Последствия

После ссоры стало хуже. Гермиона поняла это уже на следующее утро. Она заметила это по тому, как Малфой больше не смотрел в её сторону во время завтрака. По тому, как на встрече проекта обращался исключительно к Дафне или Блейзу. По тому, как каждый раз, когда им приходилось обсуждать что-то напрямую, его голос становился холодным и безразличным. Будто никакого спора никогда не было. Будто она вообще не заслуживала его внимания. Почему-то именно это раздражало сильнее всего. – Ты сейчас прожжёшь дырку в стене. Гермиона подняла голову. Джинни смотрела на неё поверх учебника. – Что? – Ты уже пять минут смотришь в одну точку. – Неправда. – Правда. – Я думаю. – Дай угадаю. Высшая арифмантика? Судьба магического мира? Или блондинистый слизеринец ростом под метр восемьдесят? Гермиона чуть не поперхнулась чаем. – Что? – Ага. Попала. – Нет! – Гермиона, ты только что вся покраснела. – От чая. – Ты пьёшь его холодным. – Джинни! – Что? Я просто исключаю варианты. Гермиона тяжело вздохнула. – Мы поссорились. – О, это я уже поняла. Вопрос в другом: насколько всё плохо? – Немного. Джинни выразительно подняла бровь. – Ладно. Очень плохо. – Настолько плохо, что вы игнорируете друг друга? – Да. – Настолько плохо, что разговариваете через посредников? Гермиона поморщилась. – Да. – Настолько плохо, что ты уже третий раз за минуту посмотрела в сторону слизеринского стола? Пауза. – Ненавижу тебя. – Нет, меня ты как раз любишь. А вот с Малфоем всё гораздо интереснее. – Прошу тебя, даже не начинай. – Поздно. Я уже начала. В это же время в слизеринской гостиной происходил очень похожий разговор. – Ты ведёшь себя как идиот. Драко поднял взгляд от книги. – Доброе утро, Тео. – Нет, серьёзно. – Удивительно, как быстро ты переходишь к сути. – Спасибо. – Это не был комплимент. – Я знаю. Тео плюхнулся в кресло напротив. – Ты всё ещё бесишься. – Нет. – Бесишься. – Нет. – Блейз? – Определённо бесится. – Пошли к чёрту. Драко закрыл книгу, так и не прочитав ни строчки. Последние несколько дней выдались отвратительными. И хуже всего было то, что он никак не мог перестать прокручивать тот разговор в голове. Снова и снова. Каждую фразу, каждый взгляд, каждое слово. Чёрт бы её побрал.  – Ты опять задумался. – Тео. – Да? – Исчезни. – Нет. – Почему? – Потому что это интересно. – Что именно? Драко прищурился. – Сейчас ты выглядишь так, будто ненавидишь не Грейнджер. – Правда? – Себя за то, что не можешь перестать о ней думать. Повисла тишина. Блейз лишь усмехнулся, Дафна уткнулась в книгу, Пэнси поперхнулась кофе. – Потрясающее наблюдение, Нотт. Вечером состоялась очередная встреча проекта. К несчастью. Потому что избежать друг друга им не удалось. Гермиона вошла в аудиторию одной из последних. Малфой уже был там. Их взгляды встретились всего на секунду, после чего оба поспешили отвернуться.  Неловко. Глупо. Работа шла ужасно. Потому что теперь они почти не разговаривали. Когда требовалось что-то обсудить, это делали через Дафну. Или через Блейза. Один раз Тео даже предложил передавать сообщения совами. Никто не оценил. К концу вечера Гермиона окончательно потеряла терпение. – Нет. – Что “нет”? – Это. Она ткнула пальцем в документ. – Это не имеет никакого смысла. – Имеет. – Нет. – Имеет. – Малфой, ты вообще слушаешь, что я говорю? Он медленно поднял голову. И посмотрел на неё. Наконец-то. Впервые за несколько дней по-настоящему посмотрел. – К сожалению. Тео тихо выдохнул: – О нет. – И что это должно значить? – То, что ты слышала. – Как мило. – Спасибо. – Прекратите, – устало сказала Дафна. – Я ничего не делаю, – одновременно ответили они. И тут же замолчали. Потому что сказали это в один голос. На несколько секунд в комнате стало тихо. Очень тихо. Дафна медленно закрыла книгу. – Знаете, что самое