Тяжелые времена

2029 год. Июль. Милтон-Кинс. Лили сидела в кабинете, разбирая свежую порцию данных от аналитического отдела для предстоящей гонки в Венгрии. Она оставляла пометки карандашом на полях и размеренно потягивала классический Red Bull, пытаясь не заснуть прямо за рабочим столом. За дверями отдела послышалось какое-то копошение — люди сновали туда-сюда, потом кто-то быстро прошёл мимо, громко ругаясь по телефону. Сегодня на базе было слишком шумно, но блондинка не знала причины этой нервозности. Ханна уехала на конференцию, которую, по её словам, ей просто навязали, оставив Лили одну разбираться с кипой бумаг. Копошение у двери усилилось, и девушка подняла глаза. Три резких стука, и, не успев ничего ответить, в проёме стояла знакомая фигура. Итан, скаут по молодым талантам, бесцеремонно нарушил её рабочий процесс. — Лили, выручай, — выпалил он. — Что случилось? — девушка поднялась из-за стола и подошла к дверному проёму. — У меня половина отдела попала на карантин. Подтверждённый случай туберкулёза. — Мамочки... Нас всех закроют на карантин? — Лили инстинктивно отшатнулась на шаг и прикрыла рот локтем. — Нет, вспышка не здесь, в академии. Но у меня рук не хватает. Чемпионат во Франции, я собираю всех, кто хоть раз был на просмотрах. Турнир проходит в один этап, приедут сильные юниоры. Короче, сможешь съездить? — Ну а работа? Ханны тоже сегодня нет... — Новак обернулась на рабочий стол, заваленный бумагами. — Я сейчас договариваюсь с Лораном. Возможно, тебя отпустят. Подожди секунду... — Итан приложил телефон к уху, и его голова исчезла из проёма, оставляя девушку в лёгком недоумении. Через пару минут он вернулся. — Это просто катастрофа. Мы, Red Bull, опоздали уже на два дня. Они сегодня откатали тренировки, а нас до сих пор там нет. Мекис согласен. Ты как? Пожалуйста, скажи «ок». — Ладно, поехали. 2029 год. Июль. Франция. В этот раз отборочная команда оказалась в Ле-Мане, на легендарном картинговом треке Le Mans Karting International. Здесь проходил, наверное, один из самых крупных турниров за лето вне серии WSK — Rotax Max Challenge International Trophy. Даже по сравнению с предыдущей поездкой, здесь ощущалась гораздо большая масштабность. В скаутской команде помимо Лили и Итана приехали ещё пара инженеров, механик с базы и трое скаутов, которым пришёл отрицательный тест на туберкулёз. Как пояснил Итан, на этот турнир съехались ребята с нескольких континентов, и количество участников и заездов было катастрофическим. Отсмотреть всех и параллельно договориться о контрактах будет сложно, поэтому приняли решение разделиться. Лили достались заезды класса Junior MAX. Более опытные коллеги пошли к младшим и опытным — классам Mini и OK. Пока остальные занимались своими классами, Лили решила немного прогуляться по картинговому паддоку. Всё здесь напоминало Формулу-1, только градус эмоций казался иным. Даже в королевской серии пилоты иногда позволяли себе излишнюю нервозность, но здесь это ощущалось в тысячу раз сильнее. Беспокойные родители, то и дело проверяющие карты или долбящие мозги инженерам и тренерам; не менее взвинченные дети, на плечах которых лежала огромная ответственность за вложенные в них средства. Люди замечали её в толпе и понемногу расступались, начиная нервничать ещё сильнее. Скаутская форма Red Bull давала о себе знать. На трассе сейчас проходил квалификационный этап в классе Mini. Лили облокотилась на один из барьеров и внимательно стала наблюдать за трассой, поглядывая на ведущуюся рядом трансляцию. «Класс Mini. Вроде же тут должен быть тот мальчик... Как же его? Майк? Марк? Маркус? А, Марко, как отца Кими», — Лили уставилась на трансляцию, изучая фамилии картингистов. «Да боже мой, как же его фамилия... Что-то вроде на "Л"», — она бежала глазами строчка за строчкой. «Л, Л, Л... Да где же "Л" тут? А, вот. Леони, на 13-й позиции?» Девушка удивилась и вернула взгляд на гонку. Цепочка молодых картингистов ехала друг за другом, нещадно борясь между собой. Они разъезжались буквально в нескольких миллиметрах, понимая, что их будущее напрямую зависит от результата, который они покажут сегодня. От этого зависело финансирование, контракты и исполнение мечты — попасть в формульные серии. «Тринадцатая позиция из тридцати четырёх в квалификации? — не стыковалось в голове у девушки. — Он же вроде маленький монстр... Или я что-то путаю? Это просто ужасное выступление, если учитывать, что я лично видела, как в Лонато он раскатал всех с отрывом». Новак продолжила наблюдать за голубым картом Марко Леони. Его техника как будто изменилась. Ну насколько могла судить Лили — паренёк не атаковал, не дожимал газ, его скорость относительно других была невысокой. Не было тех обгонов, которые он показывал в прошлую их встречу. Ничего. Он просто докатывал. Когда заезд закончился, Марко финишировал лишь пятнадцатым. Встав из кокпита, парнишка с опущенной головой медленно побрёл к тентам. Он не снимал шлем, не прыгал, не выражал эмоций — просто шёл, словно пытаясь стать невидимым. Лили проследила за его траекторией взглядом. Под одним из навесов стоял его тренер Джон, с которым она мельком познакомилась в прошлый раз, и незнакомая ей женщина — неимоверно худая, с вульгарно накрашенными губами мертвецки-бледно-бежевой помадой. Её талия была туго затянута широким ремнём, словно она была представителем сборной по тяжёлой атлетике. Глаза тренера были полны сожаления, он потрепал мальчишку по плечу. Тот остановился, поднял визор и, протерев глаза от слёз, уткнулся в его торс. Женщина рядом лишь поджала губы и бросила на Джона осуждающий взгляд, но тоже приобняла Марко. Новак окликнул Итан: — Лили, ты идёшь? Mini закончились, скоро твои квалификации. Мне нужно пробежаться по родителям, — впопыхах и чуть запинаясь, сказал скаут. — Да, да, — не отводя взгляда от парнишки с единорогом на шлеме, ответила она. — А что с Леони? Пятнадцатое место... Как-то странно, не находишь? — Спорт, Лили. Так бывает. Не справился с давлением, или ещё что. Или просто слишком мал. Уже третьи соревнования проваливает так. На завтрашний финал не прошёл, для него турнир окончен. Ещё пара провалов — и мне придётся, как бы прискорбно это ни звучало, отозвать у него приглашение. — Итан вздохнул. — Остался последний этап Euro Series. Если он снова покажет себя так же отвратительно, я официально пришлю ему письмо перед WSK Final Cup, что Red Bull пока не готов рассматривать его подписание на следующий год. Возможно, потом мы вернёмся к нему, но уже на общих основаниях, без полного ведения, как мы вели в своё время Ферстаппена или как Вольфф вёл не твоего Антонелли. Скаут быстро пожал плечами и, увидев в толпе нужные лица, стартанул в их сторону, оставив блондинку в одиночестве. Лили снова посмотрела в сторону тентов. Мальчик стоял уже без шлема, даже издалека было видно, что его глаза красные и припухшие от слёз. Вместе с тренером он погрузил карт на стойку и старательно зачищал его от налипших кусочков резины, то и дело шмыгая носом. Женщина позади Джона сверлила мужчину злобным взглядом, но не вмешивалась. Новак пошла на трибуны к другим скаутам, чтобы оценивать ребят из отведённых ей заездов. Однако она не могла полностью сконцентрироваться — всё время противопоставляла то, что видела в прошлый раз: его вихрь эмоций, победу, кураж, — с его ужасным выступлением и раскрасневшимися от слёз глазами. 