С новой жизнью

2029 год. Май. Брэкли Американские этапы пролетели стремительно, оставляя после себя лишь смазанные впечатления и сухие цифры в таблице чемпионата. В Майами Кими финишировал первым — чисто, уверенно, как и подобает двукратному чемпиону мира. А вот в Канаде его постигла неудача: в квалификации он уступил голландцу, и Макс приехал первым, оставив итальянца на второй ступени подиума. В Red Bull же ситуация обстояла тоже неплохо — Оскар за обе гонки поднялся на подиум, наконец-то оправдывая надежды своих фанатов. Однако Антонелли начинал ощущать тревожный перевес в команде. С каждым днём ему казалось, что его перестают воспринимать как «Fenomeno» — того самого феномена, которым он был ещё год назад. Механики из его команды, с которыми он когда-то обедал на базе, теперь всё чаще проводили время с Максом в неформальной обстановке. Тото, казалось, с большим энтузиазмом праздновал победы Ферстаппена, нежели его. Даже журналисты брали у него меньше интервью, чем в прошлом сезоне. Это раздражало, особенно перед началом европейских этапов, где у Кими всегда были проблемы. Сидя за симулятором, Антонелли пытался прогнать новые обновления, но в отражении стекла он увидел, как Вольфф что-то активно обсуждает с Ферстаппеном. А затем к ним присоединился Боно. Кими мог понять присутствие Тото и Макса — они обсуждали контракты, настройки, что-то важное. Но Боно… Боно был частью его самого. Его голос в ушах, его спокойствие в моменты опасности. Без Боно он чувствовал себя потерянным, почти никем. Итальянец сжал руль и надавил на педаль газа, но не вписался в один из поворотов, разбив виртуальную машину. В этот момент троица вошла в комнату — ровно на его ошибке. — Кими, кажется, стоит чуть меньше атаковать ограждения, — заметил Боно. — Сам знаю, — отрезал Антонелли, включил сессию заново и поехал дальше. Тото, Боно и Макс пожали плечами и направились к симулятору Ферстаппена, оставив Кими в комнате, где теперь были только он, пара аналитиков и младший инженер. Итальянец наблюдал за ними краем глаза, попутно проходя виртуальные повороты, но его мысли были далеко. «Успокойся, хватит себя накручивать, — сказал он себе, пытаясь взять эмоции под контроль. — Вы два равных пилота. Макс — близкий товарищ, который всегда поддерживал тебя в первых сезонах. А ты ведёшь себя как маленькая школьница. Прекрати». Но чёртёнок на плече всё шептал и шептал, выводя его на внутренний диалог, от которого становилось только хуже. «Ну посмотри, даже сейчас, — шипел голос. — Тото и Боно в другой комнате, а у тебя только пара аналитиков и младший инженер. Кажется, ты не такой уж и способный. По крайней мере, по их мнению». «Нет, это полный бред, — сопротивлялся он. — Они просто разговаривают. Базовый навык людей — разговаривать. Тото вообще не приходит ко мне на симулятор, а Боно… ну, сейчас договорит и придёт. Всё нормально». «А если не придёт? — не унимался голос. — А что, если Макс пытается переманить его на свою сторону? Он хочет снова побеждать. Он хочет всего самого лучшего. Вспомни тот разговор, когда ты подслушал Уэйт и Вольффа. Он захотел и Рози, и Лили в свою команду стратегов, а тебе оставили Шона и Эмилио». Кими ускорил болид на трассе, проходя в паре миллиметров от ограждения один из самых сложных поворотов Монако. Сердце колотилось, но он заставлял себя сохранять концентрацию. «Не смей вспоминать о Новак, — мысленно приказал он себе. — Она бы всё равно не стала работать со мной в этом сезоне. Это было очевидно. Она осталась бы на другой части боксов». «Но он захотел Рози, — настаивал чёртёнок. — Что ты на это скажешь? С его приходом многое поменялось. Он пришёл — и стратегическая структура полностью изменилась. Никто из пилотов так не делал. Ни Росберг, ни Хэмильтон, ни Рассел. Но пришёл Ферстаппен — и отдел поделили пополам, чтобы было по два стратега на гонщика». Вена на лбу Кими начала пульсировать. Он чувствовал, как напряжение сжимает виски, как мысли путаются, переплетаются в тугой узел. «По итогу же ничего не изменилось, — попытался он возразить. — В отделе сейчас три стратега, а не четыре. Отдел не поделили, а чуть поменяли структуру. Рози и Шон смотрят наши с Максом стратегии одновременно, и просто чуть больше стали говорить с инженерами. А Эмилио всё так же сидит на чужих стратегиях». «Уверен? — голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Но Рози всё равно как будто больше склонна давать стратегию Максу, а не тебе. Вспомни Саудовскую Аравию. Не Тото отдаёт приказы. Ну, точнее, он решает, следовать расчётам или нет. А кто их даёт? Рози. И именно она посчитала, что ты не тянешь. Она выбрала Макса, а не тебя». Руки Кими резко дёрнулись, машина вместе с ними, и через секунду виртуальный болид снова врезался в стену. Парень резко вскочил с симулятора, и взгляд его был растерянным, — словно он сам не понял, что только что произошло. — Кими, может, тебе нужен перерыв? — осторожно спросил младший инженер. — Да, — выдохнул он, чувствуя, как дрожат руки. — Давайте перерыв. Минут на тридцать. Я, кажется, все ещё укладываюсь в сегодняшние цели. — Окей, — кивнул инженер. — Ребят, перерыв. Антонелли направился в туалет, включил воду и наклонился над раковиной, уставившись на то, как бежит вода. Он занёс руки под струи, ополоснул лицо и поднял глаза на своё отражение. Из зеркала на него смотрел бледный, осунувшийся человек с горящими глазами и пульсирующей жилкой на лбу. «Смотри, — снова зашептал голос. — Рози уже больше расположена к Максу. Это вопрос времени, когда от тебя уйдёт и Боно. А Тото? Вспомни, что он взял тебя только из-за того, что когда-то упустил Ферстаппена и отдал его Red Bull. Ты лишь его замена. Ты — второй. И всегда будешь вторым для всей этой команды». «Неправда, — ответил он, сжимая край раковины. — Тото взял меня за талант. Я не замена. Я его главный и единственный проект. Был, есть и всегда буду». «Ну, себе-то не ври, — усмехнулся чёртёнок. — Есть ещё как минимум Лили. Она займёт его место, когда он уйдёт на покой. Даже после того, как она ушла в Red Bull, к конкуренту, он всё равно с ней ужинает и ведет дела. А на следующей неделе она появится вместе с Вольффами на благотворительном вечере. А