Часть 19. Точка невозврата

18 апреля, пятница. Квартира Веры, 21:45. Девять вечера. За окном — мокрая апрельская тьма, ветер раскачивал голые ветви тополей, и дождь барабанил по карнизу. Родители ушли в ночную смену, оставив её одну в тихой квартире. Она сидела за столом, поджав ноги, и смотрела в экран ноутбука. От усталости болели глаза, от выпитого за день кофе подташнивало — хотя дело было, конечно, не в кофе. Она машинально коснулась живота — плоского, ещё никак не изменившегося, — и одёрнула руку. Два дня прошло с того вечера у Каролины. Два дня она носила в себе эту тайну и всё не могла найти подходящего момента, чтобы рассказать Андрею. Он был занят, она была занята, расследование не останавливалось, а когда они оставались вдвоём, у неё просто не хватало духу разрушить то немногое спокойствие, которое у них ещё оставалось. Но сейчас тайна отступила на второй план — потому что на почту пришло письмо. Отправитель: И. К. Вера сначала не поверила своим глазам. Они искали эту женщину два месяца. Единственную свидетельницу, которая могла знать правду. Письмо было коротким: «Вера, здравствуйте. Мне передали, что вы ищете информацию о кружке Сваровской. Я долго молчала. Но недавно узнала, что моя дочь погибла не случайно. Её убили те же люди, которые тогда делали вид, что „помогают одарённым детям“. Во вложении — дневник Оли, моей дочери. Она вела его в 1994–1995 годах. Прочитайте. И будьте осторожны. И. К.» Вера открыла вложенный PDF-файл дрожащей рукой. Дневник был отсканирован — страницы в клетку, неровный подростковый почерк, рисунки на полях. Оля писала обо всём: об уроках, о подругах, о мальчике, который ей нравился. Но с октября 1994-го записи менялись. Появились слова «кружок», «Ирина Валентиновна», «господин Кольцов». Сначала с восторгом: «Нам показывают, как экстрагировать гемоглобин! Говорят, это может помочь людям!» Потом — с тревогой: «Сегодня принесли ещё одного голубя. Он был ещё жив. Саша Тихомиров резал, а я держала пробирку. Меня чуть не стошнило. Но И. В. сказала, что это нужно для науки». Страницы мелькали одна за другой. Вера читала, и холодный ужас поднимался откуда-то из живота к горлу. «22 декабря 1994. Сегодня Кольцов принёс книгу. Старую, на немецком. Там было про „возрождение через кровь“. Он сказал, что это не просто лекарство — это эликсир. Что мы станем первыми, кто откроет секрет вечной жизни. Серёжа спросил, нужно ли для этого убивать. Кольцов засмеялся и сказал: „Только если жертва будет добровольной“. Все засмеялись. Было жутко. Вера замерла. Сергей Воронцов — отец Андрея. Они всё знали. Они всё начали. «15 января 1995. Сегодня пропала Лена из одиннадцатого класса. Она тоже ходила в кружок, но перестала — говорила, что ей страшно. Я боюсь. Я рассказала маме. Она сказала, что пойдёт в милицию». «20 января. Кружок закрыли. И. В. сказала, что это временно, что нас никто не остановит, потому что „Кольцов всё уладит“. Мне страшно выходить из школы». Последняя запись была датирована февралём 1995 года — за несколько дней до гибели Оли, о которой упоминала Ирина Кирилловна. «Если со мной что-то случится, прочитайте предыдущие страницы. Там всё. Символы, которые мы рисовали, — это не просто буквы. Это ключи к ритуалу. Птица вверх — призыв. Птица вниз — жертва. Они верят, что через кровь шести невинных и одной добровольной жертвы можно открыть дверь. Я не знаю, куда. Но я знаю, кто будет седьмым. Это будет кто-то из нас. Кто-то из кружка. Или их дети. Они сказали: „кровь от крови“. Я слышала, как Кольцов говорил это Сваровской, когда думал, что никто не слушает». Дальше шли рисунки. Те самые символы, которые Вера видела на фотографиях тел. Те самые, что были вырезаны на груди и между лопаток. И ещё — схема какого-то