2029 год. Июль. Брэкли. Кими снова выжимал из виртуальной машины максимум, стараясь проходить повороты предстоящего Зандворта по идеальной траектории. Трасса Венгрии ему импонировала начиная с младших серий, поэтому итальянец чувствовал уверенность: первое место через неделю будет за ним. Его также радовало, что скоро начнётся летний перерыв и он сможет вернуться в Италию к семье, отдохнуть, конечно, не забывая о тренировках — он всё ещё боролся за чемпионский титул в 2029 году. Однако сегодняшний день омрачала одна неприятная деталь: было ощущение, что он заболевает. Тело ломило, но до конца дня он игнорировал это, лишь иногда ёрзая в кресле тренажёра. Вечером, распрощавшись с инженерным составом, Кими решил зайти в кабинет врача на базе. Тот уже собирался уходить, складывая вещи в кожаный портфель, но остановился, увидев в дверном проёме кудрявую голову. Его основной задачей было в любое время оказывать помощь пилотам — главным активам команды. Мужчина снова накинул халат на плечи и сел за стол, приглашая итальянца присесть напротив. — Кими, что-то случилось? — спросил врач. — Эм, даже не знаю, если честно... — Ну раз ты пришёл, тебя очевидно что-то беспокоит. — Ну да... То есть нет. Наверное, зря я, — Кими начал приподниматься со стула, вдруг осознав, что пришёл из-за лёгкого недомогания, вызванного стрессом и перелётами. — Кими, сядь. Что тебя беспокоит? — строгим голосом сказал мужчина, и итальянец, подчинившись, перестал ёрзать и уставился на врача. — Ну... как будто что-то не так. Слабость какая-то. Но это, наверное, джетлаг, пройдёт. Врач смерил его взглядом, достал из ящика стола градусник, протёр его спиртовой салфеткой и протянул гонщику. Тот засунул его под мышку, и они следующие пять минут играли в гляделки, ожидая, пока прибор пропищит. Услышав заветное «пик», Кими протянул градусник врачу. — 37,2. И давно ты себя так чувствуешь? — Не знаю... Может, пару дней. Врач осмотрел слизистые глаз, горло, проверил лимфоузлы — всё было в норме. Спросил, не болел ли живот, не ел ли чего-то необычного. Кими ответил отрицательно. — А ещё какие-то симптомы есть? Только честно. — Ну... поясница немного побаливает. Но это, наверное, из-за жёсткого поребрика в практике в Спа. Врач видел, что пилот мнётся, как будто пытается утаить часть симптомов, стесняясь их. Мужчина не стал допытываться и вбил в компьютер что-то, затем щёлкнул мышкой — из принтера выехал свежеотпечатанный листок. — Я записал тебя завтра к одному специалисту. Есть у меня смутное подозрение, что это по его части. Приедь по этому адресу, — он обвёл ручкой нужную строчку. — Вот к этому времени. В листке я написал, что тебе нужно сделать до приёма. Надеюсь, мои подозрения окажутся ложными. — Ладно, спасибо, — Кими забрал листок и, почесывая затылок, удалился из кабинета. Сев в машину, он прочитал указания: «Так, боже... Пописать в баночку. Не есть с утра. Угу. Не мочиться за три часа до посещения врача. Чего? Первый раз у меня такое. Куда он меня вообще записал? Мистер Купитман... Что за Купитман такой?» Кими вбил имя в поисковик, и ответ его ошарашил. — Венеролог... — прочитал он вслух. За прошедшие три месяца Луке удалось устроиться на более-менее постоянную работу в небольшое итальянское спортивное издание, которое каким-то неведомым образом выбило интервью с Тото Вольффом в рамках подготовки фильма о пятом годе Кими Антонелли в немецкой команде. Сидя в кабинете и задавая на камеру заранее согласованные с медиа-отделом Mercedes вопросы, Лука скучал — сенсаций здесь не предвиделось. Немецкий канцлер чуть ли не с бумажки читал заготовленные ответы. Они уже заканчивали, когда взгляд журналиста упал на проходящего мимо Кими. — Тото, можем ли мы быстренько снять Кими? — спросил Лука. — Ну, если он сам не против... Дважды уговаривать напористого Луку не нужно было. Вольфф окликнул только что вышедшего из кабинета врача Кими и попросил подняться. Антонелли послушно выполнил просьбу. Лука, изучающим взглядом ищущего сенсации, быстро окинул пилота и задержался на листке бумаги в его руках. Единственное, что успел прочитать журналист прежде, чем Кими это заметил, — название клиники и выделенную ручкой дату с временем. Лука мысленно записал эти данные. Задал несколько дежурных вопросов, вместе с оператором сделал несколько кадров, и съёмочная группа удалилась. Его работа как обычного спортивного журналиста была выполнена. Начиналась часть про сплетни и слухи для его преданных фанатов в паблике. По дороге в отель Лука быстро вбил название клиники в поисковик. «Чёрт, ничего интересного. Может, просто плановое. Обычная больница общей практики. Ничего сверхнеординарного. Ну всё равно останусь и хоть фотографии сделаю. Мало ли пригодятся потом... Хотя...» Вернувшись в отель, Лука, как истинный повёрнутый журналист (нормальные люди таких называют сталкерами), позвонил в больницу. — Добрый вечер, Медицинский центр Брэкли слушает, чем могу помочь? — по голосу Лука понял, что это молодая девушка, а значит, с небольшим опытом. Такие обычно выдают самую нужную информацию. — Здравствуйте, меня зовут Кими Антонелли. Я записан к вам завтра на приём на 11:30, но не могу вспомнить фамилию врача. Не подскажете, к кому я записан? — Секунду, — ответил голос. — Конечно, мистер Антонелли. Вы записаны к доктору Купитману завтра в 11:30. Подтверждаете запись? — Да, конечно. Буду завтра у вас. До свидания. — Всего доброго. Забив фамилию в поисковик, Лука прыснул со смеху. Неужели знаменитый пилот Mercedes подцепил какую-то болячку? О да, это будет грандиозная сенсация, и он её не скроет. Журналист ехидно потирал руки. Теперь он знал одну из тайн итальянского феномена. Однако нужны были доказательства — фото. Но он знал, как попасть в больницу ради сенсаций. Проснувшись утром примерно в 10:30, Лука разбудил оператора необычной просьбой: — Тебе нужно отвезти меня в больницу. — Зачем? У нас выходной, дай поспать. — Это не всё. Тебе придётся меня ударить. — Лука, ты совсем с ума сошёл? Отстань и дай поспать. — Пожалуйста! — тряс коллегу журналист. — Это очень важно. — Да не буду я тебя калечить. Ты себя, похоже, уже где-то покалечил, и явно по голове. — Да не сильно! У меня очень слабый нос. Чуть что — сразу кровь пойдёт. Просто нужен лёгкий отёк. Я не прошу тебе его ломать! Легонько ударь — у меня пойдёт кровь, ты отвезёшь меня в больницу, а я изнутри сделаю нужные фотографии. — Отвали. — Плачу пятьдесят евро. — Деньги