Лиза

К концу сентября Молли привыкла к тому, что на неё смотрят. Шёпот за спиной стал фоновым шумом — как гул лампы или стук колёс поезда. Она научилась не вслушиваться. Но однажды услышала. — Она с ним спала, чтобы оценки исправить, — голос звенел в коридоре на большой перемене. — А когда не помогло, решила наложить на себя. — Да ты чё, серьёзно? — Ага. Мне Кира рассказала, её мать в учительской работает. Там вся школа знает. Молли остановилась. Повернула голову. Две девятиклассницы у окна замерли с круглыми глазами. — Продолжайте, — сказала Молли. — Интересно же. Они не продолжили. Схватили телефоны и ушли, громко стуча каблуками. Молли пошла дальше. Внутри не кипело. Тянуло. Как старую рану перед дождём. На биологии она нашла на парте записку. Почерк незнакомый, печатные буквы: «Поплакаться на уроке физики не хочешь? Говорят, у Альберта плечо широкое. Ты в этом разбираешься». Молли прочитала два раза. Скомкала. Сунула в карман. Не ответила. На перемене подошёл Паша — тихий парень с третьей парты, который обычно вообще не высовывался. Сказал: — Слушай, я не верю. — Во что? — спросила Молли. — В то, что они про тебя говорят. Просто хотел, чтобы ты знала. Молли посмотрела на него. Паша покраснел, кивнул и ушёл. Она не знала, что с этим делать. Спасибо сказать? Или забыть? Она выбрала второе. Легче. Лиза отвернулась во вторник. Молли заметила это не сразу — слишком привыкла, что никто не подходит. Но когда она увидела, как Лиза сидит в столовой с теми самыми девчонками из параллели, стало понятно. Молли взяла поднос с едой, прошла мимо их стола. Лиза подняла голову, посмотрела на неё — и опустила глаза. Ни «привет», ни кивка, ничего. После уроков Молли поймала её у раздевалок. Та уже натягивала куртку, сумка висела на плече, ключи от дома звенели в руке. — Лиза. Лиза замерла на секунду, потом продолжила застёгивать молнию. — Мне некогда, — сказала она, не поднимая головы. — Мама ждёт. — Ты серьёзно? — Молли шагнула ближе. — Мы неделю не разговаривали. Ты меня избегаешь. — Не избегаю, — Лиза резко подняла голову. Взгляд — быстрый, виноватый, но упрямый. — Просто… у меня своих дел много. — Лиз, — Молли старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Что случилось? Ещё неделю назад ты меня обнимала. Лиза выдохнула. Оглянулась по сторонам — в раздевалке никого не было, только они и стук батарей отопления. Она отступила на шаг, прислонилась к шкафчику. — Молли, я не хочу во всё это влипать, — сказала она тихо, но твёрдо. — Прости. Ты сама понимаешь. — Не понимаю. — Ну как тебе объяснить… — Лиза закусила губу, подбирая слова. — Все говорят. И не просто говорят, а уже который день. Что ты с ним спала, что ты сама к нему пришла, что ты всё это придумала. Я уже не знаю, чему верить. Но люди смотрят на меня и вспоминают, что я твоя подруга. И меня спрашивают. Постоянно. — И что ты им отвечаешь? — спросила Молли. — А что я должна отвечать? — голос Лизы дрогнул. — Я правда не знаю, что было. Ты мне сказала, что вы спали. А про остальное — молчишь. Я не знаю, защищать тебя или нет, потому что вдруг ты сама виновата? Понимаешь, я не хочу оказаться в дураках. Я не хочу, чтобы и про меня так говорили. — То есть ты испугалась, — сказала Молли. Не вопрос. Утверждение. — Я выбираю себя, — ответила Лиза, и в голосе появилась сталь. — Может, это эгоистично. Может, я плохая подруга. Но я не хочу, чтобы меня травили за компанию с тобой. У меня и так дома проблемы, я с ума схожу с этой учебой, а тут ещё… прости. Правда, прости. Но я не могу. Она отвернулась, чтобы не смотреть в глаза Молли. Поправила лямку сумки, которая сползла с плеча. — Мы могли бы просто делать вид, что ничего не было, — добавила она тише. — Ты идёшь своей дорогой, я — своей. Никто никому ничего не должен. — То есть ты выбрала их, — повторила Молли. Голос не дрожал. Только внутри что-то оборвалось и повисло на тонкой нитке. — Я выбираю себя, — сказала Лиза в последний раз. И добавила уже у выхода, не оборачиваясь: — Прости, Молли. Дверь хлопнула. По туфелькам разнеслось эхо. Молли осталась одна. В пустой раздевалке пахло хлоркой и сыростью. Как в тот раз, когда всё началось. Она постояла минуту, глядя на закрытую дверь, потом надела рюкзак и вышла. Домой она вернулась поздно. Зашла в свою комнату, бросила рюкзак на пол, села на кровать. Телефон завибрировал. Сообщение в ВК. От незнакомого аккаунта — кто-то создал фейк. «Я понимаю ненависть к предмету. Но он учитель. В чём он виноват? Почему из-за тебя он должен быть уволен? Шлюха». Молли прочитала. Подумала. Написала в ответ: «Кто ты? Напиши с настоящей страницы». Ответа не было. Она заблокировала фейка. Открыла диалог с Лизой — тот самый, старый, с её вопросами про ОГЭ и Альберта. Посмотрела на последнее сообщение Лизы: «Ничего, ещё наверстаем». Молли удалила переписку. Закрыла ВК. Сжала телефон в руке. Посмотрела в потолок. Трещина всё ещё была там. — Ну и хрен с вами, — сказала она вслух. — Хрен со всеми. Легла, не раздеваясь. Укрылась одеялом с головой. Внутри было пусто. Но в этой пустоте не было тоски. Только усталость. Глубокая, как тот самый порез. Она закрыла глаза и провалилась в сон. Без снов. Без криков. Без голосов Эндрю и Альберта. Просто — темнота. И это было лучше, чем всё остальное.