Часть 14

***

Праздничное утро в Литерии началось не с привычной молитвы жрецов, а с грохота телег на брусчатке и выкриков распорядителей. Дворец напоминал суетливый муравейник. Слуги в парадных туниках носились по коридорам, развешивая позолоченные гирлянды и расстилая дорогиe ковры. Рабы-зверолюды, сгибаясь под тяжестью амфор с вином, боялись поднять глаза на господ - среди них царило пугающее волнение. Алекс проснулся задолго до первых труб. Чувство покоя, подаренное вчерашним вечером в кругу близких, всё еще согревало его, но разум уже включился в работу. Он быстро переоделся в привычный черный костюм, надежно скрыв под полами плаща вместительную кожаную сумку. Лия без лишних слов наполнила для него флягу чистой водой и аккуратно положила в сверток несколько кусков мяса, свежий хлеб и спелые фрукты. Она больше не задавала вопросов. - Пожалуйста, будь осторожен, Алекс... - едва слышно шепнула эльфийка, поправляя его воротник. - Сегодня у этих стен есть уши. Жрецы Одриана рыщут повсюду. Алекс кивнул и бесшумно вышел в коридор. Он намеренно пошел через шумную дворцовую кухню, легко затерявшись в сутолоке поваров и слуг. Под капюшоном он держал взгляд полуприкрытым, сохраняя привычный образ сонного, безучастного «задрота». Никто в кухонной суматохе не обратил на него внимания, когда он свернул в неприметную дверь за старым гобеленом, ведущую к лестницам Западной Башни. Спуск в недра цитадели занял целую вечность. Чем ниже он опускался по скользким ступеням, тем тише становились звуки праздника, уступая место капели грунтовой воды и тяжелому запаху застоявшегося камня. Караульная стража у входа - двое молодых парней в парадных кирасах - при виде его фигуры мгновенно вытянулась во фрунт. - Господин Отреченный! - один из них неловко отдал честь. - Желаете осмотреть трофей? Жрецы еще не спускались. Король приказал никого не пускать без распоряжения, но... для вас, разумеется, сделаем исключение. - Король лично приказал мне вести записи состояния этого существа, - Алекс придал голосу раздраженные интонации высокомерного чиновника. - Мне нужно проверить, не подохла ли тварь в вашей сырости до прихода Жрецов. Дай ключ и жди здесь. Не хочу, чтобы ваши доспехи лязгали над ухом, пока я делаю замеры ауры. Стражник, не раздумывая, протянул ему тяжелый ключ. Для солдат Отреченный оставался частью элитной «Пятерки» - человеком высшего порядка, чьи приказы не подлежат сомнению. Алекс принял ключ, провернул замок и со звоном открыл тяжелую дубовую дверь. Он сделал шаг прямо в глухую темноту, и створка за его спиной со стуком закрылась, отрезая шум внешнего мира. В камере воцарилась сырая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком грунтовых капель. Алекс не стал зажигать лампу - слабого отблеска настенного факела, пробивавшегося из коридора, хватало, чтобы разглядеть фигуру Селиана. Далеко впереди зловеще блеснула чешуя нага. Он неподвижно сидел в центре клетки, защитным кольцом обвив хвостом собственное тело. Его лазурно-серебряная кожа, восхищавшая Софи на полях, в подземелье казалась тусклой и холодновато-свинцовой. При звуке шагов Селиан со скрежетом кандалов поднял голову. В его изумрудных глазах не было страха - лишь предельная настороженность и усталость. Алекс беззвучно подошел к решетке и опустился перед ним на колени в сырую грязь. Он ничего не стал говорить - любые слова казались лишними. Парень достал из сумки флягу с водой и сверток с едой от Лии, просунув их сквозь узкие прутья на сухой пятачок пола. Пленный наг замер, глядя на хлеб и мясо. Затем медленно перевел взгляд на Алекса, на миг встретившись с его голубыми глазами под капюшоном. Селиан протянул скованные цепями руки. Металл со скрежетом звякнул, руны на кандалах вспыхнули алым светом, высасывая силы, но наг все же дотянулся до фляги. Он пил долго и жадно, а Алекс на коленях просто молча ждал, охраняя его одиночество от взглядов стражи. - Ты