вперёд, — повернулся к неугомонному журналисту оператор. Лука протянул несколько купюр. Тот быстро спрятал их в тумбочке и одним резким точным движением ударил в нос. Лука пошатнулся и ошарашенно посмотрел на коллегу. — Ауч! Мог бы предупредить хотя бы! — прошипел он. — Ещё немного рано, но бог с ним... — Лука махнул рукой на настенные часы. — Поехали, не хочу опоздать на горячие кадры. Парочка села в машину. Лука зажимал нос рукой, прижимая салфетку и молясь, чтобы кровь не остановилась раньше времени. Приехав на место, он опустил солнцезащитный козырёк, чтобы оценить, достаточно ли страшно выглядит нос, и поверит ли врач в его слезную историю о неуклюжести. Он планировал рассказать, что он начинающая модель и надеется, что его шикарный нос не сломан. — Напиши мне, когда приедет вот эта машина, — Лука скинул фотографию оператору на телефон. — Я хотел ехать дальше спать, — буркнул оператор. — Дам ещё пятьдесят евро, если всё пройдёт гладко. — По рукам. Но половину вперёд. Лука снова достал кошелёк и вытащил ещё несколько купюр. У него до конца месяца оставалось лишь шестьдесят евро на две недели. Плевать. Главное — он получит сенсацию. «Антонелли, надеюсь, у тебя там сифилис или ещё что пострашнее. Иначе ты мне слишком дорого обходишься, особенно если это просто плановый приём», — подумал журналист и вышел из машины, включая все свои актёрские способности на максимум. — Но ты тоже сделай пару кадров Антонелли. Отработай свои сто евро, — бросил он оператору. — Ла-а-адно, так и быть. Иди, — протянул тот. Лука вышел из машины и в буквальном смысле ввалился в приёмное отделение. Чуть ли не в судорогах он опрокинулся на стойку регистратуры, забрызгав кровью столешницу, и закричал, что он модель, что нос его кормит, что его карьера рушится на глазах. Врачи усадили его и попросили подождать. Радовало то, что в больнице был один общий вход как для неотложных пациентов, так и для пациентов по записи. Театрально умирая на стуле, Лука уставился на входные двери в ожидании Кими. Через десять минут вошёл гонщик. «М-да. Маскировка просто огонь. Он бы ещё на спине табличку повесил: "Я не Кими Антонелли, не пилот Формулы-1, я просто обычный человек, который не подцепил ЗППП"», — усмехнулся про себя журналист. Реакция Луки была вызвана тем, что Кими надел свою мерчевую кепку Mercedes, причём в своем цвете и со своим номером. «Гений шпионажа. С таким только в разведку», — подумал журналист. Пилот заходил, постоянно озираясь по сторонам, будто проверяя, нет ли где-то журналистов. Подошёл к ресепшну и на нервах спросил, куда ему идти. Девушка указала на лифты. Пилот зашёл в кабину, и двери за ним закрылись. Лука скосил глаза на экранчик, чтобы узнать этаж. «Четвёртый. Запомнил». — Лука Сандро, проходите, — позвала милая медсестра в розовом костюмчике. «Наверное, стоит оставить ей свой номерок. Симпатичная», — мелькнула мысль. Журналист поднялся, отыгрывая роль. Как и ожидалось, перелома не было, но врач всё же решил направить Луку на рентген. Слава богу, страховка покрывала всё это, иначе пара кадров обошлась бы ему еще в несколько сотен евро. — Поднимитесь на четвёртый этаж. Кабинет 412, вас там будут ждать, — сказал доктор. — Ах, как же так! Мой бедный носик! Надеюсь, всё с тобой в порядке и мы сможем поучаствовать в кампании Gucci через две недели! — отыгрывал эксцентричного дурачка журналист. — Хорошо, доктор, в 412-й, так я и пойду. «Просто джекпот. Ещё и на четвёртом этаже. Боже, как мне сегодня фартит», — ликовал он про себя. Лука чуть ли не вприпрыжку ускакал к лифтам, нажимая заветную кнопку. Выйдя на этаже, он заметил заметно накрутившего себя Антонелли. «Святая Дева Мария, как хорошо, что он меня не узнал». Лука достал телефон, включил запись, изображая дурачка, который не может найти нужный кабинет, и снял ровно тот момент, когда доктор Купитман вышел из кабинета и пригласил гонщика войти. «ДА!» — заорало всё его нутро. Он вернулся к нормальному состоянию. «Боже, это будет лютейшая сенсация». Быстро сделав рентген и подтвердив, что всё нормально, журналист покинул больницу. Таблоидам он продаст просто снимки Антонелли из больницы, а вот кадры с венерологом придержит для своего сплетнического паблика. В кабинете Кими ждал не особо приятный разговор и не менее неприятная процедура по взятию биоматериала. Доктор Купитман был человеком довольно взрослым, с седыми кудрявыми волосами, чем-то смахивал на помесь пуделя и болонки. На его лице буквально читалось, что он в этой жизни повидал всякое. Особенно Кими смущала та часть приёма, когда он, стоя в неглиже перед лицом врача, отвечал на неудобные вопросы о своей половой жизни, то и дело заливаясь краской. Некоторые из его ответов оказались положительными. Выйдя из кабинета с очередным листком в руках и обещанием получить результаты уже к вечеру, пилот сел в машину и уехал в квартиру. Доктор обещал отправить всё на почту, как только получит результаты анализов. Сидя в одиночестве в корпоративной квартире, Кими прокручивал в голове все мысли о прошедшем дне и о том, что делать дальше. А что, если придёт положительный результат? Это будет значить, что Леона ему изменяет. Потому что, вопреки ходившим слухам, его половая жизнь была довольно скудна за последние пару лет: лишь Леона и тот один раз с Лили год назад. Анализы крови три месяца назад были в порядке, и врач сказал, что если недомогание началось недавно и три месяца назад кровь была чистой, то если придёт что-то положительное — контакт был недавний. Значит, это точно не Новак, и заразила его Леона. Его также тяготила мысль о том, что вообще может прийти. Он перешерстил половину интернета на эту тему, и с каждой новой статьёй волосы на затылке вставали дыбом. Прочитав статью, финал которой был слово «смерть», он захлопнул ноутбук и уставился в потолок. А если придёт отрицательный результат? Значит, он просто заболел? Ну, зато к венерологу сходил — полезно проверяться раз в год, говорят. Но он помнил, что на некоторые вопросы ответил утвердительно. Через пару часов из Лондона вернулась Леона. Девушка потянулась поцеловать гонщика, но тот чуть отпрянул, сославшись на то, что приболел и не хочет заражать её. Это была ложь: ему просто не хотелось взаимодействовать с ней до получения результатов. Леона лишь пожала плечами и, скинув туфли у шкафа, пошла в душ смывать косметику. Кими же, как на иголках, сел перед ноутбуком и стал судорожно обновлять почту. Около восьми вечера пришло долгожданное сообщение от врача: «Уважаемый мистер Антонелли, сообщаю вам, что по результатам лабораторных исследований, проведённых методом полимеразной цепной реакции (ПЦР), в вашем биоматериале были обнаружены бактерии Chlamydia trachomatis, известные как хламидии». Глаза Кими расширились до размеров монеты номиналом в два евро. Он быстро пробежал глазами дальше по письму: что нужно сделать и что завтра нужно заехать за рецептом. Закрыв