тебя не позвали». «Тото сказал, что это не связано с автоспортом, поэтому я там и не особо нужен», — возразил Кими, но его мысли прозвучали неуверенно. «Ну-ну, убеждай себя в этом, — протянул голос. — А сейчас вообще весело будет. Твоя любимая европейская часть сезона. Как думаешь, откатаешь нормально?» «Пошёл прочь из моей головы! — почти закричал он в пустоту. — Всё будет нормально. Я хороший пилот. С Максом мы равны. Я всё ещё остаюсь главным проектом Тото». Кими провёл весь оставшийся день за симулятором, не поднимаясь с места почти семь часов. Он закончил только тогда, когда заметил, как аналитики и младший инженер, уже давно потерявшие надежду на новый перерыв, начали зевать в открытую. Только тогда он обратил внимание на время и осознал, что не давал себе и сотрудникам ни минуты отдыха. Чувствуя, как ломит спину и немеют пальцы, он покинул комнату. Проходя через главный холл базы, Кими заметил свет в кабинете руководителя. По силуэтам за стеклянными стенами он узнал Макса, Брэдли Лорда, Тото и Боно. Они стояли в кругу, жестикулировали, и до ушей Антонелли донесся смех — непринуждённый товарищеский смех. Он быстро отвернулся, натянув фирменную кепку ниже, и покинул базу. В квартире его встретила Леона. Она делала вид, что занимается вечерней йогой — на самом деле это было чисто для контента: встать в «эстетичную» позу и выложить фото на радость фанатам. Кими лишь покачал головой, проходя на кухню. Открыв холодильник, он разочарованно вздохнул: внутри были только несъедобные веганские печеньки Леоны, которые на вкус напоминали бумагу, полузасохший кусок пиццы от вчерашней доставки и открытая бутылка французского вина, забытая кем-то из подруг Леоны после девичника. Завтра выходной, поэтому он достал пару бокалов, разлил остатки и принёс один Леоне, надеясь немного расслабиться. Но она отказалась, сославшись на завтрашнюю съёмку и возможные отеки. Кими перелил вино из её бокала в свой и ушёл в спальню, уставившись в очередной скучный сериал на Netflix. 2029 год. Июнь. Монако. И вот Формула-1 снова вернулась на легендарную трассу в маленькое княжество на берегу Лазурного побережья. Пилоты и фанаты ожидали один из самых сложных городских этапов — и одновременно один из самых скучных в плане драмы. Здесь всё решали лишь две вещи: место в квалификации и стратегия. Лили Новак, как всегда на трассах с повышенным вниманием к стратегам, волновалась. Пиастри тоже был на взводе — эта трасса была для него почти второй домашней, и, кажется, у машины снова появились технические трудности. Но больше всего блондинку тревожил тот факт, что Лукас, отвозя её в паддок, сказал: после гонки он хочет сообщить ей что-то важное. Это не давало ей покоя, разъедая мысли на протяжении всего дня. И вот наступило время квалификации. Первые две сессии прошли стандартно, и начались самые решающие восемь минут для завтрашней гонки. Первыми выезжают пилоты Ferrari, не особо довольные, что обкатывать трассу придётся им. За ними — McLaren, и сразу после них Хаджар, Кими, Пиастри и последним на попытку выходит Ферстаппен. А на трансляции тем временем: «Рассел ставит лучшее время, Норрис лишь второй — неплохие результаты для папайи с учётом их проблем в начале сезона. Леклер заходит в последний сектор — Ferrari перебивает McLaren. Шарль первый. Свою попытку заканчивает Берман — и, о боже, Оливер перебивает время напарника! Кажется, монегаску сегодня не особо повезло. Хаджар уже в финальном секторе — и ууу, как плохо для Red Bull. Изак на четвёртой позиции, после Рассела. Слушаем Изака: «Я не знаю, что происходит, энергия в конце просто исчезла», — «Посмотрим», — отвечает Вуди. Ещё ни одного времени от Mercedes мы не увидели... Итак, главная интрига: Антонелли вышел на свою быструю попытку. Абсолютно лучший первый сектор, и второй сектор у Кими — подождите, тоже фиолетовый! Если итальянец сейчас соберёт третий сектор воедино, это будет ещё один поул от Кими. Давай, мы в тебя верим. О нет, жёлтый третий сектор! Как же ужасно прошёл его итальянец, а что там было? А, понятно — задел задней осью ограждение. Он только второй. Печально для Антонелли. Свою быстрейшую попытку заканчивает Оскар — ну, слабовато, только четвёртый. Ух, не завидую я завтра стратегам Red Bull. Подождите, слушаем Оскара: «Простите, моя вина», — «Всё нормально, возвращайся в боксы», — отвечает ему Педро Матуш. И Мааакс Ферстаппен на треке! Перебивает первый сектор Антонелли, второй — тоже фиолетовый, и третий — да, Макс поул! Макс поул в Монако! Поздравляем четырёхкратного чемпиона с долгожданным поулом на этой легендарной трассе!» — Какой я, Боно? — спросил Кими в радио. — Третий, — ответил инженер. — Впереди Макс и Берман. — Я успеваю сделать ещё одну попытку, — твёрдо сказал итальянец, не вопрос, утверждение. — Секунду, проверю, — Боно переключился на Рози. — Что думаешь? Шины вроде держат, можем попробовать — как раз сейчас накат на трассе появился. — А P3 его чем не устраивает? — буркнула Рози, и в её голосе послышалось лёгкое раздражение. — Третье место на старте в Монако — это не провал. Это всё ещё подиум. Зачем рисковать? Завтра сможем пит-стопом Бермана обогнать. Кими не дождался ответа инженера. Он просто нажал на педаль газа и вылетел на трассу на очередную быстрейшую попытку. Рози сжала челюсть. Она не любила, когда пилоты самовольничали. Даже если это облегчит её работу завтра, даже если итальянец приедет выше Бермана — такие решения должны приниматься стратегами, а не эмоциями. Но для Антонелли это был способ доказать себе и всем, что он всё ещё может. Что он тоже чемпион мира. Что если Макс за пятнадцать лет стал лишь четырёхкратным, то он, Кими, за пять уже двукратный. Он лидер этой команды. Он феномен. И он не позволит никому усомниться в этом. Комментатор в трансляции продолжал, захлёбываясь от напряжения: «Но что же это? Антонелли выходит на ещё одну быстрейшую попытку! Опрометчивое решение от стратегов Mercedes — даже с учётом того, что трасса уже прикатана. Смотрим… Первый сектор — фиолетовый! Абсолютно лучший! Неплохо, неплохо! И Кими перебивает лучшее время Макса во втором секторе! Теперь самая сложная часть — связка тринадцатого, четырнадцатого и пятнадцатого