всё-таки пришел, странный человек... - едва слышно прошептал Селиан на древнем певучем языке, отставляя пустую флягу. Его голос был хриплым от сухой пыли. - Зачем? Литерия наверху празднует триумф. Почему ты здесь, в сырой могиле, а не во дворце, где рекой льется вино и звучат похвалы в твою честь? - Наверху слишком много фальши, Селиан, - тихо ответил Алекс. - А здесь стены хотя бы не лгут. Ешь. Тебе нужны силы, чтобы выжить. Селиан взял кусок хлеба, разламывая его когтистыми пальцами. - У тебя ведь нет плана спасения, верно, человек? - вкрадчиво спросил наг, в упор глядя на него. - Ты просто принес еды. Алекс лишь слегка кивнул. У него действительно не было готового плана. Он не знал, как вывести огромное существо из охраняемого города, но знал одно: сегодня наг в этой клетке не должен оставаться голодным. В мире, где абсолютно всё имело свою эгоистичную цену, этот чистый жест милосердия Изгоя казался Селиану самым невероятным поступком. Пленный наг долго, не мигая, смотрел на него сквозь прутья. В его изумрудном взгляде впервые проскользнуло горькое узнавание родной души. - Ты удивительно странный, Алекс... - едва слышно прошептал Селиан. - Кормишь и поишь своего врага, пока твои друзья наверху точат ночи Чистоты. Алекс поднялся с колен, подхватив пустую сумку. - Они мне не друзья, Селиан, - тихо ответил Изгой, глядя ему прямо в глаза. - Мы просто по воле Системы оказались заперты в одной клетке. Только твоя клетка честно сделана из холодного железа, а моя - из имперского золота. Алекс простоял у решетки еще несколько минут. - Я приду завтра, - прошептал он на прощание. Он повернулся к двери, вставил ключ и толкнул тяжелую створку. Она с протяжным стоном петель, пропуская в темноту полосу фальшивого света факелов из коридора. Молодые стражники всё так же стояли у лестницы. Завидев Отреченного, они вытянулись во фрунт, стараясь выглядеть дисциплинированно. - Ну как он там, господин Отреченный? - веснушчатый парень не удержался от вопроса. - Не сдох еще? А то Жрецы поговаривают, что он ядовитый и может проклясть любого, кто посмотрит ему в глаза. Алекс бросил на него пустой взгляд, от которого стражник испуганно отступил назад. - Он - лишь очередной имперский ресурс, - хладнокровно бросил Алекс, возвращая ключи солдату. - Следите, чтобы в камеру никто не входил. Жрецы придут позже, и если они обнаружат, что вы мешали моим замерам ауры, Король будет крайне недоволен. Выйдя из Западной Башни в вестибюль дворца, Алекс словно попал в другой мир. Здесь кипела праздничная работа: слуги развешивали по мраморным стенам живые оранжевые цветы, пахнувшие так приторно, что у Изгоя закружилась голова. Огромные корзины с фруктами перекрывали проходы, а распорядители пира в золотых ливреях лихорадочно носились мимо колонн со списками гостей. Он бесшумно миновал главную лестницу, избегая встречи со взвинченным Марком, чей хмельной голос раздавался со стороны винных погребов. Замок гудел. Священная Литерия словно замерла перед прыжком в бездну веселья. Алекс вернулся в покои. Лия сразу заметила пустую сумку и лишь едва заметно кивнула, понимая, что первый контакт с Селианом прошел успешно. Финн сидел на ковре, сосредоточенно чиня ремешок на сандалии. Мальчик выглядел почти здоровым, но в каждом его движении сквозила настороженность зверька, знающего, что мир вокруг полон капканов. - Скоро всё начнется, - тихо произнес Алекс, опускаясь на край кровати. - В парадном зале уже зажигают люстры. - Ты пойдешь туда? - спросила Лия, не поднимая глаз от шитья. - Король не любит, когда Пятерка Героев оказывается не в полном составе. - Придется, - Алекс потер переносицу. - Если я не явлюсь, это счтут протестом. А мне меньше всего нужно привлекать внимание Одриана. Побуду блеклой тенью в углу зала, пока Крейг и Марк будут топить свою паранойю в вине. Он отрешенно посмотрел в окно. По небу Литерии лениво ползли пышные золотистые облака - результат работы погодных магов. На празднике господ всё должно было выглядеть идеально. Но Алекс уже всем существом чувствовал, насколько опасным и смертоносным стал воздух внутри этих Белых Стен. - Лия... - тихо позвал он. - Пообещай, что сегодня ночью, что бы ни случилось в зале, ты никому не откроешь дверь. Даже если услышишь мой голос. Лия замерла с иголкой в руках, подняла голову, и в ее эльфийских глазах отразилась та же тревога, что грызла Алекса. - Вы что-то чувствуете, мой господин? - шепнула она. - Я слишком хорошо чувствую Литерию, - ответил Алекс. - Сегодня она голодна до кровавых зрелищ. А когда город так голоден, он всегда ищет свежую жертву. - Я обещаю быть осторожной, - тихо ответила Лия. Лия подошла со спины, застегивая на его плече скромную серебряную пряжку. - Крейг будет смеяться над вашим видом, - шепнула она. - Скажет перед Жрецами, что вы похожи на могильщика, случайно зашедшего на свадьбу господ. - Пускай говорит что угодно, - Алекс поправил воротник. - Пока они тратят состояния из казны, чтобы сиять перед двором, мои деньги кормят два приюта в Нижнем городе. Золота, которое Софи потратила на одни лишь туфли, хватило бы на медикаменты для целого квартала. Маленький Финн робко коснулся края его плаща. - Вы самый настоящий Герой во всем замке, мой господин, - шепнул мальчик, глядя на него снизу вверх. Алекс улыбнулся и легонько щелкнул лисенка по носу. - Настоящие люди в Верхнем ярусе долго не живут, Финн. Закончив приготовления, парень вышел за порог. На лестнице он столкнулся с группой слуг, тащивших наверх корзины с золотыми лепестками храмовых роз.

***

Тронный зал Литерии ослеплял искусственным блеском. Тысячи свечей в люстрах из горного хрусталя дрожали под потолком, заливая пространство золотым светом Порядка. Воздух пропитался ароматом старого вина и приторно-сладких масел Верхнего яруса. Когда Алекс беззвучно вошел в зал, он на мгновение замер - гул толпы, высокомерный смех придворных и звон кубков обрушились на него тяжелой волной. Король Одриан величественно восседал на троне, лениво наблюдая за веселящейся знатью. Его холодный взгляд скользнул по плащу Алекса, но в глазах монарха не отразилось ни гнева, ни удивления. Одриан лишь едва заметно кивнул, позволяя Отреченному молча занять привычное место в тени. Марк и Крейг находились в самом центре внимания. Крейг, чей тяжелый доспех слуги отполировали до зеркального блеска, громко хвастался очередной выдуманной байкой из лесного похода, а Софи в роскошном платье с фальшивой улыбкой принимала комплименты фрейлин. Оглушительный шум в тронном зале в один миг стих, когда Король Одриан величественно поднялся с золотого трона. Музыканты испуганно замолчали, и лишь треск свечей нарушал воцарившуюся тишину. Король медленно обвел взором гостей, и его взгляд на секунду задержался на Марке и Крейге, угоднически вытянувшихся в струнку. - Мои доблестные Герои вернулись из тяжелого рейда далеко не с пустыми руками, - голос Одриана, усиленный акустикой зала, звучал ровным гулом. - Они привезли нам не просто пленного дикаря. Они привезли великий имперский символ. Король сделал короткую паузу. - Отрубленные головы мятежников на воротах за последние века стали привычным зрелищем, - продолжал Одриан, и на его губах появилась тонкая усмешка. - Со временем они высыхают и перестают внушать трепет рабам Нижнего города. Но этот наг станет совершенно иным уроком Порядка. Я уже отдал распоряжение подготовить для него прозрачный постамент в Зале Правосудия. Он будет пожизненно выставлен там, живьём законсервированный Жрецами в Кристалле чистоты. По залу пронесся одобрительный шепот. Софи восторженно зааплодировала, а Крейг доволен оскалился. - Мы сделаем из этого лесного вожака безупречный имперский экспонат, - Король повернул голову в сторону Алекса. - Пусть каждый раб, каждый тайно недовольный в Литерии видит: даже дикое создание, прекрасное и могучее, в