Глава 3

      Подготовка к переезду в старый замок Разведкорпуса шла полным ходом. Повсюду сновали солдаты, грузили повозки, перекрикивались и проверяли снаряжение. Я пробиралась сквозь эту суету, пытаясь найти Леви — нужно было уточнить детали по распределению грузов, раз уж мы делим ответственность.       Я свернула за угол одного из складских помещений и замерла. В нескольких десятках метров, у кирпичной стены, стоял Леви. Он замер, прислонившись к тенистому выступу, и его взгляд был прикован к паре кадетов в отдалении. Те, думая, что их никто не видит, увлеченно целовались, забыв о дисциплине и погрузке.       Мои глаза расширились. Увидеть «сильнейшего бойца человечества», который, затаив дыхание, наблюдает за чужой романтикой, было настолько сюрреалистично, что я невольно прикрыла рот ладонью. На его лице не было привычного презрения — скорее какое-то странное, тяжелое раздумье, которое делало его почти... человечным.       «О боже, только не это. Если он меня заметит, он решит, что я слежу за ним, пока он следит за ними!» — пронеслось в голове.       Я начала судорожно пятиться назад, стараясь не издавать ни звука. Сердце колотилось о ребра. Так старалась не шуметь, что совершенно забыла смотреть, куда иду.       Бам!       Раздался глухой звук столкновения лба с каменной колонной. От неожиданности и боли у меня искры посыпались из глаз. Я пошатнулась, потирая ушибленное место, и прошипела сквозь зубы:       — Черт... так, Эмма, забудь. Стримишь ты или нет, просто забудь этот кадр и иди дальше...       Приведя в порядок растрепавшиеся волосы и стараясь придать лицу невозмутимый вид (хотя лоб наверняка уже начал краснеть), я поспешила прочь от того злополучного угла.       — Капитан Эмма! — звонкий, приветливый голос заставил меня вздрогнуть.       Навстречу мне шла Петра Рал. Она выглядела, как всегда, аккуратной и собранной, несмотря на общую суматоху.       — Рада вас видеть. Как вы? — она улыбнулась, но тут же ее взгляд переместился на мой лоб. — Ой, у вас всё в порядке? Выглядите немного... дезориентированной. Я кашлянула, поправляя воротник куртки.       — Спасибо, Петра. Всё отлично. Да так, решила прогуляться, подышать воздухом перед тем, как нас запрут в этом старом замке, — постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Столько пыли вокруг от этих повозок.       — Это верно, — понимающе кивнула она. — Мы как раз собираемся перекусить, пока есть свободный час. Если хотите, вы можете с нами пообедать. Олуо и Гюнтер уже заняли стол, и капитан Леви скоро должен подойти.       Мысль о том, чтобы сидеть за одним столом с Аккерманом после того, что я только что видела (и после моего эпичного столкновения со столбом), заставила меня на мгновение замяться. Но уйти сейчас — значило проявить слабость. А я обещала себе не бегать от него.       — С радостью! — ответила я, выпрямляя спину. — Хорошая компания — это именно то, что мне сейчас нужно.       Мы направились к столовой. Я чувствовала, как пульсирует шишка на лбу, и молилась только об одном: чтобы Леви не заметил моего замешательства, когда наши взгляды встретятся за обедом. Но зная его проницательность, надежда была слабой.