страшное? – Что? – настороженно спросил Блейз. – Вы спорите абсолютно одинаково. – Нет, не спорим, – одновременно ответили Гермиона и Драко. Тео ухмыльнулся. – Это уже даже не смешно. Это судьба. Он выглядел так, будто сейчас умрёт от счастья. – Ну всё, началось. – Заткнись, Нотт, – процедила Гермиона. – С удовольствием, если этот напыщенный придурок перестанет огрызаться каждые пять секунд. – Какая трогательная забота, Грейнджер, – холодно бросил Драко. – Жаль только, что никто о ней не просил. – Зато твоё мнение, как всегда, лезет вперёд тебя. – По крайней мере, у меня оно есть. – О, не переживай, это мы уже заметили, самодовольный болван. – А ты всё такая же невыносимая. – А ты всё такой же высокомерный засранец. – Достаточно! – рявкнула Пэнси раньше, чем они успели продолжить. Пэнси закатила глаза. Блейз отвернулся, чтобы скрыть улыбку. А Гермиона неожиданно поймала себя на том, что смотрит на Малфоя. Не зло. Не раздражённо. Просто смотрит. Слишком долго. И почему-то замечает вещи, которые раньше никогда не замечала - тень усталости под глазами, сжатую челюсть,  след от чернил на пальцах. Малфой поднял взгляд. Их глаза встретились.  На этот раз никто не отвернулся сразу. А потом Гермиона первой опустила взгляд в бумаги. Сердце почему-то билось чуть быстрее обычного. Прошла почти неделя. Гермиона начала замечать: то, как Малфой больше не оставлял для неё место за рабочим столом, хотя раньше делал это автоматически; то, как перестал спорить с ней по мелочам; то, как больше не закатывал глаза на её замечания. Теперь ей совершенно не на что было злиться.  Оказалось, это задевало сильнее. – Ты врёшь. Гермиона подняла голову. Джинни сидела напротив с таким видом, будто уже вынесла вердикт. – Что? – Ты врёшь. – Очень содержательно. – Спасибо. – Джинни.. – Последние три дня ты говоришь о Малфое чаще, чем о занятиях. Гермиона застыла. – Это неправда. – Вчера ты целый час жаловалась мне на то, какой он идиот. – Потому что он идиот. – Возможно. – Так и есть.  – Гермиона, целый час!  Гермиона лишь закатила глаза и что-то пробурчала себе под нос.  В тот же вечер Макгонагалл решила окончательно испортить им жизнь. Вернее, не только им. Всем восьмикурсникам. Практическое занятие по продвинутой трансфигурации проводилось в парах. Смешанных парах. Идея, которую Гермиона сначала сочла вполне разумной.  Пока не услышала своё имя. – Мисс Грейнджер. Она подняла голову. И тут же почувствовала неладное. – Мистер Малфой. По аудитории прокатился смешок. Тео немедленно засиял. – О, это просто подарок судьбы. – Заткнись, Нотт. – Я ничего не сказал. – Именно. Задание оказалось сложнее, чем ожидалось. Необходимо было преобразовать один магический объект в другой, сохранив часть его первоначальных свойств. Сложная работа, требующая концентрации и терпения. И желательно не убить своего напарника. Последний пункт уже вызывал вопросы. – Ты неправильно держишь палочку. Гермиона медленно повернулась. – Что? – Ты неправильно держишь палочку. – Малфой. – Что? – Я держу её именно так последние семь лет. – И представь, всё это время неправильно. – Годрик! – Не втягивай его в это. Через десять минут они снова спорили. Через двадцать уже откровенно ругались. Через полчаса Макгонагалл начала поглядывать на них с плохо скрываемым раздражением. В итоге всё закончилось небольшим взрывом. Неопасным, но достаточно громким, с облаком серебристого дыма, и полной катастрофой для задания. – Прекрасно. – Это была твоя идея. – Это была наша идея. – Нет. – Да. – Нет. – Да. – Немедленно прекратите! Голос Макгонагалл эхом разнёсся по кабинету. Даже Тео подпрыгнул. – Раз уж вы двое не способны работать вместе на занятии, закончите задание самостоятельно. Тишина. – После ужина. Вечером аудитория оказалась пустой. Только они вдвоём. За окнами