сильных руках государства превращается в безмолвное украшение интерьера. В живое чучело Короны, напоминающее о цене неповиновения. Марк высоко поднял кубок, салютуя монарху. - За вечную славу нашей Литерии! - выкрикнул он, и зал взорвался ответным ревом. Ликование в зале было настолько громким, что хрустальные подвески на люстрах дрожали. Но Король снова поднял руку, и волна тишины мгновенно накрыла Тронный зал. Правитель медленно перевел взгляд с сияющего Крейга на серую тень Алекса. - Однако, - голос Короля стал мягче, приобретая вкрадчивые, ласковые нотки, - мы не должны забывать того, чье хладнокровие и ум позволили этому трофею предстать перед нами во всем блеске жизни, а не в бледности смерти. Одриан сделал приглашающий жест в сторону Отреченного. - Выходи на свет, Великий герой... Твое инакомыслие часто кажется двору чуждым, но сегодня оно принесло империи великие плоды. Твои соратники - это карающие мечи Литерии, умеющие сокрушать мятежи. Но именно ты сумел увидеть в хаосе боя не просто врага, а колоссальную ценность. Благодаря твоей догадке, наш «лесной зверек» не был разорван в пылу ярости. Твой ум, Алекс, сегодня стоит доброго десятка щитов. В зале повисла тяжелая тишина. Тысячи взглядов скрестились на скромно одетом юноше. Марк, секунду назад купавшийся в лучах славы, почувствовал, как в горле пересохло. Весь его Гнозис Пространства и смертельный риск в Туманных топях в устах Короля стали вторичными по сравнению с «догадкой» презираемого Отреченного. Челюсть Марка сжалась от дикой злобы и зависти. Крейг от слов монарха мгновенно побагровел, яростно раздувая ноздри. Он чувствовал себя глубоко оскорбленным. Он натужно тащил тяжелую клетку по грязи, а теперь Король прилюдно благодарит этого слабака за то, что тот просто вовремя открыл рот?! - Сегодня вся Литерия должна видеть, что на страже империи я ценю не только слепую остроту стали, но и остроту разума. Король жестом посоха указал на пустующее бархатное кресло по правую руку от трона - то самое место, которое обычно занимала Эльза. - Садись здесь, Алекс, - скомандовал монарх, и его перчатка опустилась на подлокотник. - Садись рядом со мной и Софи. Сегодня на этом триумфе ты - наш главный почетный гость, а не блеклый свидетель. В тронном зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как догорают фитили в канделябрах. Подняться по мраморным ступеням к трону означало прилюдно стать частью Литерии, затягивая петлю интриг на собственной шее. Алекс медленно преодолел мраморные ступени. Каждая из них казалась эшафотом. Когда он сел в кресло Эльзы, его взгляд встретился со зловещими взглядами Марка и Крейга. Софи лишь изящно изогнула бровь, цинично оценивая мизансцену. Она не возражала: появление блеклого Алекса рядом с ней добавляло вечеру пикантности и еще сильнее унижало взбешенных парней, что ее вполне забавляло. - Пейте вино, мои подданные! - провозгласил Король Одриан, и музыка снова ударила по ушам, но теперь в ее мотивах отчетливо слышались тревожные ноты. - Сегодня мы празднуем рождение новой великой легенды империи! Алекс сидел неподвижно, глядя на ликующий зал с высоты пьедестала. Король Одриан по-отцовски положил сухую ладонь на его плечо, и это лицемерное прикосновение обожгло Алекса куда сильнее каленого клейма. - Ты видишь это, Марк? - прошипел Крейг, и его хриплый голос был полон яда. - Эта убогая тряпка... слизняк, о которого мы в школьные годы вытирали ноги, теперь сидит по правую руку от Короля. Он смотрит на нас сверху вниз, Марк! Словно он - наш господин, а мы - безвольные псы на поводке. Марк не сводил взгляда с фигуры Алекса у трона. - Мудрый Король просто играет с ним, Крейг, - процедил он, сжимая пальцы под столом. - Это всего лишь спектакль для придворных. - Да плевать я хотел на их спектакли! - Крейг резко встал, пошатываясь от выпитого. - Я не собираюсь сидеть здесь и покорно хлопать этой пародии на Героя. Я сегодня же