***

      Шум столовой, наполненный звоном посуды и приглушенным гулом голосов, внезапно стал тише в той части зала, где расположился Хорд Брукс. Он возвышался над одним из рядовых солдат, и на его лице застыла маска высокомерного упоения властью. Тонкая струйка воды стекала по волосам несчастного парня, капая на стол, пока Хорд вкрадчиво цедил слова, полные яда.       — Ты пешка на шахматной доске. От тебя запросто могут избавиться. Ты никто, — чеканил он, наслаждаясь бессилием своей жертвы.       За соседним столом Эмма, сидевшая в компании Ханджи и Логана, почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Ханджи на мгновение перестала жестикулировать, а Логан напрягся, готовый в любую секунду вскочить. Но Эмма опередила их. В её движениях сквозила опасная грация хищника.       Подойдя к Бруксу почти бесшумно, она плавным движением подхватила стоявший на краю кувшин и, не колеблясь, выплеснула содержимое прямо в лицо обидчику. Хорд захлебнулся на полуслове, судорожно хватая ртом воздух, пока капли воды разлетались по его веснушчатой физиономии.       — Слушай сюда, — голос Эммы звучал негромко, но в нем слышался звон закаленной стали. — если ты посмеешь так поступать с ними, я отплачу той же монетой.       Брукс утер лицо рукавом, и его глаза налились нехорошим блеском.       — Ой, Эвенсис... Как ты меня достала, — выплюнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства перед притихшей толпой. — Они пешки в игре, разве я не то сказал?       Эмма не отступила ни на шаг. Она лишь спокойным, почти ленивым жестом скрестила руки на груди, и на её губах расцвела дерзкая, вызывающая улыбка. В этот миг она выглядела не как благородная леди, а как чкловек, знающий, как усмирить строптивого коня.       — В следующий раз оболью тебя ведром с водой, — парировала она, и в её изумрудном взоре вспыхнули озорные искры. — Что? Я была бы не против посмотреть, как ты пляшешь под нашу дудку. Хотя признаю: в роли клоуна ты справляешься гораздо лучше.       По столовой пронесся сдавленный смешок. Даже Ханджи не удержалась от улыбки, а Логан облегченно выдохнул. Брукс стоял, обтекаемый водой и насмешками, понимая, что в этой словесной дуэли он проиграл в пух и прах.       Леви, сидевший за соседним столом, не пропустил ни единого слова. Он продолжал медленно жевать рис, но его взгляд, направленный в тарелку, стал еще холоднее. Когда кувшин в руках Эммы перевернулся, и вода с плеском обрушилась на Брукса, рука Леви с чашкой на мгновение замерла в воздухе.       — Тц, — негромко, но отчетливо произнес он в наступившей тишине.       Он поставил чашку на стол — идеально ровно — и медленно поднялся. Брукс, собиравшийся было выдать очередную тираду в адрес Эммы, внезапно осекся, почувствовав за спиной чье-то ледяное присутствие.       Леви подошел к ним, игнорируя лужу на полу, хотя его брови дернулись при виде разлетающихся брызг.       — Брукс, — голос капитана был тихим, но от него по спине Хорда пробежал холодок. — Если ты считаешь своих товарищей «пешками», то ты, должно быть, возомнил себя великим гроссмейстером. Вот только я вижу перед собой лишь мокрого идиота, который тратит казенную воду и время на пустую болтовню вместо того, чтобы точить клинки.       Брукс побледнел, пытаясь что-то возразить, но Леви перебил его коротким жестом: — Исчезни с глаз. Если я еще раз услышу о твоих «шахматных партиях» вне поля боя, я лично прослежу, чтобы твоя роль в следующей вылазке ограничилась приманкой для титанов. Вон.       Хорд, не смея спорить, поспешно ретировался, едва не поскользнувшись на мокром полу. Леви проводил его взглядом, полным презрения — он ненавидел тех, кто самоутверждался за счет слабых. Для него каждый солдат был ценностью, потерей которой он внутренне оплакивал, несмотря на свою маску безразличия.       Дальше он медленно перевел взгляд на Эмму. Она стояла всё еще разгоряченная, с той самой дерзкой улыбкой, которую он уже успел возненавидеть... или к которой начал привыкать.       — А ты, Эвенсис, — начал он, и в его голосе проскользнули те самые «сентиментальные» нотки, которые он так тщательно скрывал за суровостью. — У тебя, я смотрю, вошло в привычку раздавать водные процедуры направо и налево. Сначала я, теперь этот парень.       