Может, это и есть любовь.

... И целый мир возненавидел, Чтобы тебя любить сильней.

К ногам прилил нескончаемый поток энергии, появилась необъяснимая мотивация выжить в этом хаосе. Ноги сами бежали, неся меня к полу разваленной машине, к которой уже подбежала моя команда. —Ты в порядке?—вопросила Усаги, поддерживая меня за плечо. Адреналин горел в крови, заглушая боль в суставах.  —Я сяду за руль,—приказала Анн, Куина затолкала меня на заднее сидение, сама прыгнула за мной, рядом с нами сели Арису и Усаги, а Чишия уверенно взвалился на переднее пассажирское. Но как только Анн открыла дверь, дабы сесть за руль…знакомый голос поджог мое сердце пламенем. —Надо же…—протянул парень с ухмылкой,—у нас намечается тесная поездка, так еще и со всеми пляжными отбросами?—Анн ударила себя рукой по лбу и кое-как пролезла назад к нам, теперь на заднем ряду нас оказалось пятеро. Места не хватало, кислород заканчивался, капли пота стекали с головы до ног,—от вашего веса развалюха сейчас наебнётся…—на последок подшутил Нираги, зажал педаль газа, мы рванули вперед, проносясь мимо разрушенных зданий. —Хотя-бы какой-то уцелевший транспорт,—не громко сказал Чишия. —Уцелевший?—Нираги, издав смешок, обернулся к Чишие,—я бы так не сказал. —Хватит  тратить кислород!—я выкрикнула это так громко, что все замолчали, а машина, кажется, чуть ли не застряслась,—Сугуру, следи за дорогой. Нираги впервые обратив внимание на дорогу совершил резкий поворот направо, отводя нас от пуль короля пик.  —Спасибо, киса, без тебя мы бы врезались,—с ноткой сарказма произнес Нираги, стуча пальцами по обшивке руля. У Чишии с Нираги спереди воцарила своя напряженная обстановка, подколы, не прекращающиеся на протяжении десяти минут, стуки по рулю от нервного боевика и усмешки хладнокровного Шунтаро. —Чия, ты в порядке?—спросила Куина, проводя рукой по моему плечу,—даже не верится, что ты так уверенно добежала до машины с твоими ранениями. —Хах,—на моем лице появилась гордость за себя,—просто прилив адреналина. Анн не комментировала ситуацию и просто смотрела в окно и контролировала ситуацию. Казалось, что сейчас наша жизнь стала на один тон ярче, красочнее. Мы встретились всей командой…хоть характеры некоторых личностей были несопоставимы, выживать вместе было бы гораздо легче, чем в одиночку, или на пару с неуравновешенным психом, по имени Сугуру. —Сейчас нам нужно просто спрятаться в безопасное место,—выразила свое мнение я, хлопая по водительскому сидению, чтобы привлечь внимание Нираги.  Он промолчал, но, наверняка, понял дальнейший порядок действий. Спустя пару минут наша машина примчалась к заброшенной парковке бывшего отеля. —Вываливаемся,—сказал Нираги. В моей голове что-то возникло…

***

Анн быстро свернула на какую то жуткую парковку и ,перебив его, сказала: —Приехали. Вываливаемся.  А Нираги воспринял буквально и вывалился. Ели держался на ногах. Ты перепил перед игрой?! — сказала Анн с сильным восклицанием и недопониманием. —Агуни тебя убьет.

