая активность сжигала все лишние калории. Сейчас юноша смаковал шампанское и насмешливо смотрел на отчима, словно повторяя слова матери о мере и норме. Любые скандалы, интриги, выяснения отношений приводили Иерониму в дикий восторг. Она налила себе полный бокал шампанского своего любимого бренда «Вдова Клико», любуясь игрой света на зелёном венецианском стекле. Донна Пацци всегда считала, что уж у неё-то всё должно быть лучшее. Одежда, посуда, еда и вино. Затем светловолосая привереда слегка пригубила божественный напиток, наслаждаясь лёгким привкусом ананаса, манго, персика, манго и миндаля. — Супер! А ты Марино не хочешь присоединиться к нам? — тон любящей жены был таким же сладким как напиток. — Я выпил бы сок. Гранатовый, — безжизненно процедил бледный синьор Бетти. Фьора неожиданно поддержала его. — Я бы не оказалась от апельсинового сока. — Любовь к трём апельсинам, — засмеялась тётушка. — Ладно, Марино, сбегай в магазин за соком. — Может, лучше заказать доставку, — с надеждой протянул супруг. — Ещё чего. Ты забыл, как в прошлый раз мы прождали пиццу и роллы почти целый час? Взял ноги в руки и пошёл. Тебе полезно будет слетать до магазина, лебедь умирающий. Фьору постоянно коробило такое пренебрежительное обращение тёти с супругом. Любой другой мужчина давно бы подал на развод. Но Марино и Иеронима были навсегда повязаны. Да и любил этот дурак её родственницу. Может, и к бутылке стал прикладываться по этой причине. Всё же Марино не законченный мазохист. Кому понравится такое обращение и отношение. Подай-принеси. — Марино, ушёл? Приходи. Марино, пришёл? Уходи. И всё в таком же духе. Пьетро к собачкам относится с большей любовью и уважением, чем Иеронима к мужу. Обиженный супруг довольно громко хлопнул дверью, выражая протест против хамского поведения второй половины. Фьора несколько флегматично подумала, что этой демонстрацией синьор Бетти наказал прежде всего себя. Иеронима никогда не отличалась излишней чуткостью. Сейчас тётка продолжала оживлённо болтать и строить коварные планы. — Самый умный ребёнок? Телезвезда? Наверно, самый популярный мальчик в классе. Губа не дура. Так и надо. Лузера закадрить любая лахудра может. — Мы только познакомились, — Фьора попыталась урезонить размечтавшуюся родственницу. — И правильно. Нечего знакомиться со всякой шушерой. Пьетро с трудом спрятал улыбку. Выражениея матери немногим отличались от лексикона его подружек. Но это совсем другое дело. На месте Марино парень бы сгорел от стыда за такую супругу. С ней даже в приличном обществе совестно показаться. Увы, дорогие шмотки и машина последней модели не сделают из вечно стрекочущей сороки даму из высшего света. Как объяснишь матери, что она смешна? Да и не поймёт. Только обидится. Как всегда Иеронима болтала, не давая вставить окружающим слова. — А этот учитель какой из себя? Красавчик ненаглядный? Смазливый? Или ничего особенного? — Красивый, но глупый. Пьетро подумал, что месье Шатопер мог стать идеальной парой для его матери. — Зачем красивому самцу мозги? Главное, чтобы другой орган работал и не давал осечки. — Мама, — не выдержал Пьетро, — но речь идёт об учителе. — И что дальше? Кому надо могут залезть в учебник, погуглить или предки на репетитора раскошелятся. А девушка есть у этого Аполлона? — Откуда я знаю? — бросила Фьора. — Надо было спросить. — Ну… Дочь директрисы виды на него имеет. Только бы матери не пожаловалась. — Будет прекрасно, если пожалуется, — тёмные глаза Иеронимы блеснули азартом. — Что вы видите в этом прекрасного? Вас же с дядей Марино в школу вызовут. — Обойдусь своими силами. Заодно с клёвым парнем познакомлюсь. Уж, я-то получше буду этой пипетки малолетней. Куда только мамаша смотрит? Вырастила проститутку