Он подошел чуть ближе, так что Эмма могла почувствовать запах свежести после его недавнего душа. Его очи на секунду задержались на лице девушки. В глубине души он признавал — её смелость и готовность защищать своих вызывали у него уважение, но признаться в этом вслух было выше его сил. Это было бы слишком необычно для него.       — Твоя лекция стоит мне чистых полов, — Леви указал на лужу у ног Эммы. — Так вот, сейчас ты возьмешь тряпку и вытрешь здесь всё. Вместе с тем парнем, которого ты защищала. Ответственность — это не только кувшинами махать, но и убирать последствия.       Он на мгновение замялся, его пальцы привычно дернулись, словно он хотел поправить воротник.       — И... — он запнулся, голос на долю секунды стал менее уверенным. — Рис стынет. Ешь быстрее. У нас еще много дел в подвале.              Он развернулся и пошел обратно к своему столу. Походка была такой же уверенной, но те, кто знал его давно, могли бы заметить, как он едва заметно тряхнул головой, пытаясь прогнать какое-то навязчивое чувство. Для него эта женщина была как не отмывающееся пятно — раздражающая, яркая и совершенно непредсказуемая.       — Я не буду убирать, Леви. С этого момента даже если ты даёшь указание даже Ханджи и другим, то я не буду это делать. — Эмма села и ела, подчеркнуто спокойно вонзая вилку в еду, как будто ничего экстраординарного не произошло.       Леви замер на полпути к своему столу. Его спина напряглась, а пальцы, сжимавшие край кувшина, побелели. Тишина в столовой стала такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Солдаты затаили дыхание — никто и никогда не осмеливался заявлять капитану Аккерману в лицо, что его приказы для них — пустое место. Эмма не тот человек, который так легко исполняет приказы своих товарищей. Да и никогда не любила, когда ей указывали.       Леви медленно обернулся. Он было бледным, в зрачках плясали опасные тени. Он не сорвался на крик — он никогда не опускался до этого. Сделав шаг к её столу и с резким, сухим звуком пнул ножку свободного стула. Стул отлетел в сторону, с грохотом врезавшись в стену. Мужчина подошёл вплотную, опёрся ладонями о край её стола и наклонился так низко, что Эмма могла почувствовать его дыхание. Эвенсис затаила дыхание.       — Эй, — произнес он шепотом, который был страшнее любого вопля. — Ты считаешь, что быть капитаном — это значит иметь право на самодурство? Ты думаешь, я даю указания просто так?       Он на секунду запнулся, проскользнуло нечто странное — смесь ярости и непонятной растерянности. Она была так близко, такая непокорная, и эта её дерзость заставляла его сердце биться в каком-то неправильном, рваном ритме. Он почувствовал, что начинает заикаться от нахлынувшего раздражения, поэтому заговорил еще медленнее, чеканя каждое слово:       — Дисциплина — это то, что отделяет нас от тех тварей за стенами. Мои стандарты уборки — это не прихоть, Эвенсис.       Он выпрямился, поправив идеально чистые манжеты. В тоне промелькнула мысль, что если бы они были наедине, он бы, возможно, нашел другой способ заставить её подчиниться, но здесь, под взглядами десятков глаз, он оставался скалой. Девушка не боялась его.       — Ешь, — бросил он, и на этот раз его голос слегка дрогнул, становясь непривычно робким на мгновение, прежде чем он снова взял себя в руки. — Набивай желудок, пока можешь. Но запомни: я не буду бегать за тобой с метлой.       Леви развернулся и вышел из столовой, не оглядываясь. Нужно было на свежий воздух. Нужно было смыть это странное ощущение, которое оставляла после себя Эмма. И, честно говоря, ему чертовски хотелось спать — бессонница снова давала о себе знать, а эта женщина только что лишила его последних остатков спокойствия. Ага, конечно! Леви не помнил, когда он последний раз нормально спал. Ему снились кошмары его друзей, погибших товарищей, даже матери. Плохая затея спать на кровати. Так он привык погружаться в сон сидя.       «Сумасшедшая девчонка», — подумал он, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть еще что-нибудь по дороге. Но в глубине души он понимал: её бунт задел в нем те струны, которые он считал давно оборванными. И это пугало его сильнее, чем любая плесень в подвале.       Ханджи, сидя напротив, медленно отложила ложку. Та переглянулась с Логаном, который, кажется, вообще перестал дышать.       — Эмма, ты либо смелая, либо безумная, — прошептала Ханджи, нервно поправляя очки.       — И что с того? Я не буду исполнять его приказы. Он мне кто, Эрвин!? — Эмма равнодушно пожала плечами и продолжила есть, не обращая внимания на воцарившуюся вокруг гробовую тишину. — Ха... Какой упрямый осёл... — добавила она уже тише, но в пустом зале это прозвучало отчетливо.       Леви, который уже стоял у самого выхода, замер. Его спина напряглась. Имя товарища заставило его на секунду впасть в ступор — он вообще не понял, к чему это было сказано, и это дурацкое сравнение вызвало у него лишь короткое замыкание в мыслях. Леви не привык к таким шуткам или колкости, и уж тем более не знал, как на них отвечать.       Капитан медленно развернулся и пошел обратно. Шаги были тяжелыми. Подойдя к столу, он не стал разглагольствовать. Вместо этого резко пнул пустую табуретку, стоявшую рядом с Эммой. Та с грохотом отлетела в сторону, врезавшись в стену.       — Хватит нести чушь, — коротко бросил он. — Мне плевать, за кого ты меня принимаешь.       Многим известно, как Леви может толкать человека или предмет, когда он злиться. Возможно ли он сдерживал свой порыв гнева, дабы не причинить ей вреда? Может быть.       Нависая над ней, уперев кулаки в столешницу. Вблизи было видно – под его глазами залегли глубокие тени от бессонницы, а взгляд был мутным от накопившейся усталости и раздражения. Он не пытался казаться умным или красноречивым. Вплоть до костей хотелось, чтобы та перестала испытывать его терпение.       — Есть правила. Не хочешь соблюдать — проваливай из корпуса. Мне здесь балласт не нужен, — его голос слегка дрогнул, и он на мгновение замялся, чувствуя себя чертовски неловко под её прямым взглядом. — И не смей так меня называть. Больше я повторять не буду.       Леви резко выпрямился. Пальцы дернулись, словно он хотел еще что-то пнуть, но он сдержался. Ему было не по себе от того, как странно он начал себя вести рядом с ней — слишком порывисто, слишком робко в глубине души, хотя внешне это выглядело как обычная грубость.       — Живо в тренировочный зал, как закончишь, — отрезал он. — Опоздаешь — будешь бегать, пока ноги не отвалятся.       Он развернулся и быстро вышел из столовой, стараясь больше не смотреть в её сторону. Ему нужно было срочно куда-то деться, чтобы прийти в себя. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Что с ней, черт возьми, не так?» И, что хуже всего, он не знал, что не так с ним самим.       Леви уже был почти за порогом временной столовой, когда эти слова долетели до него. Он замер на месте, и его плечи заметно дернулись.       — Надеюсь это у тебя ноги отвалятся, — бросила Эмма, не отрываясь от еды. Затем тихо про себя бубнила: – Идиот.       Он медленно повернул голову, глядя на неё через плечо. Взгляд был тяжелым и не обещающим ничего хорошего. Он не стал разводить длинных дискуссий — на это просто не было сил после очередной бессонной ночи.       Отмахнувшись от ответа, резко пнул стоящий у выхода пустой деревянный ящик. Дерево треснуло под его сапогом.       — Мечтай больше, — коротко отрезал он. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я закончу с тобой на плацу.       – Дурак!       Выйдя на улицу, даже не закрыв за собой дверь. Свежий воздух немного привел его в чувство, но раздражение никуда не делось. Леви шел к тренировочному полю, и в голове у него был полный беспорядок. Не понимал, почему эта девчонка так легко выводит его из себя. Обычно игнорировал идиотов, но Эмма... она была другой. Её дерзость не только злила, но заставляла его чувствовать себя неловко, а этого он терпеть не мог.       На ходу поправил ремни снаряжения, стараясь сосредоточиться на предстоящем занятии. Ему важно было выплеснуть это раздражение в деле, иначе он рисковал сорваться на ком-нибудь ни в чем не повинном. Мысль о том, что Эмма скоро придет на тренировку, заставляла его сердце биться чуть быстрее, хотя он упрямо списывал это на обычную злость.       