***

Ведь тогда я даже не знала кто такой Агуни, что из себя представляет высокий, нахальный на вид боевик. Тогда я только пришла на пляж. Познакомилась с теми, с кем сейчас разделяю выживание. —Нираги, ты нашел «отличное» место, чтобы поспать,—упрекнула его Куина, но звучало это все равно по доброму, в ее искренней манере. Нираги промолчал, что было странным. Видимо, совсем устал. Анн, шагая первее всех, выдвинула свое предложение: —Я предлагаю остаться двум людям сторожить. Если сторожи увидят дирижабль—будят всех, и мы сматываемся. Все закивали, согласившись с идеей Ризуны, кроме Нираги. Нираги прислонился к стене, отстранившись от всех, наверняка потому, что понимал—сторожем его не назначат, боясь предательства. —Останутся…—Анн крутила пальцем, придумывая, кто же останется сторожить парковку ночью,—пока-что Чишия и Хикада, надеюсь вы не против, а позже мы поменяемся. Я, соглашаясь, кивнула ей. Все ушли спать, остались мы наедине с Чишией сидеть на какой-то возвышенности возле парковки, контролруя ситуацию. Солнце зашло, выглянула луна. Ее свет красиво отражался на таком непоколебимом лице Шунтаро, я резко отвела от него взгляд. —Хикада,—издался неожиданно голос Чишии, я подумала, что сейчас будет расспрос насчет моего взгляда на нем,—ты знаешь, что такое стокгольмский синдром? Я замялась, и повернувшись к нему, произнесла: —И?—голос немного задрожал от неожиданности вопроса, я обняла колени руками. —Знаешь, я долго думал, почему ты так упорно цепляешься за Нираги,—ухмылка полезла на его лицо, словно издевался,—сначала я думал, что это все просто глупости, но все гораздно интереснее. Я промолчала, делая вид, что «безразлично», ожидая продолжения его вердикта. —Ты ведь так винишь себя за те беззаботные дни на пляже? Чувствуешь вину за то, что выпивала и веселилась, пока твоя тётя или умирала на больничкой койке, или где-то бродила по пограничью, устало крехтя?,—Чишия положил свою руку на землю,—твой мозг кричит тебе о том, что ты предательница, так для чего ты выбрала себе такое жестокое наказание в виде самого грязного и опасного человека на пляже? Нравится причинять себе боль? Сердце сжалось, дышать стало тяжелее. Боль во всех ушибленных суставах усилилась, мысли безнадежно перемешались. Мне было неясно, что ответить этому любопытному идиоту, я постаралась сдержать себя, и коротко спросила: —Кто тебе рассказал про это?—неуверенно спросила я, поправляя прядь волос. —Я попал? —Это не твоего отсутствия ума дело!—громче сказала я, толкнув Чишию в плечо. Сейчас я была полна гнева к нему. Мне хотелось стереть его с лица пограничья за то, что он каким-то образом проник в настолько личную информацию. —Больница номер 4?—Чишия вопросительным взглядом окинул меня, затем сел поудобнее и накинул капюшон. Больница номер 4. Больница, в которой переносила страдания Аяка-сан.  Этот ублюдок знал абсолютно все, или каким-то образом попадал в правильную информацию? —Откуда…—но Чишия перебил меня. —Работая интерном-хирургом детского отделения, я хорошо ладил с онкологом-гематологом,—после сказанных слов, Чишия замолчал, словно давал мне самой осознать эту связь, затем продолжил,—запах лекарств, общение врачей, просмотр документов и твоя подпись на проведение операции  рядом с именем и фамилией.  —Ты…—Чишия перебил меня коротким «да», я взялась руками за волосы и растряслась, чтобы прийти в себя,—поэтому ты так иронично говорил со мной на пляже?! Заочно знал меня и издевался?! Чего ты хочешь,больной придурок? —Чия, ведь речь не о заочном знакомстве, а о твоем самонаказании. —Не делай вид, что знаешь людей лучше, чем они сами себя! —Но ведь выходит так?