поворотов…» Кими входил в тринадцатый поворот на пределе скорости. Воздух загудел, шины завизжали, машина вжалась в асфальт, готовая выстрелить дальше. Но в этот момент перед его глазами резко всплыл разговор Тото, Макса и Боно в тот день на симуляторе. Их лица, их голоса, их улыбки. Они были там, обсуждали что-то важное, а его не было. Его не позвали. Он был лишним. Вторым. Заменой. Мысль ударила в голову, как удар током, и рука дрогнула на руле. Он чуть позже вошёл в апекс, чуть жёстче нажал на газ, пытаясь компенсировать потерю, — и этого оказалось достаточно. Заднюю ось повело, колесо зацепило ограждение, и секунду спустя машину развернуло на трассе. «О, какой кошмар! Машина в смятку! Слушаем Боно: «Кими, всё хорошо?» Он молчит… Так, на онборде видно, что пилот шевелится. Повтор, ух, какая авария! Переднюю часть полностью под замену — днище, антикрыло, подвеска! Не завидую я механикам Mercedes сегодня ночью» Кими сидел в кокпите, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует боль в ключицах от ремней, вжавших его в кресло. Он оглядел обломки своего болида. Он переоценил себя. Он слишком хотел доказать, что он первый, что он лучший, что он не хуже Макса. И это желание, подпитанное страхами и неуверенностью, привело его в отбойник. Парень вылезает из кокпита, подходит к стюартам и его увозят в направлении моторхоумов, пока машину эвакуируют в боксы. Такой своевольный манёвр Кими не принёс ровным счётом ничего, кроме лишней работы для механиков. Им сегодня предстояло пересобрать всю переднюю часть болида целиком, да ещё и проверить завтра всё на работоспособность. После квалификации состоялся разбор полётов. На брифинге с Рози и Боно, женщина не сдерживалась — она ругалась на то, что итальянец самостоятельно решил поехать на ещё один быстрый круг, не дождавшись официальной отмашки со стратегического мостика. Разбитая машина её не особо волновала — это просто ошибка, ну бывает, такой спорт, нехорошо, конечно, но Уэйт была уверена в сотрудниках Боно, что завтра к гонке они всё успеют восстановить. Кими лишь стыдливо опустил глаза. — Подводя итог: если такое повторится, будем применять официальные дисциплинарные взыскания. Понятно? — Да, Рози. — Всё. Свободен. Иди отдыхай. Завтра гонка — будь собран, чтобы без таких вот спонтанностей. Гонщик встал и покинул переговорную, оставляя Рози и Боно одних. Женщина проводила его взглядом, и когда дверь за ним закрылась, она повернулась к инженеру. — Пойдём на улицу, мне нужно покурить, — сказала она, похлопывая себя по карману брюк, проверяя, на месте ли сигареты и зажигалка. Боно лишь кивнул и вышел за ней, прикрывая дверь. На улице было тихо. Вечерний воздух Монако пах морем и где-то вдалеке слышались голоса механиков, заканчивающих работу. Рози остановилась за одной из стен моторхоума, подальше от камер, в зоне, где было разрешено курить. Она достала сигарету, прикурила и сделала долгую затяжку, выпуская дым в тёмное небо. — Он не справляется психологически, — сказала она, и голос её звучал устало, без привычной жёсткости. — Всё к этому и шло. Два эгоиста в одной команде. Но один умеет справляться с давлением, а второй — вчерашний школьник. — Думаешь? — переспросил Боно, скрещивая руки на груди и прислоняясь к стене. — Да ежу понятно, — усмехнулась Рози, стряхивая пепел. — Он попёрся на эту попытку только из-за того, что Макс взял поул. Он действующий чемпион мира, но рядом с Ферстаппеным он чувствует себя вторым. И это понятно — всем было бы обидно, когда всё строили под тебя, а потом приходит кто-то круче и вся команда перестает плясать под тебя. — Но все не так же на самом деле, — возразил Боно. — Мы стараемся делить всё поровну. — Чего ты мне это доказываешь? — Рози повернулась к нему. — Иди ему втолкуй это в голову. Хоть бы у него осталась быстрая попытка, и завтра он стартует с P3, а не с P10. Вот тогда бы я его точно прибила. — И, Боно, — добавила она, понижая голос, — возможно, это прозвучит странно, но ограничь своё общение с Максом. Или хотя бы делай это не при Антонелли. — Почему? — удивился инженер. — Ты ему самый близкий человек в команде. На твоей верности ему строится его уверенность. Если он почувствует, что ты хотя бы на капельку смотришь в другую сторону, начнётся вот такая нестабильность. Раньше это был Тото, но теперь Вольфф разрывается между ними и уже не так трепетно относится к Кими, как раньше. Она стряхнула пепел в ближайший цветочный горшок и посмотрела на Боно. — Как же я жду, когда он наконец повзрослеет, — выдохнула она. — Я тоже. Они постояли ещё несколько мгновений в тишине. Рози докурила сигарету, потушила её о край бордюра. — Все, вали в боксы, проверь, как там механики и что с машиной. Мне нужно на совещание с аналитиками. На гонку Кими вышел хоть и собранным, но в довольно подавленном состоянии. Заезд прошёл обычно — единственное, что запомнилось, это небольшая борьба между Оскаром и Леклером в первой половине и андеркат Кими относительно Оливера, как и планировала Рози. Mercedes снова двойной подиум, Оскар же приехал пятым, пропустив монегаска в последней трети гонки. Даже стратегия Лили Новак была бессильна против темпа Ferrari на этой трассе. Лукас, смотревший всю гонку со своей яхты, переместился в зону гостеприимства Red Bull, ожидая Лили. Он потягивал свежесваренный кофе и смотрел пост-гоночные интервью на большом экране. Показывали Антонелли. При виде итальянца лицо инвестора исказила гримаса отвращения. Он ненавидел этого мальчишку, считал его выскочкой, слишком самоуверенным и несдержанным. К тому же ходило множество слухов о том, что у него были романтические отношения с Лили. Однако подтверждения Романо не смог найти ни в одном реальном источнике. Все информаторы в один голос твердили, что у них сложные профессиональные отношения, но романтики между ними никогда не было. И всё же Романо на подсознательном уровне чувствовал, что что-то не так. В один из вечеров он прямо спросил об этом блондинку. Она, не задумываясь, ответила, что кроме напряжённых профессиональных отношений их ничего не связывало(Лили никогда и никому не скажет о той ночи в Монако в прошлом году). Однако что-то всё равно свербило его изнутри. Что-то