Новая жизнь

Вода остыла уже давно. Молли не чувствовала этого. Не чувствовала, как пальцы на ногах побелели и сморщились, как кафель впивается в позвоночник. Она смотрела в потолок. Там трещина. Похожа на молнию. Рядом на бортике лежал телефон. Экран горел ровным светом. Уведомления не сыпались. Тишина. И в этой тишине в голове заговорили двое. «Не драматизируй» — Эндрю. Сухой, колючий голос, от которого хотелось сжаться в комок. Тот самый, который всегда обесценивал. Её боль. Её страх. Её жизнь. «Не сейчас, Молли» — Альберт. Она вспомнила класс физики. Запах мела и пыли. Он стоял у доски, писал что-то умное — формулу. Даже не обернулся, когда она вошла. Она пришла к нему не за этим. Пришла, потому что больше некому было сказать. Потому что думала — раз они делают это, раз он её трогает, значит, ему не всё равно. Глупая. Она начала говорить. Просто — про себя. Про то, как ей плохо. Про то, что она не справляется. «Ты сама пришла ко мне, Молли. Сама. Я тебя не звал». Она замолчала. Стояла посреди класса, чувствуя, как пол уходит из-под ног. «Не сейчас. У меня уроки». Он так и не повернулся. Стер написанное и начал заново. Будто её там не было. Она устала их слушать. Молли медленно моргнула. В потолке ничего не изменилось. Трещина осталась трещиной. Она взяла лезвие. Обычное, из старого точильного станка отца. Пальцы не дрожали. Это было странно. Самое странное — что руки были абсолютно спокойны. «Не драматизируй», — снова Эндрю. — Заткнись, — прошептала Молли. Первый порез — на левом предплечье. Боль пришла не сразу. Сначала — холод. Потом удивилась: как легко. Кровь потекла в воду, свернулась алыми нитями. «Ты сама пришла», — эхом отозвался Альберт. Второй порез — глубже. Вода стала мутно-розовой. «Не драматизируй», — напомнил Эндрю. Она усмехнулась. Третий порез — вдоль. Голова закружилась. Телефон звякнул — кто-то написал. Ей было всё равно. Но перед тем, как закрыть глаза, она потянулась к экрану. Мокрыми, красными пальцами разблокировала. Открыла камеру. Сфотографировала край ванны, свои колени в розовой воде. Не себя. Не порезы. Просто — знак. Подписала коротко: «Всем пока». И нажала «опубликовать». А потом опустила телефон в воду. Экран моргнул — и погас. Молли закрыла глаза. В голове мелькнуло последнее: «Не драматизируй» — Эндрю. «Не сейчас» — Альберт. И темнота. Очнулась в реанимации. Трубка в горле. Свет режет глаза. Кто-то орёт про давление. Три дня. Или четыре. Не помнит. Потом — психиатрия. Детское отделение. Полгода. Полгода таблеток, от которых во рту горько. Полгода разговоров с психотерапевтом. Полгода соседок по палате, которые тоже пытались уйти. Они не подружились. Но иногда молчали вместе. Этого хватало. Мать приезжала раз в две недели. Привозила апельсины. Отец не приезжал ни разу. Эндрю пришел к ней на втором месяце. Тихо, гадливо: «Ну что, не получилось? А могла бы уже не мучиться». Альберт не приходил вообще. Молли поняла, что даже в её голове ему было плевать. Он брал то, что хотел, а когда она попросила о помощи — просто не обернулся. Она вышла через полгода. Худая, бледная, с длинными рукавами. Даже летом. На левом предплечье остались три белые линии. Как трещина на потолке. Телефон она завела новый. Старый так и остался на дне ванны. Сторис с подписью «Всем пока» кто-то увидел и вызвал скорую. Молли так и не узнала, кто. После выписки домой она вернулась вечером. Мать встретила на пороге, обняла, заплакала. Отец был на работе. Молли прошла в свою комнату. Села на кровать. Подняла голову к потолку. Трещина была на месте. Теперь они чем то похожи. Она смотрела на неё долго. Потом открыла ВК — единственную соцсеть, которую оставила. Новый аккаунт она так и не завела. Старый был пустым, без аватара, без постов. Только диалоги. И там было сообщение. От Лизы. «Молли, о черт, как я могла забыть про ВК. Молли, я никак не могу тебя нигде найти, я знаю, что с тобой случилось и... Альберт... и вся школа знает. Видимо, они все сочувствуют. Я узнала, что они тебя избили на физре, прости, что не была рядом тогда. Альберт Романович очень был встревожен твоим отсутствием. Я что хотела спросить: правда, что ты присутствовала на ОГЭ одна? Я слышала это от учителей. К чему такая загадочность? Мы могли вообще-то и вместе сдать... Ну я в общем как и ты иду в 10 класс, еще на 2 года мучений. Через пару дней уже сентябрь. Жаль, что ты так провела свое лето. Но ничего, ещё наверстаем. Можешь не отвечать, если не хочешь». Молли перечитала два раза. Лиза. Та, кого она иногда считала подругой. Но Молли подозревала, что Лиза сливает всё школьным буллерам — Арине и её компании. Она уже совсем запуталась. Доверять нельзя никому. Но пальцы сами набрали ответ. «Правда, что Альберт скучает?» Ответ пришёл быстро. «Скучает? Он просто встревожен. Он говорил, что отправлял тебе обратную связь на твои онлайн-контрольные, но ты ему не отвечала. И да, почему твой аккаунт остался только в ВК?» Молли посмотрела на экран. Альберт Романович. Отправлял обратную связь. Контрольные. Не спросил, жива ли она. Не спросил, почему пропала. Просто оценки. «Ясно. Спасибо», — коротко ответила Молли. Она не стала объяснять про аккаунт. Не стала спрашивать, почему Лиза не пришла тогда. Не стала писать, что Альберт Романович мог бы и сам найти — если бы ему действительно было не всё равно. Закрыла диалог. Отложила телефон. Странное чувство разливалось в груди. Не злость. Не боль. Что-то другое. Твёрдое. Она снова посмотрела на трещину в потолке. Та никуда не делась. Но теперь Молли смотрела на неё иначе. Она была готова вернуться. С новыми силами. С новой энергией. Да, она жалела, что пыталась убить себя. Это было глупо. Очень глупо. «Никто больше отныне не может повлиять на моё состояние», — сказала она себе вслух. Пустая комната не ответила. Помолчала. И добавила тихо: — Пока я сама этого не захочу. И это была не ложь. И не слабость. Просто правда. Та, которую она выучила за полгода в палате с защёлками снаружи. Молли встала. Подошла к окну. Полуосеннее солнце било в глаза. Ей было страшно. Но идти обратно — больше не хотелось. Она выдохнула. — Всем пока, — повторила она, но теперь иначе. Не в сторис. Не в ванной. А в пустоту, которая наконец перестала быть бесконечной. И сделала первый шаг. Туда, где за дверью ждала жизнь. Та самая, которую она чуть не бросила.