Глава 7. Гнев ситха

9 лет до Битвы при Явине. Станция «Транзит-7». Сразу после отлёта Оби-Вана. Тишина. Станция гудела где-то далеко - вентиляция, двигатели, голоса. Но здесь, в грузовом блоке 14, было тихо. Только ветер из открытого шлюза и слабый гул генераторов, работающих на пределе возможностей. Когда-то здесь стояли сепаратистские истребители. Теперь здесь была только пустота, пыль и запах горелого металла. Рева стояла на платформе и смотрела в пустоту. Челнок Кеноби исчез в космосе несколько минут назад. Она всё ещё чувствовала его присутствие - странное, тёплое, успокаивающее. Она не знала, почему. Она не знала, что это значит. Она знала только, что он ушёл, и она осталась одна. Опять. Она провела пальцем по шраму на своей щеке - старому, давнему, от того дня, когда она пыталась сбежать из Храма. Она помнила всё. Каждую деталь. И теперь, когда она знала правду, эти воспоминания жгли её по-новому. В её руке был его световой меч. Сломанный. Разбитый. Пустой. Она подняла его к глазам и внимательно рассмотрела. Синяя рукоять с чёрными вставками - простая, без украшений, потёртая от времени. На ней были царапины - старые, глубокие, следы бесчисленных битв. Она провела пальцем по одной из них - длинной, почти пересекающей всю рукоять. Она не знала, откуда она. Но она знала, что она была старой. Очень старой. Она сжала рукоять и почувствовала, как холодный металл обжигает ладонь. Сломанный кристалл внутри - когда-то сиявший ярко-голубым светом, теперь был тусклым, треснутым, мёртвым. Она видела его сквозь щель в корпусе - белый, почти прозрачный, с тёмной трещиной посередине. Когда-то он был сердцем меча. Теперь он был просто камнем. — Ты отдал мне это, — прошептала она. — Ты сломал свой свет, чтобы спасти меня. Ты отдал всё, что у тебя было, чтобы я увидела правду. Она подняла меч к лицу. — Я не знаю, правильно ли я сделала, — сказала она. — Я не знаю, должен ли был ты умереть. Я знаю только, что ты сказал правду. И я не могла убить человека, который говорил мне правду. Она посмотрела на сломанный меч. — Ты говорил, что он — чудовище, — продолжила она. — Ты говорил, что он убил моих друзей. Ты говорил, что он — Энакин. Я не хотела верить тебе. Но я знаю, что это правда. Я знаю это с того момента, как увидела его глаза. Она убрала меч в складки своей туники. — Прощай, Оби-Ван, — сказала она. — И спасибо тебе. За правду. За свободу. За шанс. Она повернулась к выходу. И увидела его. Дарт Вейдер. Он стоял в проходе, заполняя собой всю ширину коридора. Чёрный. Огромный. Неумолимый. Его дыхание - механическое, ритмичное - эхом разносилось по пустому ангару. Каждый вдох был как удар молота. Каждый выдох - как шипение змеи. Свет от аварийных ламп падал на его доспехи, создавая длинные, зловещие тени на стенах. Рева почувствовала, как сердце пропустило удар. Она не ожидала его так быстро. Она надеялась, что у неё будет больше времени. Но времени не было. Была только она. Только он. Только правда, которую она должна была скрыть. И сломанный меч Кеноби, который она сжимала в руке. — Третья Сестра, — сказал он. Голос — низкий, холодный, без эмоций. — Я слышал, что ты выполнила свою миссию. Кеноби мёртв? Рева смотрела на него. Она знала, что это конец. Она знала, что солгать ему было самоубийством. Но она не могла сказать правду. Если она скажет правду, он найдёт Кеноби. Он убьёт его. Она не могла позволить этому случиться. — Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Он мёртв. — Ты убила его? — Да. — Покажи мне доказательство. Она помедлила. Потом, медленно, вынула сломанный меч из складок туники и подняла его перед собой. Вейдер замер. Весь его огромный чёрный силуэт застыл, как статуя. Дыхание стало медленнее — всего на мгновение, но она заметила это. Он узнал меч. Синюю рукоять с чёрными вставками. Глубокие царапины от бесчисленных