ноутбук, он прикрыл рот рукой и уставился в одну точку. Он был не в силах выдавить из себя ни звука. В голове огромной красной надписью горело: «У МЕНЯ ЗППП». «Доебался», — пронеслось в голове. Закончив вечернюю тренировку, Леона достала из холодильника салат и села напротив гонщика, поджав под себя ноги. — Что с тобой? Почему у тебя такое лицо? — спросила она, отправляя в рот листик рукколы. Кими перевёл на неё всё тот же ошарашенный взгляд. Когда она положила руку ему на плечо, он резко отпрянул, вскочив на ноги, словно она ошпарила его кипятком. — Собирай свои вещи и выметайся из моей квартиры. Из моей жизни. — Чего? Кими, что случилось? Объясни! — встревожилась модель, безвинно хлопая глазами. — Чего случилось?! Ты меня ещё спрашиваешь?! Ты мне изменяла! Ты, блять, мне изменила! — Я тебе не изменяла! С чего ты так решил? — она подошла к нему и, ластясь, попыталась обнять, но итальянец оттолкнул её руки. — У меня хламидии, блять! Ты слышишь меня?! Ты заразила меня хламидиями! — голос его сорвался на крик. — А я-то знаю, что ни с кем, кроме тебя, не спал. Пиздец, у меня ЗППП! — Ну, Кими... Это было всего один раз, — попыталась оправдаться девушка. — А тебя, то есть, мои слова про измену как факт вообще не колышут? Ты мне изменила! Мне плевать, сколько раз это было! Леона, поняв, что жалостью пилота не возьмёшь, перешла к другой тактике: — Это ты виноват! — Я?! Каким же, блять, образом? — Ты не уделял мне внимания! Всё время на своём симуляторе, всё в себе! Ты зациклился на своих гонках окончательно с приходом Макса! А я тоже хотела внимания! Кими раскрыл рот, не в силах подобрать нужные слова. Он был просто неимоверно взбешён: она заразила его и теперь ещё пыталась обвинить его же в этом. — Собирай свои вещи и убирайся. Всё. Это финал. Мы расстаёмся окончательно. Не пауза, ничего. Чтобы тебя через час здесь не было. Пилот схватил телефон и вышел из квартиры. Сел в машину и поехал куда-нибудь в тихое место, подальше от случившегося. Остановившись в глуши, он зашёл на свою страницу, отписался от Леоны и выложил историю, за который медиа-отдел спасибо ему, конечно, не сказал, но это нужно было сделать. Сторис гласила: «Мои отношения с Леоной Браун официально окончены. Комментарии касательно моей личной жизни я давать не буду». Коротко и ясно. Лука, сидевший в аэропорту, увидев сторис, поперхнулся колой. «Вот это поворот истории, которого я никак не мог ожидать», — подумал журналист, сопоставляя факты: Антонелли отписался первым, а сложив это с визитом к врачу утром, Лука просто запищал от восторга. Сюжет начинал закручиваться с новой силой. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Да... в моей жизни были и такие, — вытянув губы и сложив пальцы домиком, произнёс Кими, в голосе которого слышался оттенок стыда, — события. — Ну, лично в моей жизни его ЗППП стало просто помпезным событием, — усмехнулся Лука, довольно улыбнувшись. — К твоему сведению, Альма, — обратился Тото к девушке, — твой женишок заварил такой инфоповод, что я думал, мы никогда Кими от этого не отмоем. В тот период я лично клялся Брэдли Лорду, что если я когда-нибудь этого журналистишку ещё раз лично увижу, то задушу голыми руками. — Он театрально сжал шею сидящего рядом Сандро. — Лука, что ты сделал? — Альма посмотрела на жениха испепеляющим взглядом. — Ну... — протянул тот, пряча глаза. 2029 год. Август. Брэкли. «ЭКСКЛЮЗИВ: ЗВЕЗДА F1 ПОПАЛСЯ НА ГОРЯЧЕМ? ТАЙНЫЙ ВИЗИТ АНТОНЕЛЛИ К ВРАЧУ И СКАНДАЛЬНЫЙ РАЗРЫВ» Автор: Лука Сандро, специальный корреспондент Сенсация! Нашему изданию стало известно, что пилот Mercedes Кими Антонелли накануне своего разрыва с моделью Леоной Браун посетил частную клинику в Брэкли, причём не к терапевту, а к узкому специалисту, имя которого мы пока не раскрываем по этическим соображениям. Инсайдеры утверждают, что визит был далеко не плановым — пилот выглядел крайне взволнованным и пытался скрыться от посторонних глаз, но наши фотографы запечатлели его входящим в кабинет врача, о чём свидетельствуют эксклюзивные кадры. Уже через несколько часов после этого Антонелли в социальной сети объявил о разрыве с Браун, сопровождая пост ледяным лаконичным сообщением без намёка на объяснения. Совпадение? Не думаем. Источники, близкие к команде, намекают, что причиной визита могло стать нечто куда более серьёзное, чем обычная простуда, а внезапный разрыв — лишь вершина айсберга в личной жизни итальянского гонщика. Подробности и эксклюзивные фото — в ближайшем выпуске. Следите за обновлениями! — Я убью его, — единственное, что смог проговорить Тото, сидя в собственном кабинете и читая только что присланную ему на почту статью от медиа-отдела. — Что за Лука Сандро? — Он был у тебя пару дней назад для фильма о Кими, — ответил Брэдли Лорд, попутно отвечая на нескончаемый поток сообщений. — Там реально есть какие-то фотографии? И это не ИИ? — Нет, всё настоящее... — тихо сказал Лорд, потирая переносицу. — Как общественность отреагировала? — Пока они в полном непонимании, как и мы. Тут всё в один большой ком, если честно: и расставание, и это посещение врача. — Варианты решения? — Пока ждём и молчим. Плохо, что слили инфу про ЗППП. Хорошо, что Кими ходил первым и отписался, сделав резкое заявление. То есть он как бы выставил эту Браун крайней. — И что здесь хорошего? — Ну, тот факт, что не он изменщик. Но мы выкупаем потихоньку снимки в любом случае и связываемся с платформами для удаления контента. Главное, чтобы она врать не начала. — Антонелли что говорит? — Ничего. Зол, потерян. На симуляторе сидит и носу из комнаты не показывает. Впустил только Боно. Но ему как будто стыдно. Да кому бы не было стыдно в принципе? Тото тяжело выдохнул, потирая виски от резко нагрянувшей мигрени. — Сделай так, чтобы я и никто из Mercedes этого Луку Сандро никогда больше в радиусе километра не видел. Ни интервью, ни даже фотографий я не дам. — Уже сделал. То издательство, от которого он приходил пару дней назад, уже уволило его. Вот только его теперь взяли в The Sun на хорошую должность, а они аккредитованы посещать паддок. А значит, мы ещё неоднократно услышим эти имя и фамилию. — Боже, дай мне сил, — взмолился железный канцлер и вскинул руки к небу. Общественность, как и ожидалось, разделилась на два лагеря. Откровенные тролли занимались неприкрытым буллингом из-за наличия у Антонелли ЗППП. Другая часть аудитории — армия поддержки, которая считала его бедным и несчастным парнем, которому изменила девушка, и он так ужасно узнал об этом лишь на приёме у врача. После всего, что полилось на пилота за последнюю неделю, прибывая в Венгрию, Кими не особо хотелось побеждать здесь. Ведь тогда точно придётся давать несколько интервью, и какой-нибудь особенно хитрый и пронырливый журналист обязательно задаст вопрос касательно его самочувствия и личной жизни. Зандворт прошёл для Mercedes напряжённо, но закончился стабильным двойным подиумом серебряных