Олуо, который до этого сидел с видом человека, знающего толк в дисциплине, едва не прикусил язык — причем в прямом смысле. Поправил воротник, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя его руки слегка подрагивали.       — У вас поистине острый язык, капитан, — заметил он, всё еще пытаясь подражать манерам Леви, но выходило это скорее растерянно. — Даже мы не смогли ему перечить. Мы-то знаем, что бывает, когда он не в духе.       — Я думал, у меня сердце встанет, — честно признался Эрд, вытирая пот со лба. — В Разведкорпусе много безумцев, но ты, Эмма, кажется, только что возглавила этот список. Идти на открытый конфликт с капитаном... Это либо гениально, либо самоубийственно.       Эмма отодвинула пустую тарелку и посмотрела на дверь, за которой скрылся Леви. Полностью отсутствуют страхи, сожаления. Она выглядела как человек, который только что принял вызов и уже знает, как победить.       — Ну, что ж, я запросто превращу его жизнь в ад. Поверьте, я смогу как никто другой, — отрезала она.       Ханджи, сидя рядом, вдруг весело расхохоталась, хлопнув ладонью по столу так, что посуда подпрыгнула.       — О-о-о, я бы на это посмотрела! — воскликнула она, сверкнув очками. — Сделать жизнь Леви еще невыносимее? Эмма, если у тебя получится, я поставлю тебе памятник. Только учти: он очень упрямый. Его так просто не прошибешь.       — Посмотрим, — коротко ответила Эмма.              Снаружи, под покровом сумерек, капитан на мгновение задержался у стены. Доски строения были тонкими, и обрывки разговора отчетливо долетали до него. Вечерняя прохлада приятно остужала лицо, но внутри всё кипело от невысказанного раздражения. Накопившаяся усталость давила на виски, превращая мысли в вязкую массу.       Леви не любил долгих раздумий и тем более не стремился к словесным перепалкам. В его понимании мир делился на тех, кто выполняет работу, и тех, кто мешает её делать. Та явно принадлежала ко второй категории.       Мужчина резко оттолкнулся от перегородки и зашагал к тренировочному плацу. Сапоги мерно хрустели по гравию. Впереди ждала работа — единственное, что всегда возвращало ему самообладание. Капитан был твердо намерен проверить, останется ли за столом столь же много спеси, когда дело дойдет до изнурительных упражнений. Он не собирался уступать, и уж тем более не планировал менять свои привычки ради одного человека.        Примечание от автора: Описание внешности Густые светло-золотистые волны волос Эммы (смешение оттенков Хистории и Энни) опускаются до самой талии, обрамляя овальное лицо с тонкими, четкими чертами. Под густой тенью темных ресниц сияют лазурно-зеленые миндалевидные глаза. Её фарфоровая кожа лишена веснушек и хранит благородную бледность; губы умеренной полноты, а нос — аккуратный, с низкой переносицей. При росте сто шестьдесят сантиметров она весит пятьдесят пять килограммов. Девушка обладает стройным телосложением с выраженной талией. У неё длинные изящные ноги. Лицо в форме перевернутого треугольника (https://pin.it/3yvzYzcAG), однако лоб как у типа лица овала. Вот прическа Эммы с распущенными волосами: https://pin.it/7nY6xXQTZ https://pin.it/53eKbw2bG https://pin.it/EDhowiY05 Её лицо выглядит примерно так, но с зелеными глазами: https://pin.it/2tnEMKtv3 https://pin.it/74R5G4BUa (На этом фото виден её цвет волос: https://pin.it/3m8btQnsK) https://pin.it/1idlUve71 Так выглядит её прическа в первом сезоне: https://pin.it/6Mm00zjKS А передняя челка до третьего сезона выглядит следующим образом (передняя часть в стиле «бабочка»): https://pin.it/6vwGbdsw4 https://pin.it/2HGh0mVfb Вот как выглядит прическа Эммы, когда волосы убраны назад: https://pin.it/41QBBaeIf Логан предпочитает зачесывать назад свои каштановые пряди. Коричневый блеск миндалевидных глаз сочетается с острыми, суровыми чертами лица. Обладая атлетическим сложением и ростом сто семьдесят пять сантиметров, он весит семьдесят пять килограммов. Красив и мужественный. Примерно так можно представить Логана: https://pin.it/5ZwLKu56M https://pin.it/3QoFXxJwn