между ними было. Не мог этот выскочка просто профессионально засматриваться на неё даже после её ухода к Расселу, а потом и в Red Bull. Романо льстило, что на Лили смотрели другие люди и восхищались его выбором. Ему нравилось получать комплименты касательно его избранницы: что она гений нового поколения, протеже Тото Вольффа, что она знаменита в определённых кругах, что в крупных скандалах, кроме тех, что связаны с этим никчёмным итальянишкой, не замешана. Она была идеальным трофеем, дополняющим его успехи в жизни. Но лишь один человек смотрел на неё иначе — этот мальчишка Антонелли. Он смотрел на неё как на свою, как будто она принадлежала ему. Он позарился на его собственность. И Романо такого допустить не мог. Прощаясь с Оскаром и Лили Зейнемер, блондинка вышла в основной холл гостеприимства Red Bull и немного удивилась, что Лукас ждёт её здесь. Она думала, что придётся идти до его яхты — они договаривались встретиться именно там. — Привет, — легко приобняла она мужчину. — Я не думала, что ты зайдёшь. Мы же на причале договаривались. — А ты не рада меня видеть? — в его голосе послышались холодные нотки. — Не рада, что я зашёл? — Я такого не говорила, — ответила Лили. — Пойдём, ты обещал сказать мне что-то ещё с пятницы. Она взяла мужчину за руку, и они покинули помещение. Выйдя на улицу, Лукас положил руку ей на бедро, чуть притягивая к себе, и оставил короткий поцелуй в висок, не сбавляя шага, как раз перед парой фотографов. Пара шла по пристани, и вот они остановились на одном из пирсов, соседнем с тем, где Mercedes праздновали свой двойной подиум. Кими и Макс стояли на краю, держа в руках по трофею, и уже были готовы сигануть в солёную воду, как вдруг Антонелли обратил внимание на соседний пирс. Лили стояла с Лукасом. Последний взял её руки в свои и поцеловал тыльную сторону одной из ладоней. У Кими к горлу подкатил рвотный позыв от увиденного. У гонщика кто-то сбоку забрал трофей и просто вытолкнул его в воду, не дав досмотреть сцену. Вынырнув, Кими снова повернул голову в сторону пирса, где стояла Новак. — Ну так что ты хотел мне сказать, Лукас? — Лили улыбнулась, пытаясь скрыть лёгкое волнение. — Не томи, я последние волосы от волнения потеряю. — Новости у меня две, — ответил Романо с легкой хищной усмешкой — С какой начать — с хорошей или с очень хорошей? — Ну, начни с хорошей. — Лили, мне категорически не нравится твоя квартира в Милтон-Кинсе, — сказал он, и его тон был пренебрежительным. — Выглядит, если честно, убого. «Это ты ещё мою квартиру в Брэкли не застал», — подумала Лили, но вслух сказала: — Как-то не очень смахивает на хорошую новость. Больше похоже на претензию. — Не перебивай, — мягко ответил он. — Ты всё равно довольно часто бываешь у меня дома. — Инвестор засунул руку в карман брюк. — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. — А работа? Мне нужно бывать на базе. Поэтому моя жизнь в Милтон-Кинсе — скорее необходимость, нежели желание. — Посмотри на Оскара. Он тоже живёт в Монако, но присутствует на базе. И отсюда до базы полтора часа на самолёте. Я предлагаю тебе переехать ко мне, но в рабочую неделю, если так нужно, оставаться в той квартирке, что меня, конечно, не особо радует. Он протянул девушке ключи от своей квартиры. — Согласна? Лили посмотрела на ключи и похлопала глазами, переводя взгляд с них на лицо Лукаса, а потом обратно. Ей впервые предложили съехаться, и в том же предложении оскорбили её жилище. — Да, — робко ответила блондинка. «Ключи? Он отдал ей ключи? Неужели он только что предложил ей съехаться?» — Кими, удерживаясь на воде, смотрел на эту сцену, как будто просматривая телешоу. — И это ещё не всё, — продолжил Лукас. — Меня также абсолютно не устраивает твоя машина. Это просто позорно — на такой ездить. Надо мной уже партнёры смеются, что ты ездишь на том старом поддержанном Mercedes. Он неприлично громко свистнул и поднял руку вверх. Всё вокруг зашуршало, и даже празднующие серебряные стрелы на мгновение прекратили чествовать своих пилотов, устремив внимание на бывшего стратега. К пирсу подплыла яхта, на нижней палубе которой расположился новый тёмно-синий с голубыми вставками кроссовер от Mercedes. Лили стояла обомлевшая от увиденного. — В общем, вот, — сказал инвестор, и в голосе слышалась неприкрытая гордость от своего поступка. — Это тебе, чтобы в Монако ездить. Второй такой же доставят на неделе в Милтон-Кинс. Только там в чёрном цвете. Надеюсь, не принципиально? — Я… я не могу принять это, Лукас, — пробормотала Лили, уставившись на машину. — Это слишком дорогой подарок. — Даже не начинай, — отрезал Романо. — Машина — это показатель статуса. Как у моей девушки может быть что-то уродское? Это сразу опускает меня как партнёра в глазах общественности. Что Лукас Романо не может обеспечить даже самые базовые потребности? Лили обняла мужчину, не зная, что ответить. Лукас же в свою очередь хищно улыбнулся и бросил мимолётный взгляд на Антонелли, проверяя, точно ли он смотрит. Ведь он специально арендовал этот пирс рядом с Mercedes. Ему было нужно, чтобы Кими увидел: Лили Новак принадлежит Лукасу Романо. Что никакой итальяшка не имеет на неё никаких прав. И в довершение представления Лукас поцеловал Лили на глазах у всей её бывшей команды. Но лишь один не смотрел. Кими отвернулся, подплывая к пирсу. Он не будет смотреть на это. Он не может смотреть на это. Потому что если он увидит, как она целует другого, это доломает его окончательно, это покажет, как он и в личной жизни ошибся и поспешил, как сам все испортил, что и там он номер два. Через несколько дней Лили собрала свои вещи, которые ей не понадобятся тут больше, по коробкам и поехала в аэропорт. Ее встретил частный самолет Тото, ведь железный канцлер тоже возвращался домой, после тяжелой трудовой недели. 