Часть 8. Общее дело

29 января, четверг. Кафе «Мокко», 16:45. После уроков Вера не пошла домой. Она сидела за их обычным угловым столиком, обхватив ладонями чашку давно остывшего капучино, и смотрела в одну точку. За окнами сгущались ранние сумерки, и фонари на парковке торгового центра уже зажглись. В кафе было тепло, пахло корицей и свежемолотым кофе, но Вера этого не замечала. Перед ней лежал раскрытый блокнот с заметками, которые она делала последние дни, но сейчас она даже не пыталась в них разбираться — мысли скакали, перебивая друг друга. Прошло два дня с того страшного утра, когда у школьного забора нашли Настю Королёву. Два дня — а Вера до сих пор не могла избавиться от картинки: носилки, белая простыня, полицейское оцепление прямо у входа. Шестой труп. Шестой символ. Перевёрнутая птица — падающая вниз. Она смотрела на страницу блокнота, где прошлой ночью нарисовала все шесть символов в ряд. Круг с точкой — спираль — крест — птица — птица с расправленными крыльями — перевёрнутая птица. Последовательность. Этапы. Ритуал, который теперь уже невозможно было игнорировать. Дверь кафе звякнула, впуская порцию морозного воздуха. Вошёл Андрей — его светлые волосы были растрёпаны ветром, щёки раскраснелись от холода, а в серых глазах стояло то же напряжение, что и у Веры. За ним — Влад и Каролина. Влад сбросил шапку и принялся растирать замёрзшие уши. Каролина, бледная и молчаливая, сразу села рядом с Верой. Вид у всех был мрачный. — Привет, — сказала Каролина. — Ты как? — Никак, — ответила Вера. — Думаю. Смотрю на это. — Она пододвинула блокнот в центр стола. Влад опустился на диван, и Вера заметила, что он непривычно молчалив. Обычно Влад в любой ситуации находил повод для шутки, но сегодня он просто сидел, глядя на рисунки, и молчал. Его пальцы нервно постукивали по столу. — Шесть человек, — произнёс он наконец. — Шесть. — И это не конец, — сказала Вера. — Я поэтому вас и позвала. Больше не могу сидеть и ждать. — С чего ты взяла, что не конец? — спросила Каролина. — Может, он остановится. — Не остановится. — Вера развернула блокнот так, чтобы всем было видно. — Смотрите. Шесть символов. Они складываются в определённую последовательность. Я изучила: это не случайные знаки. Круг — Солнце, начало. Спираль — путь. Крест — жизнь и смерть. Птица — вестник. Птица с крыльями — освобождение. Перевёрнутая птица — жертва. Это этапы какого-то ритуала. И если я права, то эти убийства — лишь часть большого плана. — Откуда ты это знаешь? — тихо спросил Влад. Вера пересказала всё, что ей удалось узнать. Про разговор со Сваровской — опуская подробности её истерики. Про старую гимназию, про то, что символы имеют отношение к истории школы. Про голубятню за рынком, где когда-то собирался кружок. — Что за кружок? — спросил Андрей, и его брови сошлись на переносице. — Биологический. Или натуралистический. Я точно не знаю. Но я уверена: убийца — или убийцы — как-то с ним связаны. И они не остановятся, пока не доведут ритуал до конца. — А ты не думала, что это может быть просто бред? — спросил Влад. — Ну, мало ли, у маньяка поехала крыша на почве оккультизма. Такое бывает. Зачем обязательно связывать это со школой? — Потому что все жертвы связаны со школой, — сказала Вера. — Настя училась в одиннадцатом. Предыдущие жертвы — я проверяла по соцсетям, по новостям — у некоторых братья и сёстры учились или учатся здесь. Четверо из шести были нашими учениками или выпускниками, у остальных — родственники в школе. Это не совпадение. — Она права, — неожиданно подал голос Андрей. — Я тоже копал. По-своему. У отца есть доступ к закрытым базам, и я... в общем, неважно. Но связь со школой есть. Все шесть жертв так или иначе связаны с этим местом. Каролина побледнела. Её ладонь, лежавшая на столе, чуть заметно дрогнула. — Подождите, — сказала она. — Вы хотите сказать, что убийца — кто-то из школы? Кто-то, кого мы знаем? — Или кто-то, кто когда-то здесь учился, — ответила Вера. — Я поэтому вас и позвала. Мы не можем ждать, пока полиция что-то сделает. Мы должны сами выяснить, что здесь происходило. Кто состоял в том кружке. Кто сейчас может быть замешан. — Ты предлагаешь нам самим ловить маньяка? — Влад нервно усмехнулся. — Вер, мы не детективы. Мы даже не студенты юрфака. Мы — школьники. — А кто ещё? — Вера посмотрела на него в упор, и в её голубых глазах мелькнул вызов. — Кому ещё есть до этого дело? Полиция говорит, что всё под