битв. Потертости от руки, которая держала его двадцать лет. Он помнил каждую царапину. Он помнил, откуда они. Одна длинная царапина - почти поперёк всей рукояти - от удара мечом Гривуса. Другая - короткая, на самом краю - от столкновения с Мейсом Винду во время спарринга в Храме, когда Кеноби и Винду тренировались вместе. Третья - почти незаметная - от пореза о джедайский крейсер на Джеонозисе. Он помнил их все. Он помнил каждую. Он помнил, как Кеноби держал этот меч. Как он сражался с ним. Как он улыбался ему, когда побеждал. — Это его меч, — сказал он. Голос стал тише, почти шёпотом. — Где ты его взяла? — Я убила его, — сказала Рева. — Я пронзила его сердце. Его тело упало в плазменный реактор станции. Осталось только это. Вейдер сделал шаг вперёд. Его рука протянулась к мечу. — Дай мне его. Рева колебалась. Она чувствовала, как рукоять нагревается в её руке. Она чувствовала, как сломанный кристалл внутри едва заметно пульсирует - как будто он всё ещё жив. Как будто он всё ещё помнит своего хозяина. — Я должна была оставить его себе, — сказала она. — На память. Чтобы помнить, что я смогла сделать то, что не смог ты. — Дай мне его! Она протянула ему рукоять. Вейдер взял её. Его пальцы - механические, безжалостные - сжали рукоять так, что металл скрипнул. Он держал его, как держат мёртвого друга. Как держат прошлое. Как держат надежду, которая умерла. Он поднёс рукоять к линзам шлема, разглядывая её. — Он мёртв, — прошептал он. — Он действительно мёртв. Он поднял рукоять к глазам. Он смотрел на неё, и в его чёрных линзах отражался холодный свет аварийных ламп. Он сжал рукоять сильнее. — И теперь он мёртв. И я не могу даже... Он замолчал. Рева видела, как его рука дрожит. Впервые она видела его таким - сломленным. Почти человеческим. Почти тем мальчиком, которым он когда-то был. — Ты хотел, чтобы он умер, — сказала она. — Он умер. Какая разница, кто это сделал? — Разница есть, — сказал Вейдер, и его голос стал твёрже. — Я должен был сделать это сам. Я должен был смотреть в его глаза, когда он умирал. Я должен был слышать его крик. Я должен был чувствовать его страх. А ты украла это у меня. Он поднял на неё взгляд. Чёрные линзы шлема смотрели прямо на неё. — Ты знаешь, кто я? — спросил он. — Ты — Дарт Вейдер. — Нет. Я Тот самый, кто убил твоих друзей в Храме. Тот самый, кто убил твоих учителей. Тот самый, кто сжёг весь твой мир. Рева замерла. Она знала это. Кеноби сказал ей. Но услышать это от него самого - это было что-то другое. Она смотрела на него и чувствовала, как ненависть, которую она так долго носила в себе, начинает трансформироваться во что-то новое. Она чувствовала, как её мир рушится. Все эти годы она служила ему. Все эти годы она убивала ради него. Все эти годы она была его марионеткой. — Ты... — прошептала она. — Да, — сказал он. — Это я. Ты служила мне. Ты убивала ради меня. Ты была моей марионеткой. Рева смотрела на него. На его чёрный шлем. На его механическое дыхание. На его руки, сжимающие сломанный меч Кеноби. И внутри неё что-то сломалось. Что-то, что она носила в себе всю свою жизнь. Рева была маленькой. Ей было десять лет. Она сидела на полу в библиотеке Храма, окружённая голокнигами, которые светились голубым светом. Она любила это место. Тишина. Спокойствие. Запах старых книг и озонированного воздуха. Её учитель, мастер Ксино, сидел рядом и читал ей древний текст о медитации. Он был добрым. Всегда улыбался. Всегда находил время для неё. — Рева, — сказал он. — Ты должна запомнить одну вещь. Сила - это не оружие. Сила - это понимание. Ты должна понимать мир вокруг себя. Ты должна понимать себя. Только тогда ты сможешь быть настоящим джедаем. Она улыбнулась. Она любила его. Он был её семьёй. Единственной семьёй, которую она знала. А потом всё изменилось. Сирены. Крики. Красный свет - не такой, как сейчас, а другой — предупреждающий, опасный. Она выбежала в коридор и увидела, как джедаи падают один за другим. Их убивали. Кто-то убивал их. Она увидела его. Мужчину с синим мечом. Он двигался быстро, безжалостно, как машина. Его глаза были жёлтыми. Жёлтыми, как у чудовища. Он убивал всех, кто попадался ему на пути. Детей. Учителей. Хранителей. Он не разбирал. Она замерла в ужасе. Она не могла двигаться. Она не могла дышать. Она смотрела на него и видела, как он убивает мастера Ксино. Одним ударом. Без колебаний. Без жалости. — Рева! — крикнул кто-то. — Беги! Она побежала. Она бежала через коридоры Храма, через залы, через разрушенные комнаты. Она бежала, пока не упала. Она потеряла сознание. Когда она очнулась, Храм был пуст. Только тела. Только тишина. Только запах смерти. Она никогда не забыла его лицо. Глаза. Жёлтые глаза. Она смотрела на Вейдера. На его чёрный шлем. На его механическое дыхание. И она поняла. Это он. Тот самый мужчина. Тот, с синим мечом. Тот, с жёлтыми глазами. Тот, кто убил мастера Ксино. Тот, кто убил её друзей. — Это ты, — прошептала она. — Это ты убил их. Ты убил мастера Ксино. Ты убил моих друзей. Ты убил всех. — Да, — сказал он. — Это я. — Я служила тебе, — сказала она. — Я убивала джедаев ради тебя. Я уничтожала надежду ради тебя. Я была твоей марионеткой. — Да. — Ты сделал меня убийцей. — Да. Она смотрела на него. Слёзы текли по её щекам. Она не могла остановить их. Она чувствовала, как её мир рушится. — Я ненавижу тебя! — крикнула она. — Я ненавижу тебя, Энакин Скайуокер! Я ненавижу тебя за то, что ты убил моих друзей! Я ненавижу тебя за то, что ты превратил меня в это! Я ненавижу тебя за то, что ты сделал меня своей марионеткой! Она сделала шаг вперёд. Её глаза горели. — Ты всегда был слаб, — сказала она. Голос был тихим, но твёрдым. Вейдер замер. — Что ты сказала? — Ты всегда был слаб, — повторила она, громче. — Ты не мог убить его сам. Ты не мог победить его. Ты ненавидел его десять лет, но ты не мог убить его. Ты был слишком слаб. Ты всегда был слаб. Вейдер сжал кулак. Сломанный меч хрустнул в его руке. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. — Я видела его глаза. Я видела твои глаза. Ты боялся его. Ты всегда боялся его. Ты боялся, что он прав. Что ты ошибся. Что ты предал всё, что любил. — Ты предал всех. Ты убил своих друзей. Ты убил своё будущее. И ты боишься признать это. Ты боишься признать, что ты — ничто. Ты — пустота в доспехах. Ты — раб, который никогда не будет свободен. Она сделала шаг вперёд. — Ты думал, что сможешь найти его? Ты думал, что сможешь убить его? Ты не смог. Ты не смог даже найти его. Он спрятался от тебя на десять лет. Десять лет ты искал его. И ты не нашёл его. Я нашла его за два дня. Я нашла его, и я убила его. А ты не смог. Вейдер зарычал. Он активировал свой красный меч. — Ты заплатишь за это! Он атаковал. Рева едва успела увернуться. Красный клинок прошёл в сантиметре от её лица, рассекая воздух с противным шипением. Она откатилась в сторону, активируя свои два красных меча. Она знала, что у неё нет шансов. Она знала, что он сильнее. Но она не могла просто умереть. Она должна была попытаться. Она чувствовала, как её тело дрожит от адреналина, как сердце колотится в груди, как руки сжимают рукояти мечей. Она никогда не была так жива, как сейчас. — Ты думаешь, что я боюсь тебя? — крикнула она, блокируя его удар. — Ты думаешь, что я боюсь смерти? Я уже умерла в тот день, когда ты убил моих друзей. Всё, что было после — только тень. — Тогда я сделаю тебя настоящей тенью! Он обрушил на неё град ударов. Красный клинок мелькал так быстро, что она едва успевала блокировать. Каждый удар отдавался в её руках болью — она чувствовала, как её мышцы немеют, как запястья начинают поддаваться. Она отступала, уходя вглубь ангара, к штабелям ящиков. — Ты слаб, — сказала она, уклоняясь от