—Чишия знал, что прав. А я знала, что прав он. Желание доказывать ему обратное полностью пропало. С такой наблюдательностью я бы тоже видела всех насквозь, но по негласным правилам этики не пихала бы свои наблюдения всем в панамку. —Я не должна выбирать хороших,—согласившись с ним, на выдохе прошептала я. Чишия внимательно осмотрел меня,—что, даже здесь будешь анализировать, ибо твое желание выглядеть умнее всех сильнее, чем человечность? —Ты любишь. —Не знаю, люблю ли я его, я…—я сделала неловкую паузу, переводя дыхание,—я не хочу, чтобы он умирал. Может, это и есть любовь. —Самая правдивая.  —Откуда тебе знать?—усмехнулась я. —1:1, Хикада. Твой бегающий, ищущий  взгляд по пробуждению сказал все за тебя,—ухмылка с его лица пропала, появилось  абсолютное спокойствие,—взгляд выдает тебя. —Увы, так проанилизировать меня смог только ты,—я пожала плечами и поежилась от боли в лопатке, появившейся после этого действия,—ауч… —Не надо так жестикулировать, твои ушибы свежие. —Как не жестикулировать, рядом с таким психологом как ты? Может, я хочу, чтобы ты проанализировал меня еще и по моим движениям? —Поверь, тебе этого не хочется,—холодно сказал Чишия. Я, соглашаясь с ним кивнула. После больного, режущего мое сердце диалога мы замолчали. Переодически поглядывали друг на друга, на освещаемые лунным светом лица друг друга, но, к счастью, просидели в тишине до смены шухера. Нираги и Анн пришли на шухер.  Правда, села только Анн.  Сугуру разлегся на земле, устало зевая. —Спать нельзя,—возразила Анн, пихая его в плечо. —Думаешь, без нянечки  я не разберусь?—риторически вопросил Нираги, переворачиваясь на другой бок. Анн цокнула, и повернулась в сторону парковки. Внутри нее на холодной земле спала вся команда.  —Хикада. —Чё?—Нираги чуть ли не подскочил, закрутил головой по сторонам, а когда не заметил никого в округе снова лег, положив руки в замке под голову в качестве подушки. —Поймала,—уверенно сказала Анн, Нираги, наверняка, ничего не понял и провалился в сон, оставляя Анн наедине охранять всю команду.  Утро выдалось сложным. Боль в суставах усилилась, удерживая меня на холодном бетоне, она не давала мне встать. Бессонная ночь на земле дала о себе знать болью в пояснице. —Хватит вертеться,—издался рядом со мной мужской голос. Нираги перевернулся на другой бок, лицом ко мне. Лучи солнца как сладкий мед легли на его лицо, сглаживая острые углы челюсти, прядь волос выбилась из потрепанного жизнью и бегами пучка.  Я коснулась пальцами пряди его волос, отливающей на свету каштановым. Я покрутила в руках, заправила за ухо. Но не успела я убрать руку, как его пальцы мёртвой, железной хваткой сомкнулись на моём запястье.  Я вздрогнула. Нираги открыл глаза мгновенно, в них не было и следа сонной сонливости — только дикий, звериный инстинкт выживания. Он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх, а его пальцы сжимали мою руку до боли, едва не ломая кость. — Что ты делаешь, Хикада? — хрипло, с опасной угрозой в голосе спросил он, ослабляя хватку. — У тебя... волосы на глаза полезли, — тихо, стараясь не выдавать дрожь в голосе, ответила я, глядя ему прямо эш в глаза. Нираги несколько секунд молча всматривался в моё лицо, словно искал подвох. Он отпустил мою руку, отвернулся и раздражённо дёрнул плечом, пряча лицо в тени: — Слишком заботливая стала. Я отпрянула от него, сзади нас резко издался еще один голос: —Нам нужно найти еды. —Вам с голода сдохнуть нужно прямо когда я сплю?