2029 год. Июнь-Июль. Европа. Европейская часть сезона была в самом разгаре, и для Антонелли она обернулась настоящей полосой неудач. В Испании чистая победа досталась Максу, Кими финишировал третьим, пропустив вперёд Леклера. Затем последовал сход в Австрии из-за технической неисправности — болид просто заглох на трассе, оставив итальянца стоять на обочине с беспомощно опущенными плечами. После этого Антонелли закрылся в номере отеля на два дня и никого не впускал — даже собственного отца. Чем он там занимался, осталось загадкой, но когда он вышел, его глаза были красными, а лицо осунувшимся. Легендарный Сильверстоун одарил Кими лучом надежды. В спринте он уверенно одержал победу, а в гонке после продолжительной борьбы с Максом вырвался вперёд. Ферстаппен заглох из-за электрической неисправности, и компанию Антонелли на подиуме составили Леклер и Пиастри, который пробился с P7 благодаря впечатляющей стратегии Новак. 2029 год. Июль. Бельгия. Мало кто знает, но по-настоящему домашним этапом для Макса Ферстаппена является Спа. Хотя он выступает под флагом Нидерландов, родился он в Бельгии, в небольшом городе Хасселт. Тысячи фанатов четырёхкратного чемпиона стеклись к легендарной трассе, чтобы увидеть своего кумира в деле. Оранжевые флаги развевались по всему паддоку, а гул голосов создавал почти осязаемую вибрацию. Но прежде чем начать новый уик-энд, пилоты и команды отдали дань уважения трагедии, которая навсегда изменила Спа. Накануне гонки Пьер Гасли возложил цветы к месту, где погиб его друг — француз Антуан Юбер. Это было десять лет назад, в 2019 году, но память о том дне всё ещё жива в сердцах тех, кто был тогда на трассе. 31 августа 2019 года гонка Формулы-2 начиналась как обычно. Первый круг прошёл без инцидентов, но во время второго круга случилась массовая авария. На выходе из легендарного поворота Eau Rouge пилот Джулио Алези потерял управление из-за проколовшейся задней шины. Ехавший за ним Ральф Бошунг резко сбросил скорость, и Антуан Юбер, не успев среагировать, слегка задел его машину, потерял переднее антикрыло и на скорости 218 километров в час влетел в барьер. Всё могло бы закончиться иначе, если бы в том повороте были гравийные ловушки. Но их не было. Болид Юбера отскочил от отбойника и снова оказался на трассе, несколько раз развернувшись. Спа-Франкоршам славится перепадами высот, и этот участок не был исключением. Радийон находится на возвышенности, и Хуан Мануэль Корреа, не успев среагировать после подъёма, на полной скорости врезался в Антуана. Удар пришёлся на левый борт кокпита. Это было роковое столкновение — болид француза буквально разорвало на части. Над бельгийской трассой застыла тишина. Все затаили дыхание. Кто-то пытался узнать, что случилось, кто столкнулся. Льюис Хэмилтон, дававший обычное предгоночное интервью, посмотрел на экран за спиной журналиста, и его лицо исказилось крайним беспокойством. — Оу, вау... — он отошёл в сторону, чтобы лучше рассмотреть трансляцию. — Боже, надеюсь, с ним всё в порядке. Журналисты продолжали тыкать в пилота микрофонами, но тот лишь смотрел на экран, не в силах сосредоточиться. Будто призрака увидел. Над паддоком послышались звуки машин скорой помощи. Люди стояли и ничего не понимали, лишь наблюдали, как увозят двух молодых гонщиков в больницу. Через час, в 18:35 по местному времени, Антуан Юбер скончался от травм, полученных в результате столкновения. Корреа получил серьёзные травмы позвоночника и переломы обеих ног. По итогам расследования FIA не нашла виновных, определив, что это была просто череда трагических обстоятельств. Но жизнь молодого и талантливого паренька уже не вернуть. Но сегодня 2029 год, и внимание следует вернуть к предстоящему уик-энду. Память о той трагедии остаётся с каждым, кто ступает на эту трассу. Она напоминает о том, насколько хрупка жизнь и как быстро может оборваться мечта. Red Bull привез в Спа масштабный пакет обновлений, которого фанаты «быков» ждали еще с австрийского этапа. Эти изменения должны были не просто сократить отставание от Ferrari, но и позволить их пилотам начать оказывать давление на Mercedes. В боксах царило предстартовое оживление: механики в последний раз проверяли новые детали, инженеры сверяли телеметрию, а Ханна Шмитц и Лили Новак стояли у командного мостика, обсуждая возможные сценарии гонки. — Посмотрим после практик, Лили. Но Пьер Ваше сказал, что там что-то невероятное, да и ты видела симуляцию, — сказала Ханна, отворачиваясь к аппаратуре. — Надеюсь, мы надерем задницу Mercedes и скудерии. Уж больно счастливыми Вольфф и Вассер выглядят в последнее время. Лили ничего не ответила, лишь коротко попрощалась с начальницей и направилась в моторхоум. Через несколько часов стартовали свободные заезды. Новак вместе с Ханной решили, что первую практику они полностью посвятят работе на длинных сериях, что разочаровало некоторых болельщиков, не увидевших истинной скорости Red Bull. Однако стратегам было важно усыпить бдительность соперников: убедить всех, что новый пакет не настолько хорош, как трубили в прессе, чтобы уже завтра, на третьей практике, выдать максимум. Во второй сессии пилоты получили команду работать над настройками в скоростных поворотах и тестировать поведение шин, но опять же — без демонстрации реального темпа. И вот наступила суббота, время третьей практики. Оскар и Изак выехали на трассу с небольшим опозданием, и началось настоящее цирковое шоу. «Быки» не только опережали Ferrari, но и несколько раз показывали лучшее время, пусть и ненадолго: «Серебряные стрелы» пока оставались быстрее. Квалификация расставила всё по местам окончательно. Кими приехал первым, всего в трех тысячных от него — Оскар, за ними Макс, а четверку замкнул Хаджар. Завтра всё должно было решить стечение обстоятельств: стратегия, мастерство пилотажа и капля удачи. Вопрос заключался лишь в том, кто заберет первое место. Глядя на результаты на экране монитора, Лили вдруг осознала: завтра она будет буквально сражаться за первое место со своей бывшей командой. Ее стратегия и навыки могли принести Red Bull столь долгожданную в этом сезоне победу. И ей хотелось выиграть честно — не за счет командной тактики, не сдерживания, не стечения обстоятельств, а чисто, расчетливо и стратегически. Лили жаждала показать, что место руководителя отдела стратегии, которое Лоран Мекис обещал ей на следующий год, достанется ей по праву. Она хотела вернуть людям уверенность в своем профессионализме, особенно после тех сплетен, что ползли за ней из-за ее отношений с Лукасом. Зайдя в номер, Лили стянула с головы мерчевый крабик