места: пустырь, голубятня, круг с крестом посередине. Подпись: «Здесь они проводят ритуалы. Я ходила один раз. Больше никогда не пойду». Вера откинулась на спинку стула. Сердце колотилось так, что было слышно в ушах. Она поняла всё. Убийства — это не месть и не безумство одиночки. Это продолжение ритуала, начатого в 1994 году. «Шесть невинных и одна добровольная жертва». И «кровь от крови» — значит, седьмой жертвой должен стать кто-то из детей участников кружка. Кто-то из тех, в ком течет их кровь. Кто-то вроде Андрея. Или вроде неё самой? Нет, её родители не учились в школе №1003. Но Каролина... Влад... Они не связаны с кружком. Однако расследование — они все копали, все четверо. Если убийцы знают, что ребята подошли слишком близко, то любой из них может стать мишенью. Она схватила телефон и набрала Каролину. — Алло? — сонный голос подруги. — Каролина, просыпайся. Я нашла. — Голос Веры дрожал. — Это дневник. Дневник девочки, которая была в кружке. Там всё — символы, ритуал, имена. Они убивают не просто так, это часть их обряда. И они ищут седьмую жертву — кого-то из потомков участников. Андрей в опасности. Мы все в опасности. На том конце повисла пауза. Потом Каролина выдохнула: — Господи. Что нам делать? — Сиди дома. Никуда не выходи. Я сейчас пришлю тебе файл, прочитаешь. Завтра свяжемся с Гореловым. Но сегодня — ни шагу на улицу. Это серьёзно. — Поняла. Я... — Каролина замолчала на секунду. — Подожди, мне кажется, я слышу какой-то шум в коридоре. Соседи, наверное... — Каролина, закрой дверь на замок. Прямо сейчас. — Да, да, я... — послышался щелчок. — Закрыла. Но мне страшно одной, Вер. Может, я лучше к тебе приеду? Тут пять минут бегом. — Нет! — почти крикнула Вера. — Не вздумай! На улице темно, а ты слышала, что сказано про комендантский час. Я не хочу, чтобы ты рисковала. — Но тебе тоже одной сидеть не лучше. А если они и к тебе придут? Вместе безопаснее. Я уже выхожу. Буду через десять минут. — Каролина, нет! Подожди... Короткие гудки. Вера перезвонила — снова и снова. Телефон не отвечал. Сначала шли длинные гудки, потом включилась автоответчик. Она набрала ещё раз — но услышала лишь механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Внутри всё оборвалось. Она позвонила Владу. — Влад, слушай, Каролина не у тебя? — Нет, я один дома. А что? — голос у него был встревоженный. — Она пошла ко мне десять минут назад и пропала. Телефон отключён. — Чёрт — Влад почти закричал. — Я сейчас буду. — Звони Андрею. Встречаемся у моего подъезда. ——— Через пятнадцать минут они стояли втроём под холодным дождём у подъезда Веры. Андрей был бледен, одет наспех — куртка нараспашку, шарф болтается. Влад метался по тротуару, набирая номер Каролины снова и снова. — Выключен, — выдохнул он. — Спокойно, — сказал Андрей, но голос его не был спокойным. — Она вышла из дома. Мы знаем маршрут. Идём по нему. Прямо сейчас. Они пошли по дорожке, которую Каролина должна была выбрать, чтобы добраться от своего дома до Веры. Дождь усиливался, размывая следы. Улицы были пусты — ни прохожих, ни машин. — Каролина! — крикнул Влад в темноту. — Каролина! Тишина. Они дошли до перекрёстка. Здесь, на углу, между старыми хрущёвками, тротуарная плитка была разбита, и в луже воды что-то темнело. Вера наклонилась первой. Это был мобильный телефон Каролины. Экран треснул, чехол оторван. Рядом валялся её шарф — светло-розовый, тот самый, который она связала сама и хвасталась перед Верой. — Нет, — прошептал Влад, поднимая телефон дрожащими руками. — Нет, нет, нет... Андрей присел на корточки, всматриваясь в асфальт. В свете фонаря были видны капли — не дождя. Тёмные, почти чёрные на мокром асфальте. И рядом, у самого бордюра, несколько жёлтых зёрен, уже набухших от