—Нираги недовольно пощурился, переворачиваясь на другой бок. —Хочешь, оставайся тут под обстрелами,—я, поправив уже свои волосы, надела на лицо маску безразличия и хладнокровия, ибо не хотела вспоминать этот неловкий утренний жест с волосами Нираги. —Чия, ты слишком наглая, ты…—Нираги не успел договорить, как на его любимую рубашку вылилась бутылка ледяной воды. Анн с шоком посмотрела на мою руку, выбрасывающую в сторону пустую бутылку. Нираги медленно встал с бетона. Его тело стало красиво обтянуто мокрой рубашкой,  Мокрая ткань прилипла к его плечам и груди, очерчивая напряжённые мышцы. Я успела заметить это — и тут же мысленно отругала себя за то, что вообще смотрела. Парень поднялся с земли и резко постарался ухватить меня за ребра, я вздрогнула, громко взвизгнула, побежав вперед. Анн замерла, переводя взгляд с мокрой рубашки на пустую бутылку в моей руке.   Он резко рванулся ко мне. Я вскрикнула и отскочила в сторону, едва не подвернув больную ногу.   — Даже не думай!   — Поздно думать, Фудзино.   Я развернулась и побежала к дальнему магазину. Колени отозвались острой болью, но адреналин заглушил её. Позади гремели шаги Нираги.   Добежав до витрины, я резко остановилась и упёрлась ладонями в колени. Воздух рвался из лёгких, а под бинтами снова запульсировала рана. — Ну всё, — прошипела я, пытаясь отдышаться. — Дальше без меня.   — Конечно, — раздался его голос совсем рядом. — Я как раз собирался оставить тебя здесь.   Я медленно подняла голову. Нираги схватил мое тело и закинул меня к себе на плечо, я постаралась ударить его, но он заткнул меня ладонью: —Фудзино, ты перебарщиваешь,—Нираги усмехнулся, убирая мокрой ладонью такую же мокрую от бодрого пробуждения прядь волос. —М-м-м…—рот был зажат, попытки сказать что-то и быть услышанной были безуспешны,—Я не… —Что ты не? Что такое, Фудзино?—переспросил Нираги, всполошив мои волосы ладонью, на голове почти-что образовалось гнездо из волос после его резких движений. Когда я свыклась с тем, что нахожусь у Нираги на плече я замолчала, не желая терять энергию на глупые разговоры. —Ну вот, а по тебе и не скажешь, что устала,—бросил Нираги, сильнее хватая меня за талию. —Отпусти меня. —Нет. —Нираги. —Фудзино. —Я сейчас откушу тебе плечо. Нираги лишь хохотнул, подбросив меня на своем плече: —Идиот! —Боишься, что уроню такой ценный груз? —Я могу идти сама, просто опусти меня на землю,—я ударила Нираги одновременно двумя руками по спине. —Конечно. Поэтому ты только-что чуть не упала у витрины. —Отпусти, меня сейчас вырвет на твою драгоценную рубашку!—выкрикнула я, оставляя ему синяки на спине ногтями и кулаками. В один момент Нираги и вправду резким движением спустил меня на землю. Ноги подкосились, сердце сжалось, совсем не хотелось позорно упасть перед ним. Но его рука оказалась под коленями, другая придерживала спину. Горячее дыхание обожгло мое лицо, запах сигарет бросился в нос, но это было совсем не противно, в этом я нашла что-то приятное. Чтобы не упасть на землю, я инстинктивно схватилась за его шею. Мои пальцы запутались в его влажных от моего проказа волосах. В голове сразу возник вкус тех губ, которые я целовала. Остатки моего бальзама на его нежных губах, приятный запах тяжелого, мужского аромата  перемешенного с табаком от Сугуру и лихорадочный жар от воспоминаний на пляже. Воспоминаний о темной ночи, нашем жарком, спонтанном и неожиданном поцелуе под светом луны. — Так лучше, принцесса? — тихо, с привычной усмешкой спросил он. Но его голос прозвучал сдавленно, а хрипловатый шепот обжег мою щеку. —Слишком заботливый стал,—саркастично произнесла я, возвращая ему его утреннюю фразу. Ухмылка сразу же появилась на его лице, один глаз подмигнул мне. В один момент что-то прокрутилось в моей голове. Как будто постоянно барахлящий механизм заработал, шестеренки завертелись и ввели работу в строй. —Нираги, просто пусти,—спокойно, но очень настойчиво попросила я. Сугуру промолчал и молча поставил меня на землю, боль в суставах вернулась, ноги снова подкосились,словно нужно было заново учиться ходить. Я сама потянулась к нему. Обхватила руками его спину и уткнулась лбом в плечо.   