найду способ напомнить ему, кто он на самом деле. И я знаю, с чего начать. Крейг бросил взгляд на балкон, где Алекс сидел в тени трона. - У этого слабака в комнате скрывается кое-кто ценный... - с ухмылкой прошептал Крейг, поправляя портупею. - Эта эльфийка Лия - слишком шикарный трофей для такого книжного червя. Сегодня ночью я и отомщу за унижение, и развлекусь. Пусть празднует свой мнимый триумф на виду у Жрецов, пока я буду забирать всё то, что он наивно считает своим. - Крейг, послушай, не стоит... - начал было Марк, но в его хмельном голосе не было уверенности. Его собственная гордость была слишком уязвлена речью Короля, чтобы по-настоящему останавливать пьяного друга от грядущего преступления. Крейг злорадно оскалился и, не оборачиваясь, направился к выходу из зала. Он умело проскальзывал между танцующими парами и пьяными гостями, пока не исчез за тяжелыми портьерами коридора. Коридор, ведущий к покоям Алекса, был погружен в полумрак. Крейг остановился перед дубовой дверью, украшенной резьбой и защитным символом. Берсерк с силой дернул бронзовую ручку. Закрыто. Он издал короткий, лающий смешок. - Заперто, значит... - прорычал он, и его кулаки окутались тяжелым, раскаленным пламенем. - Ты думаешь, эта щепка спасет от меня то, что я решил забрать? Внутри комнаты Лия судорожно вздрогнула. До ее слуха сквозь дубовое полотно долетел пьяный голос. Страх сковал мышцы. В голове прозвучал приказ Алекса: «Пообещай, что не откроешь засов, даже если услышишь мой голос». Но за дверью стоял палач. - Финн, быстро под кровать! Живее! - шепнула она мальчику, прикрывая его собой. Крейг сконцентрировал пьяную ярость в одном ударе. Сила Стали взревела под кожей, и его кулак сокрушительно врезался в центр двери. Звук был оглушительным. Вековой дуб, даже укрепленный магией, под весом берсерка взорвался щепками. Массивная фигура Крейга перешагнула через разрушенный порог. По пути он на ходу сбросил тяжелые наплечники кирасы для удобства. Крейг стоял в проеме, тяжело дыша, и золотой свет от его рук выхватывал из темноты комнаты фигуру Лии. Эльфийка вжалась спиной в угол у кровати, мертвой хваткой сжимая бронзовый подсвечник. - Ну, здравствуй, красавица, - Крейг оскалился. В его помутневших глазах читалась лишь животная похоть и желание растоптать то, что было дорого Алексу. - Твой хозяин сидит на троне, празднуя свою никчемную жизнь перед Жрецами. А мы с тобой устроим свой праздник. Он сделал шаг по паркету, оглядывая обстановку. - Я положил на тебя глаз еще в первый день. Породистая эльфийка, грех с такой непотрахаться. Лия крепче сжала подсвечник. Спина прижалась к холодному камню. Эльфийка слышала, как под кроватью затаил дыхание Финн. - Уходи отсюда, Крейг... - голос дрожал от ужаса, но она старалась звучать твердо. - Если мой господин вернется... - Твой «господин» рабски лижет пятки Королю! - Крейг дико захохотал. - Он сидит там и боится вздохнуть без разрешения Одриана. Он не придет. А если и придет... что этот слабак мне сделает? Ударит свитком? Берсерк сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Его взгляд похотливо скользил по ее фигуре. - Со мной ты узнаешь, какими горячими бывают ночи в Литерии. Твой Алекс и в постели наверняка такой же убогий, как и во всей жизни: серый и холодный. А я - раскаленная Сталь империи. Он сделал резкий выпад и наотмашь выбил подсвечник из рук Лии. Металл со звоном покатился по полу. - А ну-ка иди сюда, - прошептал Крейг, приближаясь к кровати. - Покажем твоему Герою, как надо обращаться с женщиной. Крейг упивался властью, жадно вдыхая страх Лии и наслаждаясь треском шелка под пальцами. Для его пьяного разума мир за пределами кровати перестал существовать - в ушах стоял лишь собственный хохот и прерывистое дыхание жертвы. Его руки грубо впивались в тело девушки, заставляя эльфийку в ужасе молить о пощаде. - Прошу вас... не надо... - плача, шептала Лия, тщетно пытаясь спихнуть с