стрел. Кими — первый, Макс — второй с минимальным отрывом, на третье место заехал Шарль. У Red Bull — технический сход Изака и лишь пятая позиция от Пиастри. Начинался летний перерыв. Все команды официально отправились в отпуск. Сидя в корпоративной квартире на полу, вновь уставившись в одну точку, итальянец для себя решил: эта квартира, которая была ему так любезно предоставлена, больше не подходит для него. Здесь слишком много моментов, о которых вспоминать абсолютно не хотелось. Он собрал все свои вещи в чемодан и пару сумок. Их «общие» с Браун вещи сложил в пакет и выбросил на помойку, оставив квартиру в том состоянии, в котором она была, когда он въехал. В машине, он открыл сайт по поиску недвижимости в аренду в Брэкли. Пролистав несколько вариантов, он заметил знакомый интерьер. «Полгода прошло, а её до сих пор не сдали», — подумал пилот. Квартира Лили Новак, которую она покинула в спешке этой зимой, всё ещё пустовала. Написав сообщение владелице о том, что хотел бы снять жильё на долгий срок, Кими подъехал к нужному дому. Он не использовал навигатор — просто помнил маршрут. Перед ним стояла пожилая женщина, в трясущихся руках которой были ключи. Увидев парня, она сразу узнала его. — Андреа Кими Антонелли, вы правда хотите снять эту маленькую квартирку, в этом доме, в этом не самом престижном районе? — недоумённо смотрела на него старушка. — Да. Давайте сразу подпишем. Я знаю, что внутри. — Как считаете нужным. И пара медленным шагом зашла в квартиру и села за стол. Женщина достала из сумки папку, подписала свой экземпляр, затем протянула пилоту. Потом они съездили в отделение банка, и он внёс на счёт женщины платеж за год вперёд, высадив после её у ближайшей кофейни. Затем заехал на базу отдать ключи от корпоративной квартиры. И наконец оказался в своём новом жилище. На телефон пришло сообщение: «Можете менять в квартире всё, что захотите. Но когда будете съезжать, квартира обязана быть в том же состоянии, что и была. У меня всё зафиксировано». Но Кими ничего не хотел менять здесь, ну, за исключением этого ужасного цвета стен, ради которого он даже вызовет мастера, чтобы всё перекрасить. Здесь всё было так же, как он запомнил: стол, стулья, диван, шкаф, но только пустой — на нём не было тех коробок с данными телеметрии. Однако пропал ковёр, шторка в душе, уютность и обжитость. Видимо, Лили многое забрала с собой. Вообще для Британии было нетипично сдавать квартиру с мебелью, но эта, видимо, была исключением. Плюхнувшись на диван, Кими выдохнул. Однако, как могло показаться, эта новая для пилота квартира в Брэкли не станет новым домом, лишь местом, где он сможет отдыхать от базы, когда ему обязательно нужно на ней присутствовать. Как могло показаться, но присутствие Антонелли после каждого этапа не требовалось обязательно — просто из-за Леоны и транспортной доступности для её съёмок проще было оставаться в Брэкли. Домом же Кими всё-таки считал купленный ещё в 2025 году коттедж в Сан-Марино. Переспав со всеми накопившимися мыслями, пилот выдвинулся в крохотное государство, почётным резидентом которого уже долгое время являлся. Путь был не простой: сначала доехать на машине до Лондона, затем самолётом долететь до родной Болоньи, подождать пересадку и дальше улететь в небольшой прибрежный городок Римини, а уже оттуда проехать ещё сорок километров до дома в Сан-Марино, в крупный район Серравалле. Перед покупкой дома Кими руководствовался размером и приватностью, поэтому выбор пал на часть района, где было мало домов, а его собственный находился чуть в отдалении от других, гранича лишь с одним соседом через небольшой заборчик, который жилец давно засадил виноградом. Соседом гонщика был пожилой мужчина, лишившийся жены несколько лет назад, — тихий, спокойный, лучше варианта не придумаешь. Провернув ключ в замке, Кими спустя длительное время зашёл в свою собственность. В нос ударил тот самый, давно забытый запах. Как же давно его здесь не было. Время от времени, так как гонщик в последние пару лет жил больше в Британии, за домом присматривала семья. У Марко здесь, в Сан-Марино, был семейный бизнес: AKM Motorsport, занимающийся гонками на болидах с открытыми колёсами и выступающий в младших сериях; AKM Motorsport Kart Division — картинговое подразделение, помогающее молодым картингистам расти; и Antonelli Motorsport — гоночная команда, выступающая в классе GT. Нос Кими уловил запах материнских духов — видимо, Вероника совсем недавно была здесь. Он бросил сумку у лестницы и прошёл внутрь. И действительно, всё было прибрано, чисто, никакой пыли. Он прошёл к входу в гараж. Там стояла лишь одна из машин, за руль которой он в последний раз садился, кажется, в Монце в далёком 2027 году. Это был его чёрный с бирюзовыми вставками Mercedes-AMG GT 63 PRO 4MATIC+ Motorsport Collectors Edition. Второе же место, для более новой модели, пустовало — она находилась на частной парковке в Монако. Потом гонщик прошёл на кухню, будто бы снова изучая, как в первый раз, свой дом. Открыл холодильник. Пусто. Ну, в принципе, это было ожидаемо. Подошёл к лестнице — под ней красовался его лимитированный гоночный симулятор, полностью заточенный под него и аналогичный тому, что установлен на базе. Прошёл в гостиную. На камине стояла единственная фотография: он с семьёй — Марко, Вероника, Мэгги и бабушка. Фото заставило его улыбнуться. Браун никогда не была в этом доме. Он не знал почему, но никогда не привозил модель сюда. Видимо, на подсознательном уровне чувствовал, что она не тот человек. Прыгнув в салон своей давно пылившейся в гараже машины, он провёл руками по рулю, ощущая всю мощь этого Mercedes. Кими поехал в магазин за продуктами, а вернувшись, засядет за симулятор и будет гонять, пока не уснёт прямо за ним. 2029 год. Август. Монако. Летний перерыв почти подходил к концу. Лукас взял, скажем так, отпуск, и они вместе с Лили отправились в Грецию, на Миконос, наслаждаться Эгейским морем и ни о чём не беспокоиться. Спустя почти две недели — это максимум, который Лукас смог выделить, — они вернулись в Монако. Романо уехал на Ближний Восток, а Лили решила прогуляться по крохотному княжеству и чуть подробнее изучить окрестности. Блондинка ходила по набережной, неожиданно сворачивая в узкие переулки, искала интересные места, наблюдала за людьми. Примерно три часа спустя Лили осознала, что довольно сильно устала, и решила присесть в ближайшей кофейне. Взяв айс-латте и корзинку со свежей клубникой, Лили расположилась за столиком у окна и неспешно начала наслаждаться последней неделей своего отпуска. Ведь уже скоро она будет сломя голову получать дикий кайф и адреналин от подсчёта траекторий, деградации шин и оптимального окна для пит-стопа. Лили вслушивалась в смесь тихого ветра и разговоров людей — было так спокойно. Тишина и идеальный момент продлились недолго. Перед Лили словно вихрь появилась знакомая фигура, которая снимала солнечные