и, отыскав в косметичке резинку, туго стянула волосы в высокий хвост. Сняла линзы, надела очки и спустилась на ресепшн, где попросила у молодого бармена растворимый кофе. Парнишка долго не мог понять, зачем девушке пить эту дрянь, пытаясь всучить ей эспрессо или капучино, но Лили была непреклонна. Бармен пожал плечами и через пару минут вернулся с начатой стеклянной банкой: политика отеля предписывала предоставлять гостям всё, что они попросят, и, видимо, ему пришлось принести то, что пил младший персонал из подсобки. Расплатившись, Лили поднялась к себе под всё тем же недоумевающим взглядом сотрудника. Началась долгая ночь расчетов: она перебирала варианты, которые могли бы привести Оскара на первую позицию, а Изака — на третью. Приоритет, безусловно, отдавался австралийцу: первая победа в сезоне нужна была команде куда острее, чем двойной подиум, но блондинка просчитывала и этот расклад. В борьбе за лидерство ей неожиданно помогало то, что поул сегодня взял Кими. Лили знала, как он проходит эту трассу, помнила все его расчеты, каждое микродвижение рулем, его манеру сбрасывать газ в поворотах. Этих данных не было в открытом доступе — они хранились лишь в ее голове, и именно это должно было помочь Оскару завтра победить. Около шести утра девушка провалилась в тревожный, короткий сон. Разбудил ее настойчивый стук в дверь: это был Педро Матуш, которому она в два часа ночи пообещала скинуть обновленные данные. Лили нашла кое-что, что могло помочь Оскару на этой трассе просто полететь. Натянув на ходу футболку, Лили открыла дверь. — У нас двенадцать минут до начала рабочего дня, — сказал инженер, окинув ее оценивающим взглядом. — Боже, ты вообще спала? — Да. Все нормально, — ответила она, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя. — Сейчас только рубашку возьму, и идем. У меня есть идеи. — И плащ захвати, обещали дождь. Лили достала с вешалки синюю рубашку с логотипом Red Bull, набросила поверх мерчевый плащ и, даже не поправив прическу, вышла следом за инженером, сжимая в руках исписанные листы. Уже в боксах она вкратце объяснила свой план Оскару и Педро. Мужчины согласились: такая идея с настройками действительно поможет отыграть у Антонелли, если, конечно, Лили ничего не напутала с расчетами. Затем Новак провела такой же мини-брифинг и с частью боксов француза. За всем этим с наблюдательских позиций следили Мекис и Шмитц. — Что скажешь? Как тебе ее работа? — спросил Лоран, кивнув в сторону Лили. — Ты довольна ее успехами? — Вполне, — ответила Ханна, не сводя глаз с бывшей сотрудницы Mercedes. — У нее была хорошая база, заложенная Уэйт. Но давай посмотрим, что дадут ее стратегии. Сегодня я вмешаюсь только при крайней необходимости — если мы совсем начнем проваливаться. — То есть, хорошая замена тебе? Меня беспокоит только ее связь с Mercedes. — Вот сегодня и проверим, играет ли она с Тото в поддавки или нет, — усмехнулась Ханна. — Я склоняюсь к ее честности. Были моменты, когда она действовала исключительно в наших интересах, отбирая очки у Вольффа. До гонки оставалось несколько часов. Лили отлучилась в туалет, переоделась, умылась, поправила свой хвост и блондинка чувствовала, что он принесет ей удачу. Вернувшись на командный мостик, она занялась проверкой оборудования. Сзади бесшумно подошла Ханна и протянула классическую банку Red Bull. — Выпей, теперь его можно пить открыто, — усмехнулась старший стратег. — Уверена, Тото запрещал вам расхаживать с банками Red Bull и приходилось переливать в другую тару. — Бывало, — с игривой усмешкой ответила Лили, принимая напиток. — Поэтому в Mercedes большинство сидят на отвратительном кофе. Кто-то из медиаотдела «быков» сделал фото Лили с банкой и выложил в подборку «До старта». Под постом тут же набежали комментарии: фанаты радовались, что «Ice вернулась», а значит, Антонелли сегодня на трассе придется несладко — ведь теперь она за Red Bull. Старт. Пилоты тронулись с места. Асфальт был чуть влажным после недавно прошедшего дождя, но после сессии Формулы-2 уже начинал подсыхать. Многие команды перестраховались и поставили промежуточную резину, но не лидеры — Mercedes и Red Bull. Они знали: трасса высохнет через четыре круга, и придется заезжать на дополнительный пит-стоп. Лучше немного пожертвовать скоростью и управляемостью, чем делать лишнюю остановку. На самом деле это был классический ход Уэйт, которому она научила Лили. И, увидев, на чем стартуют «быки», Рози поняла: сегодня она будет соперничать со своей же ученицей. Женщина чуть покачала головой и едва заметно улыбнулась. Кими начал понемногу отрываться от Оскара, используя преимущество в двигателе. Пиастри чуть осторожничал на влажной трассе, но старался сохранять темп. — Оскар, действуем по плану «А», — сообщил Педро Матуш, получив одобрительный кивок от Лили. План «А» предусматривал на первом отрезке не идти в агрессивные обгоны, сохраняя шины и ресурс машины. У Антонелли была одна особенность: если долго не давить на него, то обычно во второй части гонки он терял концентрацию, и появлялись микроошибки. За одну из них Оскар и должен был зацепиться, неожиданно прибавив и выжав максимум из болида. — Изак, план «А», — передал Вуди. — Принято. Трасса быстро подсохла, оставив всех конкурентов с лишним пит-стопом. И вот четверка едет парами: Кими и Оскар, Макс и Хаджар. План «А» для француза состоял в том, чтобы в первом отрезке, наоборот, истощить Ферстаппена: Изаку пришлось поработать «буфером», не подпуская бывшего напарника к первой паре. Но это было лишь в начале — позже, когда Оскар выполнит свою часть плана, в игру за двойной подиум вступит Хаджар. Первые двадцать кругов прошли ровно по сценарию Новак: Макс и Изак то и дело менялись позициями, а Оскар держался близко, делая вид, что не собирается атаковать, — выжидал, как хищник. Началась волна пит-стопов: борьба тактик — кто пересидит, кто лучше сбережет резину. Хаджар и Ферстаппен, из-за своей активной борьбы, должны были менять резину раньше. Пиастри и Антонелли играли вдолгую: кто лучше умеет беречь покрышки. Но Формула-1 — это не математика, и иногда внешний фактор вмешивается в самые выверенные расчеты. На трассе вывесили желтые флаги. Лили