Часть 2. Новости

В кабинет вбежала староста — невысокая круглолицая девочка по имени Аня, которая всегда первой узнавала школьные новости, — и затараторила, размахивая руками: — Там, в актовом зале, собрание! Срочное! Весь класс собирают, с девятыми и одиннадцатыми вместе! — С чего вдруг? — спросил кто-то с задней парты. — Не знаю! Завуч сама прибежала, говорит — всем старшим классам явиться через десять минут. И ещё какие-то люди из полиции приехали. Класс загудел. Полиция в школе — это всегда событие, а уж в последние недели, после всех убийств, это звучало особенно зловеще. Вера переглянулась с Каролиной. Та пожала плечами, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Идём, — сказала Вера. — Хуже не будет. Актовый зал был набит под завязку. Старшеклассники сидели на складных стульях, шушукались, доставали телефоны. Воздух здесь был спёртый, несмотря на высокие потолки, и пахло пылью от бархатных кулис. На сцене стояли завуч Алла Борисовна — крепкая женщина с громким голосом и вечно поджатыми губами, — и двое незнакомцев. Один — высокий мужчина в штатском, но с выправкой военного, второй — пониже, коренастый, в форме с погонами прокуратуры. У коренастого под глазами залегли тёмные мешки, а лицо было серым от усталости. — Тихо! — рявкнула завуч, и гул понемногу стих. — Сейчас перед вами выступит представитель районной прокуратуры. Прошу внимания. Коренастый мужчина вышел вперёд, откашлялся и обвёл зал цепким взглядом. Вера заметила мешки у него под глазами. — Меня зовут Илья Сергеевич Романов, — начал он негромко, но в тишине каждое слово было слышно до последнего ряда. — Я прокурор Юго-Западного округа. Многие из вас, я полагаю, уже знают о происшествиях в нашем районе. По залу прокатился шёпот. — Да, — продолжал Романов, — речь идёт о преступлениях, которые были совершены в декабре и начале января. На данный момент обнаружены тела нескольких человек. Среди них есть подростки — ваши ровесники. Мы делаем всё возможное, чтобы найти преступника. — А что за символы на телах? — выкрикнул кто-то с задних рядов. Завуч взвилась: — Без вопросов! Вы не на пресс-конференции! — Ничего, — Романов поднял руку. — Я понимаю интерес. Но детали расследования я разглашать не могу. Скажу лишь то, что важно для вашей безопасности. Первое: ситуация под контролем. Вера всмотрелась в его лицо. Он говорил спокойно, уверенно, но что-то было не так. Она заметила, как дрогнула жилка у него на виске, как он чуть сильнее сжал край кафедры. «Он нервничает, — подумала она. — Говорит „под контролем“, а сам не верит в это». — Второе, — продолжал прокурор, — мы просим вас соблюдать меры предосторожности. Не гуляйте после шести вечера. Возвращайтесь домой засветло. Не ходите в одиночку. Не открывайте двери незнакомым. Сообщайте родителям о своих передвижениях. — А что, маньяк только после шести охотится? — снова выкрикнул тот же голос. Вера обернулась и увидела Влада — это он задал вопрос, и на его лице была его обычная полуулыбка, но глаза оставались серьёзными. — Мы не знаем, в какое время он действует, — ответил Романов. — Но все известные случаи произошли в тёмное время суток. Поэтому — после шести. Это рекомендация, не приказ. Но я настоятельно прошу её соблюдать. — А если кто-то из нас что-то видел? — спросила девочка из одиннадцатого класса. — Куда обращаться? — Звоните по номеру, который вывесят на доске объявлений. Или сразу в дежурную часть. Любая информация может оказаться важной. Он выдержал паузу и добавил: — Мы обязательно поймаем этого человека. Обещаю вам. Вера смотрела на него и думала: «Ты не уверен. Ты понятия не имеешь, кто это, и ты боишься». После собрания они вернулись в класс. Уроки в этот день шли как-то мимо — никто не мог сосредоточиться. Вера сидела, подперев щёку, и прокручивала в голове слова прокурора. За окном медленно темнело, и на стекле расцветали ледяные узоры. — Слушай, — сказала она Каролине на перемене, когда они стояли у подоконника, — ты заметила, как он нервничал? — Кто? Прокурор? Да вроде нормально говорил. — Нет, он был напряжён. Он сказал «ситуация под контролем», а у самого глаза бегали. И ещё эта фраза — «мы обязательно поймаем». Как будто он пытается убедить не нас, а себя. Каролина нахмурилась. — Вер, выключи своего внутреннего параноика. Ты слишком много фильмов смотришь. — Я серьёзно. Они ничего не контролируют. Ты слышала, что он сказал? «Несколько тел». А сколько именно? Не сказал. Потому что много. — И что? Полиция работает, у них есть методы. Вот увидишь — через неделю всё закончится. — А если нет? А если ещё кто-то умрёт? Каролина тяжело вздохнула и положила ладонь на плечо подруги. — Вер, ты же понимаешь, что это никак от нас не зависит? Мы не следователи, не полицейские. Всё, что мы можем — соблюдать эти дурацкие правила и не гулять по вечерам. А накручивать себя… так и до психушки недалеко. Вера помолчала. — Ты права, — сказала она наконец. — Наверное. — Вот и славно. Пошли на алгебру, а то опоздаем. Ковальчук опять орать будет. Она пошла по коридору, а Вера ещё постояла у окна, глядя на школьный двор. Там, за забором, виднелись серые пятиэтажки, занесённые снегом. Обычный спальный район. Мирные дворы. И где-то в этих дворах сейчас, возможно, ходил человек, который убивал. «Он здесь, — подумала Вера, и от этой мысли по спине пробежал холодок. — Где-то рядом. Ходит по тем же улицам, дышит тем же воздухом. И никто его не видит». Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и побежала догонять подругу.