Нираги застыл, будто не понял, что произошло.   — Это что ещё такое?   — Молчи. Просто дай мне привыкнуть к тому, что нужно не лежать, а стоять на ногах и выживать. —Настолько хорошо спала сегодня, что отвыкла?—Нираги хмыкнул,—я не умею просто стоять и молчать. — Тогда учись.   Он усмехнулся, но не оттолкнул меня. Через мгновение его рука легла мне между лопаток — неловко, почти осторожно. — Всё? — спросил он спустя несколько секунд.   — Просто поддерживай, блять! Не обязательно же обжиматься! — Наглая.   — Ты сам виноват.   — В чём?   — В том, что вернулся. —Виноват, что просто выжил? А ты забавная. Такая же, как в первый день нашего…—он сделал паузу, в глазах его что-то промелькнуло, но он скрыл это за усмешкой,—нашего гребанного знакомства,—он сделал молчаливую паузу, одной рукой коснулся моей талии, другую засунул в карман мокрых брюк,—ты опять шарахаешься меня. —Потому что знаю, чем обычно заканчивается твоя близость. —Два поцелуя — и ты уже боишься обниматься? Я отпрянула от него, в шокированном состоянии от его слов отошла от него и сама встала на ноги: —Делаешь вид, что это ничего не значило?! —П-ф-ф,—Нираги закатил глаза,—не усложняй. Лучше бы я… —Никогда не знакомилась с таким беспечным идиотом как ты. Слова вылетели из моего рта как пуля — резко, безжалостно, без шанса забрать их назад.  Привычная циничная ухмылка на лице Нираги застыла. А затем медленно, по пикселю, сползла, оставляя лишь бледную, застывшую маску. В его груди в эту секунду не вспыхнула привычная ярость. Не было того злобного огня, с которым он обычно швырял вещи, орал или спускал курок. Внутри Сугуру образовалась звенящая, ледяная пустота. Словно из его грудной клетки одним рывком выкачали весь воздух, оставив лишь вакуум. — Вот как... — глухо, почти безжизненно произнес он,—ненавидишь меня?—уже с натянутой ухмылкой спросил он. —Я ненавижу тот момент, когда решила для себя, что буду терпеть такое безалаберное отношение к близости,—ядовито процедила я, уходя от него в сторону ребят. Вся наша команда уже проснулась. —Доброе утро, Хикада, где Нираги?—вопросил Арису. —М-м-м, делает зарядку рядом с магазином как идиот, скоро подойдет,—я скрестила руки на груди и закивала, чтобы выглядело убедительнее. —Присаживайся, мы нашли консервы,—пригласил меня Чишия, хлопая по  пакету, лежащему рядом с собой. Шунтаро открыл одну консерву, другую  дал мне.  Вдали шел мутный Нираги. Его лицо сейчас не выражало ничего, кроме усталости и нотки раздражения. Парфюм подступал все ближе и ближе, Нираги сел напротив меня, рядом с Куиной. —Что с лицом?—вопросила Куина, толкая его плечом в плечо. Нираги сжал челюсть, прикрыл глаза и замолчал,—зря мы взяли этого недовольного с собой. —Забавно,—Нираги сделал ироничную паузу,—может, наоборот? —Прекратите,—громко сказала Усаги, прислоняя указательный палец к губам. Нираги закатил глаза,—споры не помогут нам пройти игру, таким образом вы лишь привлекаете внимание не доброжелателей и короля пик,—почти прошептала Усаги. —Я считаю, что лучшая тактика это просто прятаться,—предложил Арису, пожав плечами. —Своей неуклюжестью и отсутствием интеллекта ты скорее выдашь нас всех,—с усмешкой на губах произнес Нираги, сжимая в руках пустую консерву. —Зато ты, Сугуру, блещешь умом,—возразила я. На лице появилось напряжение, которое возросло с прикосновением Нираги к моей талии: —Считаешь меня идиотом? —Не здесь,—рука Нираги отлетела от моей талии, он в недоумении приподнял одну бровь, пока окружающие сверлили нас проницательным взглядом. —Что насчет виз?