контролем, а сама даже не может предотвратить новые смерти. Родители только просят нас сидеть дома. Учителя делают вид, что ничего не происходит. А убийца — или убийцы — ходит где-то рядом. Возможно, живёт в соседнем дворе. Возможно, сидит в соседнем кабинете. — Ты про Сваровскую? — спросил Андрей. — Не только про неё. Она сказала, что эти символы — наследие гимназии. Что она сама здесь преподавала. Что есть люди, которые «далеко зашли». Я думаю, она знает гораздо больше, чем говорит. Но она боится. И её можно понять — она выглядит так, будто её сломали. Вера перевела дыхание и продолжила. — Когда я пыталась её расспрашивать, у неё случилась истерика. Настоящая. Она кричала, плакала, умоляла кого-то не трогать «её». Я не знаю, кого — «её». Может, меня. Может, кого-то ещё. Но она в ужасе. — И ты хочешь, чтобы мы в это полезли? — Влад потёр шею, и в его голосе прозвучало сомнение. — Если даже взрослая женщина трясётся от страха, что будет с нами? — С нами ничего не будет, если мы будем осторожны, — ответила Вера. — Мы не собираемся вламываться в логово маньяка. Мы просто хотим узнать правду. Найти факты, документы, свидетелей. И передать их тому, кто сможет действовать. Горелову, например. — Горелов — следователь, — кивнул Андрей. — Я слышал о нём. Он ведёт это дело с самого начала. И ему, по слухам, тоже мешают сверху. Если мы сможем найти что-то конкретное, что поможет ему продвинуться... — То, возможно, мы спасём чью-то жизнь, — закончила Вера. — Седьмую. Или восьмую. Или свою собственную. За столом повисла тишина. Влад смотрел на свои руки, сложенные перед ним. Каролина кусала губу. Андрей не сводил глаз с Веры. Потом Влад медленно кивнул. — Ладно. Что нужно делать? — Искать информацию о кружке. Кто в нём состоял, чем они занимались, почему его закрыли. Если Ирина Валентиновна была там, она должна фигурировать в каких-то документах. В школьном архиве могут быть старые классные журналы, списки кружковцев, отчёты. Нам нужно попасть туда и поднять всё, что есть за девяностые годы. — Архив в подвале, — сказал Андрей. — Ключ у библиотекарши. Просто так она нас не пустит. — Значит, придумаем повод, — сказала Каролина, и в её голосе впервые за весь разговор появилась решимость. — Скажем, что готовим проект по истории школы. — Точно, — кивнула Вера. — Или сошлёмся на школьную газету. Скажем, что собираем материал для статьи. — Я могу взять на себя техническую часть, — предложил Влад, оживляясь. — У меня есть фотик, могу сканировать документы на телефон, чтобы не выносить ничего из архива. И если нужно будет что-то взломать — пароль на старом компе, например, — я попробую. — А я поищу по своим каналам, — добавил Андрей. — У отца есть бизнес-партнёры, которые учились в этой школе. Может, кто-то из них что-то слышал. Вера обвела взглядом друзей. Каролина, которая всего несколько недель назад уговаривала её «выключить параноика», теперь сидела с серьёзным, почти суровым лицом. Влад, вечный шутник, выглядел собранным и напряжённым, но в его глазах горел тот же огонь, что и у неё. И Андрей — он смотрел на Веру, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто желание помочь. Доверие. И что-то ещё, чему она пока не находила названия. — Значит, решено, — сказала она. — Начинаем завтра. Встречаемся у школы в восемь утра, до уроков. Попробуем попасть в архив. — А если не получится? — спросила Каролина. — Получится, — твёрдо ответила Вера. — У нас нет другого выхода. Они допили остывший кофе и вышли на улицу. Январский вечер опускался на район. В голых ветвях тополей гудел ветер. На карнизе соседнего дома сидел голубь — сизый, нахохлившийся, — и смотрел на них круглым немигающим глазом. Вера поёжилась и поплотнее запахнула шарф. — Я провожу тебя, — сказал Андрей, останавливаясь рядом. — Не надо. Тут пять минут. — Я провожу, — повторил он. — После того, что случилось с Настей, я не хочу, чтобы кто-то из нас ходил один. Вера хотела возразить, но передумала. Ей вдруг стало тепло от его слов — несмотря на мороз, несмотря на страх. — Хорошо. Они пошли вдвоём по заснеженной улице, а за их спинами Влад и Каролина свернули в свой двор — он держал её за руку, и она не отнимала ладонь. Вечерний сумрак сгущался. Где-то в районе, возможно, прямо сейчас человек с тонким ножом и безумной верой в ритуал смотрел на те же серые пятиэтажки и выбирал следующую цель. Но сегодня четверо друзей сделали первый шаг. И этот шаг менял всё.