очередного удара. — Ты всегда был слаб. Ты не мог убить его. Ты не мог даже найти его. А я нашла. Я убила. Я сделала то, что ты не смог. Он ударил сильнее - и она едва успела блокировать. Её мечи скрестились перед грудью, удерживая его клинок. Она чувствовала, как давление растёт, как её руки начинают дрожать. — Ты думал, что ты — ситх? — крикнула она. — Ты думал, что ты — тёмный лорд? Ты — марионетка Палпатина. Ты — раб. Ты всегда был рабом. Сначала рабом на Татуине. Потом рабом джедаев. Потом рабом ситхов. Ты никогда не был свободен. Он оттолкнул её с такой силой, что она отлетела назад, ударившись спиной о штабель ящиков. Ящики посыпались на неё, но она успела откатиться в сторону. Вейдер навис над ней, его красный клинок был занесён для удара. — Ты всегда был слаб, Энакин, — прошептала она, поднимаясь на ноги. — Ты всегда был слаб. Ты не мог убить его. И ты не сможешь убить меня. — Я убью тебя, — сказал он. — Я убью тебя, и я уничтожу всё, что ты любила. Я уничтожу твою память. Я уничтожу твою надежду. Я уничтожу всё. Она посмотрела на него. Сквозь слёзы. Сквозь боль. Сквозь ненависть. — Ты уже уничтожил всё, — сказала она. — У меня ничего не осталось. Кроме правды. И правда в том, что ты — ничто. Ты всегда был ничем. Рева знала, что не выдержит долго. Она чувствовала, как её силы уходят. Но она не могла сдаться. Она должна была попытаться. Она должна была заставить его запомнить её. Она сделала шаг назад, за штабель ящиков. Вейдер последовал за ней, его красный клинок был готов к удару. Она смотрела на него и ждала. Она знала, что он слишком самоуверен. Она знала, что он не ожидает от неё хитрости. — Ты думаешь, что я боюсь тебя? — крикнула она, уворачиваясь от его удара. — Ты думаешь, что я боюсь твоей силы? Ты — ничто. Ты — пустота. Ты — раб, который никогда не будет свободен! Он атаковал с новой силой. Она отступала, уходя вглубь ангара. Она вела его туда, где было больше ящиков, больше препятствий, больше шансов на ошибку. Она споткнулась о ящик, упала на колени. Он навис над ней, его меч был готов к удару. — Ты всегда был слаб, — прошептала она. — Ты всегда был слаб, Анакин. Ты не мог убить его. И ты не сможешь убить меня. Он замахнулся - и в этот момент она ударила ногой по штабелю ящиков. Ящики посыпались на него, заставив его отступить на шаг. Она воспользовалась этим, чтобы подняться и атаковать. Она ударила его мечом по плечу — не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал боль. Он зарычал и отбросил её. Он атаковал с новой силой. Его удары стали быстрее, тяжелее, беспощаднее. Она защищалась из последних сил. Она чувствовала, как её руки немеют, как дыхание сбивается, как сердце колотится в груди. — Ты не сможешь убить меня, — сказала она. — Ты не сможешь убить меня, потому что я сильнее тебя. — Ты — ничто! Он ударил сильнее — так, что её мечи вылетели из рук. Она упала на колени, чувствуя, как боль пронзает её тело. Он стоял над ней, его красный клинок был занесён для удара. — Ты всегда был слаб, Анакин, — прошептала она. — Ты всегда был слаб. Ты не мог убить его. И ты не сможешь убить меня. — Ты могла бы жить, — сказал он. — Ты могла бы служить мне. Ты могла бы стать сильной. Но ты выбрала смерть. — Я выбрала свободу, — сказала она. — Свободу, которой у тебя никогда не будет. Он ударил. Красный клинок вошёл в её грудь. Рева смотрела на него. Сквозь боль. Сквозь слёзы. Сквозь ненависть. Она смотрела на него и улыбалась. — Оби-Ван... был прав... — прошептала она. — Ты... всегда... будешь... рабом... Она упала. Мёртвая. Вейдер стоял над её телом. Он смотрел на неё и чувствовал только пустоту. Он убил её. Он должен был убить её. Она украла у него его месть. Но почему-то он не чувствовал удовлетворения. Он смотрел на сломанный меч Кеноби, который всё ещё держал в руке. Его пальцы всё ещё сжимали рукоять — так