—Арису осмотрел нас всех,—наши визы скоро истекут и никто даже не заботится об этом? —Ты предполагаешь, что во время игры короля пик проводятся другие игры?—Анн усмехнулась, обняв колени. Ее лицо выглядело очень уставшим от вечных бегов и размышлений, ведь умственная активность тоже утруждала. —Я тоже так считаю,—я подняла руку и выразила свою точку зрения,—иначе, как игрокам пополнять визы? —Не думаешь, что это специально, Фудзино? Игра будет продолжаться до тех пор, пока игроки не уничтожат короля пик, а вот когда они созреют сделать это—их ответственность,—Нираги вопросительно поднял бровь.  —Ты будешь спорить? Нам нужно найти другие игровые арены. Чишия впервые кивнул и согласился с чьим-то мнением за долгое время: —Тогда нужно собираться и  ехать прямо сейчас. Все и вправду резко засобирались, схватили свои рюкзаки, оружия и оставшуюся еду распихали по сумкам.  Боль в суставах и ранениях усиливалась с каждым движением, но нужно было двигаться только вперед. Никакого отдыха, никаких перерывов.  Сбоку от нас раздался шум, а спустя пару секунд прилетела граната, испаряющая дым. Анн села за руль, на пассажирское сидение рядом с ней запрыгнула Куина, а мы вчетвером сели назад. Окно у переднего кресла открылось: —Чишия, залезай!—выкрикнула Куина. —Вот беда,—почти безразлично пробубнил себе под нос Чишия.  —Газуй!—издался перебивающий голос. Анн вжала педаль газа и машина рванула вперед, оставляя Чишию на пустыре. —Черт…—Куина прикрыла лицо одной рукой,—и как он будет один?! —Думаешь, этот самовлюбленный идиот не спрячет свою задницу от пуль?—ядовитая фразочка прозвучала из уст Сугуру. Он положил руку на подлокотник, на ладонь положил голову. —Держитесь! Я инстинктивно схватилась за руку Нираги, он резко вздернул голову, свободной рукой схватился за машинную ручку. Машину подбросило на первой же кочке с такой силой, что голова Арису врезалась в стекло. Анн крутила руль на пределе возможностей, выжимая из старого мотора всё.  Мои пальцы мёртвой хваткой впились в ладонь Нираги. Я понимала, что это глупо, что нужно отпустить, но дикий страх вылететь через лобовое стекло и пронизывающая боль в коленях сделали всё за меня. Ладонь вспотела от смущения, и страха одновременно. Я ждала, что Сугуру сбросит мою руку, усмехнётся или бросит колкость про то, как быстро переобулась «недотрога Фудзино». Но он не сбросил.  Наоборот. Его горячие, шершавые пальцы сжали мою ладонь в ответ — резко, туго, почти до хруста костей. В этом жестком сжатии не было нежности, но была какая-то звериная, безумная уверенность. На очередном резком повороте меня буквально швырнуло на его плечо. Взрывная боль прожгла лопатки, из горла вырвался стон.  — Держись за меня, дура! — прорычал Нираги мне прямо в ухо. Его пальцы ещё сильнее впились в мою ладонь. — Только попробуй вывалиться! — Сбавь скорость, Анн! — закричал сзади Арису, пытавшийся удержать падающую на него Усаги.  — Сбавишь — сдохнем! — отрезала Анн, вжимая педаль в пол.  — Только попробуй отпустить,— прошептала я, сама не ведая, к кому обращаюсь.  — Не отпущу, — глухо, едва слышно пробормотал Нираги, и его хватка на моих пальцах стала чуть мягче. Звон в ушах. Белый свет. Стук в сердце. Машина влетела в здание на всей скорости. Суставы безумно болели, под носом я почувствовала кровь.  