очки и прямо-таки таращилась на стратега. — Лили Новак! Кого я вижу! Какие люди в Голливуде! — всё так же громко и несдержанно раздался голос, чуть ли не на всё заведение. — Мэгги? — удивилась блондинка неожиданной встрече, но была рада сестре Кими. — Ты как здесь? — Я? А я учусь тут, в Павильоне Бозио. Высшая школа изящных искусств. Я к тебе тогда сяду, так интереснее, — не дожидаясь ответа, Мэгги перенесла свой напиток за её столик и уселась напротив. На секунду повисла неловкая пауза, но с Мэгги Антонелли о тишине можно было бы, наверное, забыть навсегда. Как и о манерах, тактичности, субординации — и список можно продолжать бесконечно. — А ты с тем миллиардером так и встречаешься, да? — бесцеремонно начала Мэгги. — Да, мы с Лукасом вместе. — А, точно, точно! Читала, какое он шоу устроил из подарка для тебя! Новенький Mercedes, блин! Кто бы мне машину подарил, — печально протянула Мэгги. — Надо будет у Кими свистнуть. А то прикинь, у него здесь стоит спорткар, да! А он мне такой заявляет: «Ты слишком маленькая и неопытная для такой машины». Ужас вообще! Сам-то, блин, такую от концерна в девятнадцать получил и разбил её через неделю, да? Или меньше? Ну, помнишь в 2026 году, в феврале? — Помню, да. Вроде он разбил её через три дня, — это воспоминание вызвало у Новак улыбку, особенно когда она вспомнила лицо Кими через пару дней на предсезонных тестах, когда его спросили о той аварии. — Как, кстати, Кими там? Я новости читала, что-то серьёзное? Лицо Мэгги резко сменилось, окрасившись оттенком неприкрытого шипперства. — Кими? А что Кими? Сидит, чешется, наверное. Мы как-то это не обсуждали в семье. Конечно, я попыталась узнать, ну, может, немного грубовато получилось, но вроде глобально всё хорошо. Лечится. Обычные хламидии. Нет, ты прикинь — просто анекдот! Пилот Формулы-1, да ещё и двукратный чемпион мира, который сейчас борется за третий титул, сидит дома и лечится от ЗППП! Просто уму непостижимо! — смеялась Мэгги, не скрывая своего сарказма. — Мне его немного жалко, — пожала плечами Лили. — Что его жалеть-то? Я ему сколько говорила: «Расстанься с этой пиявкой, от неё добра не жди!» Но нет, мой братик думал лишь одним местом. Нет бы с тобой встречаться! Да, и всё бы у вас было хорошо, не в обиду твоим отношениям сейчас. У тебя вон по светской хронике, если судить, просто белая полоса в жизни. Ну так вот! Нет бы с тобой тогда, в прошлом, начали! Повёл же он себя как последний мудила, а теперь сидит в своём Сан-Марино и от хламидий чешется! Этот монолог заставил Лили вспомнить все события между ней и Кими за последние пару лет. Но, быстро отогнав эти мысли, Новак вернулась к диалогу. — Ладно, не будем о чешущихся идиотах, — улыбнулась она. — Расскажи лучше, что у тебя там на личном, не публичном. Читала, вы вроде в Италию к нам ездили. — Нет, это мы специально слух пустили, чтобы нормально отдохнуть. Мы на Миконос ездили, — оживилась Лили. — Я никогда не могла подумать, что существуют отели, с балкона которых сразу начинается бухта. Лили достала телефон и показала Мэгги фотографии из прошедшего отпуска: море, еда, несколько селфи с Лукасом, пара кадров блондинки в платье, которые делал Романо. На снимках стратег выглядела счастливой и беззаботной. Девушки проговорили ещё некоторое время, но когда бариста уже в третий раз кинул на них недобрый взгляд за их слишком оживлённую беседу, они покинули заведение и продолжили разговор уже на улице. Подойдя к жилому комплексу, куда недавно переехала Лили, девушки остановились. Взгляд Мэгги был немного шокирован. — Ничего себе комплексик! — озиралась по сторонам Мэгги. — И ты здесь с ним живёшь? — Да. У Лукаса здесь апартаменты. Почти четыреста пятьдесят квадратных метров. Я даже иногда теряюсь, если честно. Ещё не совсем привыкла к таким размерам жилища. Ну, в общем, вот. Заглядывай, если что. Просто придёшь сюда, на ресепшн, скажешь, что к Новак. Лукас меня уже вписал в систему, мне позвонят и тебя впустят. — Хорошо. Уж поверь, в такую квартирку я обязательно загляну, — подмигнула Мэгги. — Ладно, Лили, приятно было пообщаться. Очень прикольно, что ты теперь тоже в Монако. Не теряйся. Можем на неделе ещё на кофе сходить. Только не туда же — бариста там хамка. Я тут нашла одно место. Короче, покажу потом, окей? — Да, хорошо. Если ты не занята, можем даже завтра куда-нибудь сходить. — Окей, договорились. Девушки обнялись, и Лили направилась в апартаменты, а Мэгги — к себе домой, оставляя за спиной тёплый вечерний Монако, наполненный светом и обещанием новых встреч. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Лили, правда, Кими извини, но я не понимаю, почему ты сейчас всё-таки с Антонелли, если всё было вроде по твоим рассказам с Лукасом хорошо, — сказала Альма. — Ну, точнее, я немного запуталась. Вот вроде ты говоришь, что он делал всё напоказ и были некоторые действия, от которых лично у меня пробежал холодок по спине — уж прости, но тот разговор с начальником Мекиса... Но потом говоришь, что ты была счастлива и тебя вроде всё устраивало. Ну правда не понимаю, что потом-то случилось? Он тебя любил, ты его любила. Что пошло не так и как всё-таки ты оказалась вновь с Кими? Реакция Лили стала для новой гостьи чуть непонятной. На глазах Новак навернулись слёзы, но она сдержалась, быстро промокнув глаза салфеткой. — Мы дойдём до этой части истории, осталось совсем немного, — Лили всхлипнула. — Я была глупой. Он пел мне песни, а я повелась. И так сильно ошиблась в своей жизни... Я даже не знаю, как всё это можно объяснить. Я была слишком молода — мне всего-то было двадцать три года. Я многое не замечала, многое ему прощала. Я жила в тот период в каких-то розовых очках, если честно. И то, что случилось позже... — Лили снова всхлипнула и промокнула глаза. Её рука начала искать руку Кими, и, отыскав её и крепко сжав, она смогла продолжить: — В общем, я попытаюсь рассказать. Но нужно ещё кое-что дорассказать про одну из причин, почему я позднее всё также оставалась с Лукасом. 2029 год. Август. Милтон-Кинс. В Нидерландах выиграл Кими. Макс же после провальной квалификации с десятой позиции смог прорваться лишь на третью, уступив вторую позицию Шарлю Леклеру. Оскар и Исак замкнули пятёрку — для «быков» неплохой уикенд, учитывая не самую подходящую для их двигателя трассу. Приехав после этапа на базу, Лили вдалеке увидела несколько детей, что показалось для девушки необычным — столь юных людей на базе она ещё ни разу не встречала. Но тут вынырнул Итан, и всё сразу стало понятно: он всё-таки кого-то подписал и проводит экскурсию. Увидев скаута, Лили вспомнила, что хотела проверить, как всё-таки тот яркий мальчуган с единорогом на шлеме откатал Euro Series. Открыв сайт WSK Euro Series и выбрав класс MINI, блондинка начала листать список фамилий картингистов в поисках Марко Леони. В последнем туре он приехал лишь двадцать пятым, а по общему зачёту занял только семнадцатую позицию, хотя после двух первых туров явно лидировал. Лили закусила губу и грустно выдохнула. Она не могла понять, как вчерашний чемпион мог так быстро упасть на самое дно. Эти мысли не давали ей покоя. Закончив первую часть отчёта, Лили вспомнила слова Итана о том, что тот отправит Марко отказ прямо перед ещё одним чемпионатом этой же серии. Новак быстро заходит на сайт WSK, ищет расписание. Начинался, по-видимому, последний чемпионат — Final Cup. Первый этап проходил уже через пару дней в небольшом итальянском городке с населением в семь с половиной тысяч человек — Кастредзато. Кажется, Лили нашла себе планы на предстоящие выходные. В пятницу вечером она улетела в Италию, никому не сказав. Ей было жизненно необходимо узнать причину столь стремительного падения результатов юного дарования. 