себя тяжелую тушу Героя. Внезапно ворвавшийся в комнату Алекс со всей яростью наотмашь ударил Крейга чугунной кочергой прямо между лопаток, вложив в этот удар всю свою силу и магию, изученную по древним свиткам. Металл с костедробительным хрустом встретился с телом Героя. Неожиданный удар со спины был настолько мощен, что огромного Крейга буквально снесло с перепуганной Лии. Берсерк кубарем пролетел пару метров и впечатался в каменную стену. - А-а-а-гх!.. - из горла мучителя вырвался не боевой клич, а сдавленный животный вой. Он лежал лицом вниз, судорожно хватая ртом воздух. Стальная кочерга в руках Алекса согнулась от удара. Крейг попытался опереться на паркет, чтобы подняться, но с хрипом повалился обратно, сплевывая на ковер багровую пену. Алекс молча стоял посреди комнаты. - Взгляни на меня, Крейг, - его голос прозвучал пугающе тихо. - Посмотри на того, кто без лишних слов вышвырнул тебя из постели, словно паршивого пса. Крейг с трудом поднял голову. На его бледном лице застыло непонимание: как его, великого и неприкасаемого, распластали по полу куском каминного железа? - Ты... ты теперь покойник... - прохрипел он сквозь зубы. - Я по кусочкам сотру тебя в пепел... - Попробуй, - Алекс сделал шаг вперед. - Но помни: здесь нет Короля Одриана, который защитил бы тебя. Здесь остался только ты и твои гнилые грехи. Алекс медленно приближался к нему в полумраке покоев. - Постарайся вспомнить нашу прошлую жизнь на Земле, Крейг, - тихо произнес он, останавливаясь над поверженным берсерком. - Помнишь, как вы с Марком запирали меня в шкафчиках, обливали ледяной водой и смеялись, твердя, что я никогда не стану равным вам? Крейг поднял голову. Его перекошенное от боли лицо было мертвенно-серым, а в зрачках застыла смесь ярости и непонимания. - Ты все равно останешься никем... - удушливо прохрипел он. - Ты ошибаешься. Я терпеливо ждал своего часа, - Алекс наклонился к его лицу, и его глаза вспыхнули лазурным пламенем. - Ты гордился своей «Сталью», верно? Посмотри на себя сейчас. Великий Герой Литерии, любимец двора... беспомощно лежит в грязи, избитый ржавой железкой. Не находишь это ироничным? Ты проиграл не высшей магии Древних. Ты позорно проиграл слизняку с кочергой в руках. Крейг попытался выкрикнуть оскорбление, но из горла вырвалась лишь кровавая пена. - Знаешь, в чем твоя трагедия, Крейг? Ты думал, что Лия - легкий трофей. Но даже его ты не сумел взять. Ты настолько ничтожен, что пытаешься брать женщин силой, ведь без меча в руках ни одна свободная женщина на тебя даже не посмотрит. Ты - пустая оболочка. Без Силы Стали ты не стоишь даже этой кочерги. Алекс неторопливо выпрямился. - Представь, что будет, когда Марк или Софи узнают о твоем позоре. Представь их смех, когда они поймут, кто именно нанес эти раны. Твоя фальшивая слава закончилась сегодня ночью. Отныне каждый раз, смотря в зеркало, ты будешь видеть не Героя Литерии, а побитого пса, беспомощно скулившего у ног Отреченного. Крейг закрыл глаза. По его щеке, смешиваясь с пылью и кровью, скатилась слеза бессильной злобы. Его гордыня, бывшая единственной опорой, прямо на глазах размололась в прах. - Дорогу Его Величеству! - эхом прозвучал голос герольда. В комнату вошел Король Одриан. Монарх выглядел невозмутимым, но его взгляд впитал каждую деталь: дрожащую Лию в разорванной одежде, обломки мебели и Крейга, беспомощно скулящего у стены. Следом вошли Марк и Софи. Лицо Марка исказилось от недоумения и ярости, когда он увидел друга в столь позорном положении. Софи брезгливо прикрыла нос шелковым платком, но в ее глазах вспыхнуло нескрываемое, извращенное любопытство. - Поистине нетривиальное завершение праздника, - Король медленно прошел в центр комнаты, постукивая посохом по полу. - Я думал, Алекс, ты сбежал с пира от скуки. Но, кажется, ты нашел развлечение куда более интересное. - Ваше Величество... - Крейг приподнялся на локте, хапкая кровью на белоснежный