Чью-то горячую хватку на своей руке. Повернув голову на лево—я чуть не сломала шею. Электрический разряд пронзил болью тело от шеи до ног. Голова Нираги покоилась у стекла.  Я очнулась первее всех и смогла оценить ситуацию. Машина была смята почти в хлам, все лежали без сознания. Я двумя руками сжала горячую руку Нираги, место покраснело. —Очнись… Но тот не двигался. Я чувствовала, как от переживаний за этого циничного придурка слезы подступают к глазам. Темный дым окутал нас со всех сторон, словно оставляя одних в этом хаосе. —Блять, очнись!—я затрясла его горячую руку в своих холодных руках, похлопала его по щекам. Но безжизненное тело не двигалось,—ты что, сдох, оставив меня?!  Пальцы Нираги неожиданно для меня дёрнулись. Ладонь не слишком сильно, но ощутимо сжала мою ладонь в своей. Он медленно открыл глаза, темные зрачки, мутные от сотрясения и испытываемой боли уставились на меня, сверля мои глаза. —Не ори, Фудзино…—Нираги приложил свою руку к затылку, по его жесту было ясно, что его окутала не понятная для меня боль. Адреналин заглушил все, что я могла испытывать от такого дорожно транспортного происшествия. —Ты…идиот!—на выдохе прошептала я, чувствуя, как волна облегчения накрыла меня,—я думала ты… —Ты слишком много думаешь,—перебил меня Сугуру. Его рука резко взметнулась вверх, по моим волосам, пальцы сжали волосы на моем затылке, притягивая мои губы ближе к своим. Нираги не стал спрашивать разрешения, ждать подходящего момента, ведь в таком апокалипсисе это мог оказаться последний момент в котором мы можем насладиться ароматом и желанием друг друга. Я ахнула, но не отпрянула. Моя рука вцепилась в волосы на его затылке, поглаживая другой рукой мокрый от крови висок. Поцелуй был безумный, мы жадно вцепились друг в друга, не желая знать, пришел ли в сознание кто-то еще из наших друзей. Была надежда лишь на то, что никто не умер. И то, даже при возможности такого исхода мы целовались так, словно не верили, что остались живы. Поцелуй был совсем не случайным, тем, про который я потом не смогу сказать: «Это было просто избеганием реальности рядом с тобой» и так далее. На его губы упала моя соленая физически и горькая морально слеза, добавившая поцелую вкуса. Нираги пальцем смахнул слезы с моих глаз, продолжая углублять поцелуй. Его рука поглаживала талию, другая гладила по спутанным волосам. Я чувствовала исходящий от него жар, аромат крови и сигарет. Я не хотела открывать глаза, видеть, что произошло с нами. А если прямо сейчас у меня вспорот живот, а я в порыве страсти и адреналина не чувствую того? Но сейчас это было совсем не важно, ведь мы были рядом друг с другом. Когда он наконец медленно отстранился, мы оба тяжело вздыхали, приходя в норму. Нираги смотрел мне в глаза снизу вверх. Ухмылка появилась на его губах, такая же, как и всегда. Разволновавшись, я оглядела его целиком и полностью на наличие ранений, которые, к счастью, не обнаружила. —Снова скажем, что ничего не значит?—с колкой ухмылкой спросил он, вопросительно поднимая бровь вверх. Хотелось ударить его, сказать, что он невыносим, но на выдохе я сказала: —Это значит то, что у тебя нет права умирать и оставлять меня. Из под капота снова повалил дым, заполняя пространство машины густым дымом. —Оставить тебя? Так просто от моего присутствия тебе не избавится, Чия. Впервые за долгое время он назвал меня не по погонялу, которое дал сам, а по обычному имени. —Ты плакала,—как утверждение выдал Нираги,—из за меня. —Идиот. Как не заплакать в такой ситуации? —Переживаешь? —Не хочу делать вид, что нет,—быстро ответила я, стеснительно поправляя волосы. И только когда с переднего сидения раздался болезненный кашель Анн, мы медленно отстранились друг от друга.