хлестал дождь, размазывая по стеклу огни замка. Свечи потрескивали в канделябрах, отбрасывая на стены длинные тени. Всё вокруг казалось слишком тихим. Слишком замкнутым. Словно Хогвартс решил запереть их здесь до тех пор, пока кто-нибудь из них наконец не скажет то, чего оба так старательно избегали. Первые полчаса прошли в напряжённом молчании. Гермиона делала записи. Малфой перелистывал книгу. Перо царапало пергамент. Страницы шелестели. Каждый звук раздражал. Каждое движение замечалось. Каждое случайное прикосновение взглядов ощущалось слишком отчётливо. А потом что-то всё-таки треснуло. – Ты всегда должна быть права? Гермиона даже не подняла головы. – А ты всегда должен вести себя как самодовольный придурок? – По крайней мере, я честен. Гермиона резко рассмеялась. Громче, чем собиралась. Теперь она всё-таки посмотрела на него, и сразу же пожалела, потому что увидела то же самое выражение, которое бесило её последние недели. Упрямство. Злость. И что-то ещё. – Ты? Честен? – Да. – Это шутка? Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. И вот теперь началось. По-настоящему. Без привычных колкостей. Без возможности спрятаться за сарказмом. – Ты правда хочешь поговорить о честности, Малфой? – Почему нет? – Потому что ты всю жизнь прятался за своей фамилией. Попала. Она поняла это сразу. По тому, как напряглась его челюсть. По тому, как потемнел взгляд. По тому, как он замер на долю секунды. – Осторожнее, Грейнджер. – Почему? - холодно спросила она - Правда не нравится? – Ты ничего обо мне не знаешь. – О, пожалуйста. – Нет, правда. Он шагнул ближе. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. – Тогда объясни мне. – Зачем? Он поднялся. – Чтобы ты могла сделать очередной вывод? – Чтобы я услышала хоть что-нибудь кроме твоего бесконечного высокомерия. Малфой зло усмехнулся. – Забавно слышать это от человека, который считает себя моральным компасом всего магического мира. – По крайней мере, я пытаюсь видеть людей такими, какие они есть. – Нет. Он шагнул ближе. Слишком близко. – Ты видишь людей такими, какими тебе удобно их видеть. Удар оказался неожиданно точным. Потому что часть её знала – он не совсем неправ. – А ты просто ненавидишь всех вокруг. – Нет. – Нет? – Только тех, кто уверен, что знает меня лучше меня самого. – Нет, Малфой. Ты ненавидишь тех, кто по-настоящему пытается тебя узнать. На мгновение между ними повисла тишина. Та, в которой невозможно спрятаться за сарказмом. Они стояли настолько близко, что Гермиона различала серебристые искры в его глазах. И это ужасно раздражало. Гермиона первой заметила это, и тут же разозлилась ещё сильнее. Вместо аргументов её мозг снова решил обратить внимание на совершенно ненужные вещи. На его голос. На взгляд. На то, насколько он высокий. На то, как напряжены его плечи. На то, как он смотрит на неё. – Ты невозможен. – Взаимно. – Я серьёзно. – Я тоже. – Господи, как же ты меня бесишь! Слова сорвались раньше, чем она успела подумать. Слишком честно. Слишком искренне. Тишина. Короткая. Странная.  Малфой лишь усмехнулся. – Поверь, Грейнджер. Он смотрел ей прямо в глаза. Слишком долго, слишком внимательно. Так, что у неё на секунду сбилось дыхание, и это разозлило её ещё больше. – Это чувство абсолютно взаимно. Когда она вернулась в башню Гриффиндора спустя час, Джинни оторвалась от книги. – Ну? – Не спрашивай. – Всё настолько плохо? Гермиона сняла мантию, и почему-то вспомнила взгляд Малфоя. Тот самый, последний, перед тем как они разошлись. И от этого внутри всё снова неприятно сжалось. – Да. Пауза. – Всё просто ужасно. Гермиона ещё долго не могла уснуть.  Как она ни пыталась убедить себя в обратном, проблема была уже не только в Малфое. Впервые за долгое время она перестала быть уверена в себе. И это пугало гораздо сильнее.