сапог короля. - Он... этот ублюдок... напал со спины... Одриан даже не посмотрел на хрипящего берсерка. Все его внимание было приковано к Алексу. - Этот человек пьяным ворвался в мою комнату и посягнул на мою собственность, - голос Алекса звучал твердо. - Я лишь защищал то, что принадлежит мне по вашему же указу, Король. Или право Героя на безопасность личного дома отныне ничего не стоит в Белых Стенах? Марк сделала шаг вперед, и его кулаки мгновенно окутались синим пламенем пространственного Гнозиса: - Да как ты посмел поднять руку на Героя Стали, паршивый слизняк?! За это полагается только смерть! - Молчать! - Одриан со всей дури ударил посохом о камень, и волна Порядка мгновенно погасила пламя Марка. Король подошел к Алексу вплотную. - Ты защищался, - произнес Одриан, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на одобрение. - Но сделал это слишком... эффективно. Герои не должны грызть друг другу глотки из-за рабынь, Алекс. Подобный раскол ослабляет мой Порядок. Одриан обернулся к застывшей в проеме страже: - Унесите Крейга в лазарет и заприте под охраной, пока он не научится контролировать похоть. А ты, Алекс... - король прищурился, глядя на юношу. - Сегодня ты победил. Но помни: в Литерии победителей судят в сто крат строже, чем проигравших. Стражники подхватили обмякшее тело Крейга. Тот хрипел, все еще пытаясь сохранить остатки достоинства. Софи, проходя мимо к выходу, на секунду остановилась у кровати, презрительно посмотрев на раненого Героя. - Какое же ты убожество, Крейг, - бросила она ядовитым шепотом, прозвучавшим в тишине. - Ты всегда был неотёсанным животным, но я не думала, что еще и настолько трусливым. Король Одриан удовлетворенно кивнул, и его процессия начала неторопливо покидать комнату. Монарх ушел последним, оставив после себя в душном полумраке лишь холодный запах имперского золота. Выбитая дубовая дверь - точнее, рваное крошево, оставшееся от нее - сиротливо замерла в проеме. В комнате воцарилась мертвая тишина. Алекс взял с кресла плед и сделал шаг к кровати, желая укрыть Лию, защитить и прикрыть ее наготу. - Лия... - тихо позвал он, протягивая к ней руки. - Не смей трогать меня! - ее крик, сорвавшийся на оглушительный визг, наотмашь ударил юношу в грудь, заставив замереть. Лия в судорогах отпрянула назад, забиваясь в угол кровати. Ее глаза в полумраке были полны дикого страха. Для ее израненного разума не существовало разницы между Крейгом и Алексом. Весь этот жестокий мир людей в одно мгновение слился для нее в сплошную угрозу. Алекс замер. Его руки бессильно опустились. Он медленно сделал шаг назад, затем еще один, пока не уперся спиной в стену. Его пронзительные небесно-голубые глаза мгновенно потускнели. Он ведь не сделал ничего плохого. Он бежал через весь дворец, рисковал жизнью перед Королем, защищал свой дом от насильника... Но этот дом все равно был разрушен. Бывшие одноклассники даже здесь забрали у него самое ценное - покой и доверие. Теперь он снова остался один против всего мира. Из-под кровати, мелко дрожа, высунулся Финн, глядя на Алекса с немым ужасом. Алекс понял: этот вечер убил в них нечто такое, что нельзя исцелить никакой магией. А пир в Тронном зале тем временем продолжался - Литерия Одриана не умела скорбеть по растоптанной чести или сломанным жизням нелюдей. Алекс сидел на холодном каменном полу коридора, прислонившись спиной к косяку выбитой двери. Он безмолвно смотрел в пустоту перед собой. Его глаза почти перестали светиться - в их глубине осталась лишь тусклая, выгоревшая лазурь истощения. А внутри комнаты происходило то, что отныне должно было происходить без его участия. Финн помогал эльфийке, как мог: принес целую одежду, подал стакан воды. Лия принимала его помощь молча, ее движения были механическими, как у сломанной куклы. Она безропотно позволила ребенку укрыть плечи пледом, и вскоре они оба забылись в тяжелом сне, крепко прижавшись друг к другу.