сильно, что металл начал деформироваться под давлением. — Он мёртв, — сказал он. — Он действительно мёртв. Но внутри, где-то глубоко, голос шептал: «А если она солгала? Что если он жив? Что если она хотела, чтобы ты поверил?» Вейдер заглушил этот голос. Он должен был верить. Он должен был принять это. Если бы он не принял это, он бы сошёл с ума. Он бы продолжал искать. Продолжал ненавидеть. Продолжал жить своей одержимостью. Он не хотел этого. Он хотел покоя. Он хотел завершения. Он хотел забыть. — Он мёртв, — повторил он. — Он мёртв, и я свободен. Он поднял рукоять к глазам. Он смотрел на треснутый кристалл, на пустую рукоять, на всё, что осталось от его учителя. — Ты ушёл, — сказал он. — Ты ушёл, и я никогда не узнаю, что ты чувствовал. Я никогда не узнаю, о чём ты думал. Я никогда не узнаю, почему ты предал меня. Он сжал рукоять. — Но я больше не буду искать тебя, — сказал он. — Я больше не буду тратить свою жизнь на тебя. Ты мёртв. И я живу. Он повернулся к выходу. — Я живу. Мостик «Исполнителя Воли». Час спустя. Вейдер стоял на мостике, глядя на звёзды. Корабль готовился к прыжку в гиперпространство. Он смотрел на бездну и чувствовал только пустоту. Перед ним зажглась голограмма. Палпатин. — лорд Вейдер, — голос Императора сочился ледяным спокойствием. — Я слышал, что Третья Сестра выполнила свою миссию. Кеноби мёртв? Вейдер помедлил. Он смотрел на голограмму и чувствовал, как внутри него что-то сжимается. — Да, мой учитель, — ответил он. — Он мёртв. Его тело уничтожено. Меч... у меня. Палпатин смотрел на него. Его жёлтые глаза не моргали. Он что-то знал? Вейдер не был уверен. Но он не хотел проверять. — Ты уверен в этом, Вейдер? — спросил Палпатин. — Я... уверен, — сказал Вейдер. — Третья Сестра лично видела его смерть. Она сбросила его тело в реактор станции. — И ты поверил ей? Вейдер замер. Он чувствовал, как слова застревают в горле. Он хотел сказать правду. Он хотел сказать: «Я сомневаюсь. Я чувствую, что он жив. Я должен проверить». Но он не мог. Если он скажет это, Палпатин будет знать. Палпатин будет знать о его слабости. О его одержимости. О его страхе. — Да, — сказал он. — Я поверил ей. Палпатин улыбнулся. Улыбка была тонкой, почти незаметной. — Хорошо, — сказал он. — Тогда оставь прошлое, ученик. Кеноби мёртв. Твоя одержимость завершена. Теперь у тебя есть новые задачи. Повстанцы. Альянс. Галактика, которую мы строим. — Я понимаю, мой учитель. Голограмма погасла. Вейдер стоял в тишине. Он смотрел на звёзды и чувствовал... пустоту. Он должен был чувствовать облегчение. Он должен был чувствовать радость. Его враг был мёртв. Его месть была завершена. Он был свободен. Но почему-то он не чувствовал ничего. Только тишина. Только пустота. Только звёзды, которые смотрели на него с холодным равнодушием. Только сломанный меч в его руке. — Ты жив, — прошептал он. — Я знаю, что ты жив. Я чувствую это. Но он не мог признаться в этом. Не сейчас. Не после того, как он сказал Палпатину, что Кеноби мёртв. Если бы он ошибся, если бы он поверил лжи, это разрушило бы его. Это разрушило бы всё, во что он верил. Поэтому он решил верить. Он решил, что Кеноби мёртв. Что его месть завершена. Что он может идти дальше. Но внутри, где-то глубоко, голос шептал: «Ты ошибаешься. Ты всегда ошибался. Ты будешь искать его снова. И ты найдёшь его. И тогда ты поймёшь, что всё это время жил во лжи». Вейдер заглушил этот голос. Он посмотрел на сломанный меч в своей руке. — Ты мёртв, — сказал он. — Ты мёртв, и я свободен. Он повернулся к адмиралу Драккару. — Адмирал, — сказал он. — Курс на Корусант. Мне нужно доложить Императору лично. Питт выдохнул с облегчением. — Слушаюсь, мой лорд. Вейдер сжал рукоять сломанного меча. — Я свободен, — прошептал он. — Я свободен. Но он не чувствовал свободы. Он чувствовал только пустоту. И холод сломанного меча в своей руке.