влаги. Семена. — Он её забрал, — глухо сказал Андрей. — Он, сука, её забрал. Вера стояла, не в силах пошевелиться. В голове стучало: «Я виновата. Я позвонила ей. Если бы я не позвонила, она бы не вышла. Если бы я не позвонила...» — Надо вызывать полицию, — сказал Влад, и голос его срывался. — Надо... — Полиция не успеет, — отрезал Андрей. — Ты знаешь, где они её держат. Ты нашла это место? В дневнике? Вера вздрогнула, выходя из оцепенения. — Да. Старая голубятня. Там, где мы... — она осознала, — там, где я должна была оказаться по плану. Похитить должны были меня. — Что?! — В дневнике сказано: им нужна жертва, «кровь от крови». Но они знают, что мы копаем. Если они не могут достать потомков, они возьмут тех, кто подошёл слишком близко. Они похитили Каролину, чтобы заманить нас. Или просто потому, что она оказалась на пути. Они стояли под дождём, и Вера чувствовала, как внутри неё нарастает отчаяние. А потом она поняла: сейчас или никогда. Она больше не могла носить это в себе. — Андрей, — сказала она. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Не сейчас. Нам надо искать Каролину. — Именно сейчас. — Она развернула его к себе за плечи. — Я беременна. Андрей замер. Дождь стекал по его волосам, по лицу. Он смотрел на Веру, и выражение его лица менялось — от растерянности к шоку, от шока к чему-то похожему на ярость. — Что? — выдохнул он. — Что ты сказала? — Я беременна. Два месяца. С дня рождения Влада. Я не знала, как сказать, я... — Ты молчала два месяца?! — Его голос сорвался почти на крик. — Мы расследуем убийства, мы роем под опасных людей, мы... и ты молчала?! Ты вообще понимаешь, что... — Я пыталась найти момент! — Момент? — Он отступил на шаг, запуская пальцы в волосы. — Нет никакого момента! Есть только правда, и ты её скрыла! От меня! Я думал, мы вместе, а ты... — Андрей, успокойся, — вклинился Влад, но Андрей не слушал. — Ты понимаешь, что это меняет всё? Всё! Я не могу быть отцом! Я даже собой управлять не могу, моя жизнь расписана, мой отец — потенциально преступник, и ты... ты... — он задыхался. — Чёрт, Вера! — Я не знала, что ты так отреагируешь! — Её глаза наполнились слезами. — Я думала, ты обрадуешься! Или хотя бы не будешь орать на меня среди ночи, пока нашу подругу держит маньяк! — Обрадуюсь? — Он горько рассмеялся. — Чему? Тому, что теперь нас не просто могут убить, а нас трое? Ты об этом думала? — Я думала, что ты меня любишь! Они стояли под дождём, глядя друг на друга с таким отчаянием, что Влад отвернулся, не в силах видеть это. А потом Вера сказала тихо, но с такой сталью в голосе, какой Андрей не слышал никогда: — Знаешь, я понимаю, почему ты злишься. Я тоже боюсь. Я в ужасе. Но это не делает нашего ребёнка ошибкой. И это не делает меня предательницей. Я твоя. И я ношу твоего ребёнка. И если тебе нужно время, чтобы принять это, — окей. Но сейчас Каролина в беде. И я пойду за ней. С тобой или без тебя. Она развернулась и шагнула в темноту. — Стой! — Андрей догнал её и схватил за руку. — Стой, Рыжая. Прости. Я придурок. Я... я испугался. Не тебя. Не ребёнка. А того, что я не смогу вас защитить. — Мы защитим друг друга, — ответила она. — Вместе. Как всегда. Но для этого нам нужно вернуть Каролину. — Обязательно вернём. — Он сжал её руку. — Ты сказала, голубятня. Где это? — На окраине района, за старым рынком. Заброшенный пустырь. В дневнике есть координаты и схема. — Тогда вперёд. Влад уже бежал к дороге ловить такси. Они сели в машину и поехали сквозь дождливую апрельскую ночь. Вера держала Андрея за руку, и впервые за несколько месяцев страх смешался с ясной, чистой решимостью. Они знали, куда ехать. Они знали, кто враг. И они больше не отступят. Потому что теперь у них было что терять. И ради этого стоило бороться.