несовершеннолетнюю. Помнишь случай с Родриго Борджиа? — А он так и не вернулся к жене? — осведомилась Фьора. — Держи карман шире, — усмехнулась Иеронима. — Ваноцца и без того неплохо в жизни устроилась. Своё дело открыла. Замуж в третий раз выскочила. Её Карло — идеальный муж. Подкаблучник. Такой же как Марино. — Ма, ты это серьёзно? — от неожиданности Пьетро даже выронил эклер. — Я что, лгунья какая? Мне об этом Корнелия сказала. Ваноцца как сыр в масле катается. А эта малолетка наставила рога Родриго. Ветвистые такие, как у опытного оленя. Ну он её и бросил. Даже на дочку общую алименты не платит. А Ваноцце платит. Попробуй такой не заплати. — Да не, ма, я не это имел в виду. Ты чё, реально считаешь, что подкаблучники являются лучшими мужьями? — недоумевал Пьетро. — А как же! С кем ещё уживутся сильные женщины? — Ну не знаю. Легче тогда завести кота. — Да, конечно. Чтобы он переругался с твоими собачками, — ехидно протянула Иеронима. — Ты это зря. Они исключительно неконфликтные. — Как Феб, — неосторожно вырвалась у Фьоры. — Н-да. Тогда тем более я должна заняться историком. Ах, я всегда любила исторические сериалы.Тюдоры — это моя римская империя. — Там много ляпов, — сухо ответила Фьора. — Ну и пусть. Какие там красивые актёры. Какая любовь. Особенно первый и последний сезон. Я переживала за Генриха и Анну больше, чем за свои отношения с Марино. А Феб больше на кого похож? На Генриха Восьмого или Чарльза Брэндона? Мне больше Генри Кавилл нравится. Фьора молча достала смартфон и показала Иерониме портрет реальных исторических личностей. — Тоже мне, пранкерша нашлась. Я что, не отличу картинку от фото? — Это портреты Генриха Восьмого и Чарльза Брэндона. — Ого! Но в сериале им польстили. А ещё я без ума от «Великолепного века». Как вы думаете, мне пойдут рыжие волосы? Фьора уже привыкла, что тётушка очень резко переходит с одного предмета на другой. Так случилось и сейчас. — Куда этот олух запропастился? — За соком пошёл. — Без тебя знаю. — Ма, так ты звякни ему. — Ещё я буду звонить этому неандертальцу. Перебьётся. — Ну так я ему позвоню. — Ещё что не скажи? Чтобы этот гамадрил думал, что мы за него волнуемся. Ну уж нет. Сейчас закажу доставку. — Сока? — Коньяка. Хеннесси. Этот абьюзер меня конкретно вывел. Он нарочно меня изводит. — Ok. Тогда я побежал в клуб. — Беги, мой мальчик. Лишь за Пьетро закрылась дверь, любящая мать нахмурилась. — Опять подцепит очередную профурсетку. Марино долго не появлялся. Фьора смотрела в окно, наблюдая беспорядочную пляску листьев, гонимых ветром. Иеронима пила доставленный коньяк, закусывая лимонными дольками без сахара. Кислое и горькое. Вот и настроение у тёти было соответственное. Она ругала весь белый свет. — Господи, сделай так, чтобы Пьетро встретил хорошую девочку. — Где? В ночном клубе? — сардонически спросила Фьора. — Чем черти не шутят. Звонок в дверь. Иеронима так стремительно подскочила, что недопитая бутылка разлетелась на осколки. — Ну узнает у меня этот трутень ядовитый, что и почём. Фьора не стала поправлять тётушку. Ну дожила женщина до сорока пяти лет, не разбираясь в зоологии. Не Фьоре быть её репетитором. Вернулся Пьетро. Он держал за руки хрупкую девушку-подростка. — Мама! Знакомься. Это Катрин. Она теперь будет жить с нами. — Пьетро! Проспись сначала. — Я выпил только два коктейля. — Ей хоть есть пятнадцать лет? — спросила несчастная мать. — Ма, щас скажу банальность. Это не то, что ты думаешь. Катрин — хорошая девушка. Только у неё временные трудности. Чё особенного? Иеронима бессильно опустилась на пол. Сбылась её мечта. Пьетро встретил хорошую девушку. Правда, Иеронима представляла себе это немного по-другому. Теперь собачки казались несчастной матери почти милыми.