2029 год. Август. Италия. Добираясь до картодрома, Лили прокляла буквально всех, кого только можно. Большинство местных говорили лишь на итальянском, абсолютно не понимая, о чём спрашивает девушка. Интернет ловило не везде. В общем, дорога была просто ужасной. Но с горем пополам перед Новак раскинулся картодром Franciacorta Karting Track — одна из самых техничных трасс Италии, протяжённостью 1200 метров с двенадцатью поворотами различной сложности. Девушка приехала лишь в субботу, поэтому тренировки уже не застала, успев лишь на квалификацию. Блондинка расположилась на одной из трибун, чуть с краю, и, не снимая солнечных очков, стала высматривать интересующего её гонщика. Мальчуган всё также был грустным, как и на прошлом этапе. Будто не прошло почти месяца, а лишь пара мгновений. Он разминался с тренером в реакции, но казалось, что картингист находился абсолютно в другой вселенной. Та женщина, сопровождавшая Леони ещё в прошлый раз, замечая отсутствие отдачи у ребёнка, закатывала глаза каждый раз, когда Марко не мог поймать теннисный мячик и тот укатывался куда-то в её сторону. И вот начались квалификационные заезды. Леони приехал лишь тринадцатым — отобрался в финал, но результат был отвратительным. Всё также не танцуя, мальчик вылез из карта и откатил его в тенты. Эта картина почему-то разбивала девушке сердце. Лили продолжала пристально наблюдать за Джоном, Марко и противной женщиной. Примерно через тридцать минут двое последних куда-то ушли, оставив тренера одного. Новак осмелела и решила наконец подойти и узнать информацию, которую ей было просто жизненно необходимо получить вот уже продолжительное время. Приход знаменитого стратега немного напугал тренера, особенно если учитывать, что она была здесь без формы и в отсутствие скаута Red Bull. — Джон, же? Я правильно запомнила? — протягивая руку мужчине, сказала блондинка. — Да, — чуть замялся тренер, но руку пожал. — Лили... что вы здесь делаете? И, как я понимаю, вы тут без скаутской миссии? — Я не знаю, возможно, это прозвучит странно, но я не могу выкинуть из головы, что Марко перестал выдавать тот результат, который я увидела в первую нашу встречу. И мне бы, простите за бестактность, хотелось бы знать причину. Джон посмотрел куда-то за спину девушки, а потом и сама Лили увидела, на что смотрит тренер. Противная женщина и Леони вернулись. — Лили Новак? А что вы здесь делаете? — удивлённо спросил мальчик. — Приехала посмотреть на турнир по картингу. — А... Вы опять как скаут от Red Bull? Они же уже прислали нам отказ в поддержке на будущий сезон. Так какой смысл вам было приезжать? — в его словах слышалась боль, такая искренняя, что Лили просто хотелось крепко обнять парнишку. Но она сдержала порыв. — Нет, я тут не от академии. Просто зритель. — Понятно, — безэмоционально процедил Марко. — Кхям, — кашлянула женщина и начала разговор скрипучим, не менее противным, чем её вид, голосом: — Мы с вами не знакомы, милочка. Я Гертруда Леони. А вас как звать? Женщина протянула Лили свою костлявую руку, и из вежливости блондинке пришлось пожать и её. — Лили Новак. — И кто вы такая? — как камнем по стеклу — именно на такой звук был похож её голос — бестактно спросила Гертруда. — Я заместитель отдела стратегии и аналитики команды Формулы-1 Oracle Red Bull Racing, — Лили не знала, зачем назвала такое полное название своей должности. Наверное, чтобы эта старая женщина видела в ней хоть какой-то вес. — М, очередной скаут из крутой академии, да, Джон? Который будет забивать моему племяннику голову всякой чушью про эти машинки и безумное нарезание кругов? — Почему вы считаете, что автоспорт — это чушь? У вашего племянника есть талант. — Милочка, это его не прокормит никогда в жизни. Сейчас это ничего не даёт, а лишь забирает последние средства, — женщина повернулась к мальчугану: — Марко, собирайся. Мы едем в отель. Тебе завтра на этот финал вставать ещё в такую рань. Марко взял вещи, попрощался со всеми и ушёл следом за своей тёткой. Джон лишь глубоко вздохнул и прикрыл глаза руками на мгновение. Когда Гертруда и Марко скрылись за поворотом, тренер начал: — Уж простите, но эта грымза вызывает у меня головную боль. — Джон, я ничего не понимаю. В апреле всё было хорошо. Марко показывал результат. А что сейчас? И что это вообще за женщина? Мороз по коже. — Лили, давайте отойдём в сторону. Прогуляемся. Пара дотолкала карт Леони в специально отведённое для этого место и покинула трассу, сворачивая в ближайший безлюдный парк. — Джон, не томите. Что происходит? — Я не знаю, правильно ли вам вообще об этом сообщать. Это личная жизнь, но... не знаю, — мужчина отвернулся, пытаясь собраться с мыслями. Подумав пару минут, он всё-таки решился рассказать. — Эта грымза, Гертруда... Она для Марко двоюродная тётя со стороны отца. Она теперь его опекун. — Опекун? В каком смысле опекун? У него же есть родители. У нас даже фотография совместная осталась. Джон закусил губу и обернулся. На его лице появилась такая боль, что Лили на мгновение забыла, как дышать. — Его родители... — выдохнул он так, словно каждое слово давалось ему с физической болью. — Авария. Как раз с того турнира, где вы впервые их видели. Марко был с ними. Он замолчал на мгновение, собираясь с силами. Голос его дрогнул. — Они ехали домой после этапа. Маленькая горная дорога в Ломбардии. Водитель грузовика на встречке уснул за рулём. Выехал на их полосу. Лобовое. Амалия и Лоренцо... они погибли на месте. Мгновенно. А Марко... — голос тренера сорвался. — Марко был на заднем сиденье. Пристёгнут. Он единственный, кто выжил. Ни одной царапины. Представляете? Один удар — и вся его жизнь разлетелась на куски, а на его теле даже синяка не осталось. Лили почувствовала, как воздух выходит из лёгких. Ей стало нечем дышать. — Скорая приехала не сразу, — продолжил Джон, и слёзы уже текли по его щекам. — Марко выбрался из машины. Он пытался вытащить их. Своими руками. Он был весь в крови, но это была не его кровь. Это была кровь его матери и отца. Его нашли рыдающим на обочине. Единственный выживший. Он сидел и смотрел на обломки, в которых лежали его родители, которых он... которых он не мог спасти. Джон опустил голову, его плечи затряслись. Лили застыла. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Перед глазами встала картина: десятилетний мальчик, сидящий на обочине и сжимающий в руках то, что осталось от его семьи. Она почувствовала, как по щеке скатывается горячая слеза. — После этого он почти месяц не разговаривал, — голос тренера был хриплым, срывающимся. — Совсем. Молчал. Сидел и смотрел в одну точку. Они назначили эту грымзу опекуном, потому что больше никого из родственников не было. — Боже... бедный ребёнок, — выдавила Лили, прижимая ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания. — А теперь он боится, — Джон вытер глаза тыльной стороной ладони. — Понимаете? Он боится гонять. Боится обгонов. Не может сосредоточиться, потому что Амалия и Лоренцо никогда не пропускали ни одного его турнира. Они стояли у ограждения, махали ему на каждом кругу. А теперь он смотрит на пустое место и не может выжать газ до конца. Он боится каждого поворота, потому что в его голове живёт та авария. Мужчина на мгновение замолчал, пытаясь справиться с эмоциями. — На тренировках он просто катится по инерции. Смотрит по сторонам, ищет их глазами. А когда их нет — у него просто руки опускаются. Он талантливый, Лили. Я работаю в картинге двадцать лет и никогда не видел такого сочетания скорости и чутья. Он проходил повороты как Бьянки в молодости. Но теперь он просто убит. Он провёл ладонями по лицу, смахивая слёзы. — От нас отказались все академии, — продолжил он, и в голосе звучала безысходность. — Сначала Mercedes прислали отписку. Потом Red Bull. Потом Ferrari. Потом даже Aston Martin. Все. Сказали, что персонального ведения от них ожидать не стоит. Только на общих основаниях через пару лет, по открытым заездам. И то, если повезёт. Спонсоры тоже отвернулись. А этой карге лишь бы деньги считать. Она считает картинг бесполезной тратой времени. — Джон... — начала Лили, но мужчина не дал ей закончить. — Марко доезжает последний турнир, который оплатили ещё родители. Через два месяца он станет обычным ребёнком, который больше никогда не сядет за руль карта. А мне, наверное, придётся искать новую работу. — Он сжал кулаки. — Тут же, помимо картинга, нужен психолог. И хотя бы год, чтобы он оправился. Год, в течение которого его нужно просто поддерживать. Ездить на трассу без ожидания результата. Помочь ему снова полюбить то, что он делал. Но у нас нет денег, Лили. Совсем нет. Он замолчал, и в тишине парка были слышны лишь птицы и отдалённый гул картов на трассе. — Марко такой талантливый, — выдохнул он, и голос его сорвался. — Такой талантливый... Я не могу... я не могу, простите... И он осел на корточки, закрыв лицо руками. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий. Лили смотрела на него и не могла пошевелиться. Она чувствовала, как разрывается сердце. Перед её глазами стояло лицо Марко — того мальчика, который ещё в апреле сиял от счастья, улыбался, размахивал руками и не мог сдержать эмоций от победы. А теперь это был просто пустой взгляд. Она опустилась перед Джоном на колени и положила руку ему на плечо. — Джон, — сказала она тихо, но твёрдо, — я не обещаю вам чудес. Но я сделаю всё, что в моих силах. Вы слышите? Всё. Мужчина поднял на неё заплаканные глаза, и в них зажглась маленькая, почти невидимая искорка надежды. 2040 год. Август. Сан-Марино. У половины присутствующих проступили слёзы. Альма, не в силах сдерживать эмоции, уткнулась в грудь Луки, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. — О боже... Бедный малыш. Потерять всю семью... Почему жизнь так несправедлива? — захлёбываясь слезами, проговорила она, вытирая мокрые щёки. — Лили, а решился ли вопрос с финансированием? Академии всё-таки взяли его обратно? Лили глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — В дальнейшем он попал в академию, — начала она. — Но в тот период восстановления финансированием занялась я. В тот же день я вместе с Джоном съездили в банк, и сняла двадцать тысяч фунтов со своего счёта — максимум по суточному лимиту. Я долго копила на дом, на что-то ещё, но когда в мою жизнь пришёл Лукас, он закрыл мой кредит на учёбу и на машину, поэтому оставшиеся сбережения просто лежали на вкладе. И в тот момент я подумала, что для Марко они будут нужнее. Но я понимала, что двадцать тысяч — это капля в море. Нужно было искать постоянную финансовую помощь. Она сделала паузу, и в её голосе послышалась горечь. — В тот же вечер я позвонила Итану, чтобы узнать, что можно сделать. Я не сказала ему причину состояния Марко — что смерть родителей так сильно подкосила его. Но Итан был непреклонен: «Если он эмоционально нестабилен, такой в Red Bull не нужен». Вот так просто. Даже взрослый, перенеся такую травму, останется нестабильным, не говоря уже о десятилетнем ребёнке. Боже... Марко, как же ты натерпелся... Она замолчала, смахивая непрошеную слезу. Кими, сидевший рядом, крепче сжал её руку, не говоря ни слова — просто поддерживая. — Потом она позвонила мне, — подал голос Тото. — Но она тоже не сказала, что случилось. Лишь упомянула о каких-то очень личных обстоятельствах. В нашей академии в тот момент не было мест — мы подписали даже сверх меры одного ребёнка, а бюджет был ограничен. Поэтому единственное, что я смог ей предложить, — это искать частного спонсора. — И тогда я обратилась к человеку, который действительно мог стать для Марко спасательным кругом. Я пошла к Лукасу. — Новак сглотнула. — Я помню, как зашла в его квартиру и просто, чуть ли не рыдая, рассказала ему, где я была и что узнала. Он выслушал меня, не перебивая, а потом сказал, что попытается решить вопрос через свой собственный фонд поддержки молодых талантов. И когда Марко согласовали поддержку от его фонда... Это, наверное, стало финальным гвоздём в крышке моего гроба. Блондинка опустила глаза. — Даже потом, когда я поняла, что отношения с ним были ошибкой, я вовремя не ушла. Думала о Леони. В очередной раз закрыла глаза на поведение Лукаса, — Лили выдохнула. — Мне казалось, что если я уйду, он прекратит финансирование, и Марко снова останется ни с чем. Я боялась. Боялась, что мальчик, который потерял всё, потеряет ещё и последнюю надежду. И я оставалась. Ради него. Ради того, чтобы он мог просто продолжать гоняться, а не думать о том, как оплатить следующий турнир. В комнате повисла тяжёлая тишина. Альма, уже немного успокоившись, смотрела на Лили с таким сочувствием, что слова казались лишними. Тото откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Лука сидел неподвижно, глядя в пол, и даже его обычная ироничная манера поведения исчезла без следа. Кими же просто сидел и держал руку Лили, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах. Его большой палец мягко поглаживал её ладонь, и этот жест, такой простой и человеческий, говорил о том, что он помнит всё.