мгновенно подняла взгляд на трансляцию. «И Колапинто не справляется в О Руж и отлетает в отбойник… Все вроде нормально, без травм — пилот выбирается сам», — прокомментировал диктор. Пока фанаты пытались понять, кто именно врезался, Лили уже лихорадочно изучала внештатную ситуацию. За ее действиями пристально следила Ханна, готовая вмешаться в любой момент, если бы Лили замешкалась. Девушка металась взглядом по графикам, потом замерла — и в ее голове словно зажглась лампочка. — Вуди, готовьте «медиум», бегом, — скомандовала она. — Принято. До въезда на пит-лейн оставалось метров пятьсот. Лили на миг отклонилась назад и бросила взгляд на стратегический мостик Mercedes. В боксах «Серебряных стрел» ничего не готовили. За спиной Лили уже началась суета. Она встретилась взглядом с Рози и нажала кнопку связи: — Изак, прямо сейчас заезжаем. Бокс-бокс. На последних метрах, буквально перед въездом, два болида разъехались. Это было слишком агрессивно. Рози поджала губы: по внутренним правилам сначала должен был заехать лидер — Кими, а только потом Макс. Приоритет быстрейшего темпа, правила Вольффа. Рози снова встретилась взглядом с Лили — и в ее глазах читалось уважение. Ученица переиграла учителя. Желтые флаги сняли до того, как Кими и Оскар успели на бесплатный пит-стоп. Хаджар на свежей резине легко прошел Ферстаппена, и началась вторая часть плана для француза — уйти в отрыв, с чем он прекрасно справлялся. Кими загнали на пит на следующем же круге, а Оскара, напротив, оставили, так как тот блестяще сохранил шины. Выдав несколько быстрых кругов, Пиастри заехал за свежим комплектом «медиума». Спустя еще пару австралиец был уже в зоне атаки на Mercedes. Все шло как по бумажке: Антонелли расслабился, ведя гонку без давления. Этим и воспользовался Оскар. Пиастри резко сократил дистанцию, заставив Кими переключиться из режима «довези машину» в режим «оборона». Оскар наседал агрессивно, вынуждая итальянца блокировать колеса, лишь бы не пропустить его вперед. На самом деле он не собирался обгонять его прямо сейчас — ему нужно было лишь попортить резину сопернику. До финиша оставалось семь кругов. Глядя на онборд итальянца и состояние его покрышек, Лили активировала радио австралийца: — Оскар, подтверждаю — всё еще план «А». — Понял. И Пиастри начал завершающую часть плана Лили Новак по «нагибанию» материнской команды. Ровно в тех поворотах, где Кими, по ее расчетам, допускал ошибки, Оскар выкладывался на максимум. За два круга до финиша он поравнялся передним антикрылом с зеркалом заднего вида Антонелли, прошел его по внешней, закрыл траекторию для контратаки и позволил финальным кругам выжать из болида Red Bull всё до последней капли. Финиш. У Red Bull — двойной подиум: P1 и P3. Боксы взорвались: механики повылезали на ограждения, приветствуя пилотов радостными криками. Тут же подбежали журналисты и Netflix, запечатлевая каждый момент. Лили сразу же после финиша вскинула руки вверх и закричала, не в силах сдерживать эмоции: — Да! Победа! Да, мать вашу, мы сделали это! Это была первая настолько несдержанная реакция Лили Новак за всю ее карьеру в Формуле-1 — настолько живая, настоящая. Ханна, сидевшая рядом, одобрительно похлопала девушку по плечу и бросила Мекису многозначительный взгляд, словно продолжая их утренний разговор. — Лили, ты выходишь за командным кубком, — сказал Лоран в радио командного мостика. — Окей. Девушка на мгновение закрыла глаза и оперлась головой на руки. Она не могла поверить, что всё сработало — почти как она рассчитала, не считая, конечно, машины безопасности. Хаджару просто сказочно повезло, что ему пришлось меньше бороться и они смогли провернуть тот андеркат. Механики, спускавшиеся с решетки, подходили к Лили, хлопали её по плечу. Команда, разгоряченная двойным подиумом, бежала встречать гонщиков. Проходя мимо стратегического мостика Mercedes, Лили окликнул знакомый женский голос: — Чистая стратегическая победа, — протянула руку Рози Уэйт и, чуть понизив голос, чтобы никто не услышал, добавила: — Горжусь. — Спасибо, Рози, — пожала руку в ответ и ответила Лили, пытаясь вернуть то невозмутимое выражение лица, с которым работала в Mercedes. Но это было почти невозможно: ее переполняли эмоции от первой победы Red Bull в сезоне, да еще и на домашней трассе соперника с лице Макса, плюс после обгона Кими на последних кругах — это было нечто особенное. После постгоночных интервью и обязательного пребывания в комнате охлаждения, двое «быков» и феномен итальянского автоспорта двинулись в сторону подиума. Лили уже ждала их там, прислонившись к стене: она разглядывала фотографии на стенах и о чем-то говорила со спонсором, которому предстояло вручить ей командный кубок. Первым шел Оскар, за ним почти вприпрыжку — Хаджар, а замыкал процессию Кими, с опущенным взглядом и с едва сдерживаемой злостью и обидой на себя за потерянное P1. Впереди Кими услышал хлопок ладони о ладонь — подумал, это Оскар поздоровался со своим инженером Педро. Но когда Хаджар отступил в сторону, он увидел её. Лили будет выходить на подиум. И если она здесь, значит, именно она принесла парням эту победу. Она по-пацански пожала руку Оскару и чуть ударилась о его плечо, потом обнялась с Хаджаром: его опасный финт с пит-стопом стал самым красивым моментом гонки. Red Bull были счастливы. Девушка перевела взгляд с пилотов на Кими. Лили стояла напротив него, а он мог только смотреть. Только сейчас до него дошло, почему Оскар атаковал не во всех поворотах, а лишь в нескольких, конкретных. Новак знала его технику, знала, где он ошибается, и использовала это против него. Пиастри едва заметно кивнул Изаку, и они отошли на пару метров, оставляя пилота и бывшего стратега наедине — хотя бы в этом подобии единения. Лили была снова той, какой он её запомнил: такой, какой чаще всего видел на стратегическом мостике Mercedes. В очках, с хвостом. Только челка, цвет рубашки, взгляд и команда, которую она теперь представляла, — было иным. — Ты использовала мои слабости против меня, — почти шепотом сказал Антонелли, глядя ей прямо в глаза. — Это подло. — Так нужно было для моей команды, — так же тихо ответила Лили. — Mercedes — твоя команда, — с надрывом, в котором звучало искреннее отчаяние от всего происходящего в его жизни, в команде, произнес он. — Я твой пилот. Твоя стратегия должна приносить победы мне, а не кому-то другому. — Ты сам прекрасно знаешь, что это больше не так, — выдохнула Новак, и в голосе ее послышалась усталость. — Поздравляю со вторым местом, Кими. Она протянула ему руку для рукопожатия. Кими долго смотрел на неё, изучая, потом перевел взгляд на ее глаза, пытаясь разглядеть в них что-то, что он видел в прошлом году в Монако, что-то, что он видел, когда они вместе праздновали победы. Он поджал губы и ответил на рукопожатие. — А тебя — с новой жизнью, — тихо сказал он. — Распусти волосы. Ты больше не в Mercedes. Лили сняла резинку и, посмотрев на свое отражение в рамке одной из фотографий, поправила волосы. Глубоко вдохнув, на ее лице появилась та широкая улыбка, которая предназначалась теперь уже для Red Bull. Её первой вызвали на подиум за командным кубком. Затем — Хаджар, который чуть подпрыгнул на ступеньках под радостный рев трибун, потом Кими с натянутой, почти болезненной улыбкой, и, наконец, Оскар. На его лице читалось облегчение от этой первой победы за другую команду. Пилоты сняли кепки — и заиграл гимн Австралии в честь Пиастри, а затем гимн Австрии, уже для команды. Надев обратно кепки, пилоты схватили бутылки с шампанским и принялись обливать друг друга. Больше всего, конечно, от Оскара и Изака досталось Лили: её буквально окатили полностью сладкой жидкостью. Общее фото — гонщики и стратег. Лили специально поставили в центр, между Кими и Оскаром. Антонелли на мгновение прикоснулся к промокшей от шампанского ткани её брюк, ощутив жар, исходящее от неё. И когда они уже сфотографировались, он чуть задержал пальцы там, буквально на секунду, снова взглянул ей в глаза и увидел то, что так хотел увидеть: маленькое, еле заметное тепло, скрытое под сотнями слоев внешних обстоятельств. Всё вокруг словно замедлилось: звуки стихли, и, казалось, никого, кроме них, не существовало. Мгновение длилось вечность. А потом всё вернулось в норму. Оскар утянул Лили для фотографии чисто для Red Bull — Оскар справа, Изак слева. Троица не стала просто стоять и улыбаться в камеру: на счет три они переглянулись и, показав на логотипы на своих формах, громко закричали: — RED BULL! 2040 год. Август. Сан-Марино. — Знаете, пожалуй, это был наш самый спокойный разговор с ним за долгое время. Я читала новости, продолжала общаться с некоторыми сотрудниками в Mercedes, и ситуация там действительно была напряжённой, — произнесла Лили, откинувшись на спинку кресла. — Да, с каждым этапом я ощущал, что становлюсь всё ближе и ближе к статусу второго номера в команде. За идентичные ошибки в сезонах 2028 и 2029 я корил себя по-разному. Ментально было сложно справляться с давлением в лице Макса — он редко ошибался, а если какие-то просчёты и случались, то скорее технические. Он правда очень много сделал для Mercedes: сколько дополнений внёс в болид, сколько развития принёс команде, — тихо добавил Кими, глядя куда-то в сторону. — А сейчас что с Максом? — поинтересовалась Альма, подавшись вперёд. — С Максом? Ну, дома, наверное, сейчас. С семьёй. Он ушёл больше в руководство, иногда, конечно, выезжает в гонках на выносливость, но это уже скорее исключение, — пожал плечами Кими. — Это лучше у Тото спрашивать, они с ним вроде соседи. — С Максом всё супер, насколько я знаю. Его дочь, не самая старшая, Пенелопа, а Лили сейчас вроде экзамены в консерваторию готовится сдавать. А Яну в этом году два исполняется или уже исполнилось? Он же ровесник Лин, да? — обратился Вольфф к Новак. — Да, и Лин, и Ян — 2038 года рождения, только вот Ферстаппен родился в начале года, а Лин — под конец. — Лили на мгновение задумалась. — Ну а что касается того подиума в Бельгии… Я понимала, что в Mercedes нарастает некоторый фаворитизм, и мне не хотелось добивать его ещё сильнее. Поэтому тогда я смягчилась. — И вот тут как раз-таки и начали меняться прозвища для этих двоих, ну, по крайней мере, потихоньку меняться, — оживился Лука, быстро пробегая глазами по экрану телефона. — Да, вот нашёл. Это было очень смешное интервью. Вот куски: "— Кими, второе место — отличный результат для команды. Ты доволен сегодняшним выступлением? — Нормально." "— На последних кругах Пиастри сумел обойти тебя по внешней траектории. Что, по-твоему, произошло в том повороте? Потеря концентрации? — Он был быстрее." "— Ты сказал, что Пиастри был быстрее в конце. Считаешь ли ты, что Red Bull сегодня заслуженно победил? — Да. Они выиграли." — И вот моё любимое, — Лука театрально выдержал паузу: "— А как ты оцениваешь свой собственный темп? Мог ли ты удержать первое место, если бы не сейфти-кар? — Мог бы. Но не смог." — Ну просто гений журналистской дипломатии, — усмехнулся Лука, откладывая телефон. — У тебя что, Кими, слова в моменте платными стали? — Ну знаешь ли, обидно, когда считаешь себя вторым номером в топ-команде, да ещё и вот эта мадемуазель тебя обходит, — легонько толкнул Лили в плечо Антонелли, и на её лице тут же появилась улыбка. — В общем, это был, наверное, первый звоночек для появления Iceman, — заметил Тото. — А ты сказал, что у них двоих прозвища стали меняться. А что стало с Лили? — Альма вновь задала вопрос. — А, да, — опомнился Лука. — Вспомни, почему им дали такие прозвища. Кими всё время ругался с ней, а она стояла как статуя и не реагировала — холодная, бесстрастная. Потом, когда он наорется, она пробивала его ледяным тоном, почти без эмоций на публике. А тут, всеми любимая Ice вдруг, ни с того ни с сего, кричит вместе с пилотами на подиуме Red Bull, показывая весь спектр эмоций. А в совокупности с этим интервью их в фандоме на некоторое время поменяли местами: типа, Кими стал Ice, а Лили — Spice. — Но у меня Spice недолго продержалось, на самом деле, — вступила Лили, — потому что я так ярко реагировала редко — только на какие-то очень сложные победы. А вот за Кими Iceman прям надолго закрепилось. Есть ощущение, что его так продолжали называть аж до 2038 года. И стоит ему только свести брови и сфокусироваться на одной точке, как все: «Iceman вернулся! Ааа, спасите, караул», — рассмеялась она, закончив за Луку.