Часть 20. Голубятня

19 апреля, суббота. Ночь. Дождь не ослабевал. Он хлестал по стёклам такси, превращая улицы в размытые акварели, и дворники не справлялись. Вера сидела на заднем сиденье, прижимая к груди телефон с открытым дневником Оли, и повторяла про себя координаты. Голубятня. За старым рынком. Пустырь, который она видела только мельком — заросший бурьяном, с покосившимся деревянным строением, о котором среди местных ходили дурные слухи. — Влад, — сказал Андрей, сидевший рядом с Верой и не отпускавший её руку, — у твоего отца есть оружие. Ты говорил. — Есть охотничье ружьё и... ещё кое-что. В сейфе. — Влад обернулся с переднего сиденья. Лицо у него было бледное, но решительное. — Я код знаю. — Тогда сначала к тебе. Такси свернуло в знакомый двор. Через три минуты они уже поднимались в квартиру Влада. В прихожей горел свет — родители, как он и сказал, были на даче. Влад, не разуваясь, прошёл в кабинет отца и опустился на колени перед тяжёлым металлическим сейфом, спрятанным за книжным шкафом. — Отвернитесь, — бросил он коротко. Вера и Андрей отвернулись. Раздался щелчок замка, скрежет металла, потом звук отодвигаемой дверцы. Когда они обернулись, Влад уже стоял с пистолетом в руке — чёрным, компактным, неожиданно тяжёлым на вид. — Ты умеешь с ним обращаться? — спросил Андрей. — Отец показывал. — Влад проверил магазин и дослал патрон в патронник. Движения были чуть скованными, но точными. — Стрелял по мишеням. По людям — никогда. И надеюсь, не придётся. — Дай сюда, — Андрей протянул руку. — Нет. Ты будешь прикрывать Веру. А я пойду за Каролиной. Это моё дело. — Это наше общее дело, — отрезал Андрей, но спорить не стал. Вера взяла из угла прихожей бейсбольную биту — старую, исцарапанную, с рукоятью, обмотанной синей изолентой. Андрей одобрительно кивнул. — Я тоже не с пустыми руками, — сказала она, и голос дрогнул только самую малость. Они спустились вниз, и Влад, уже на ходу, набрал номер Горелова — тот самый, что прокурор дал на собрании в школе. Гудки шли долго, потом щёлкнуло, и сонный голос рявкнул: — Горелов. Кто? — Влад. Мы знаем, где держат ещё одну девушку. Заброшенная голубятня за старым рынком. Координаты скину. Пришлите людей. Срочно. — Ты кто такой? Какой рынок? — загремел следователь, но Влад уже сбросил вызов, скинул координаты и вызвал новое такси. ——— Пустырь встретил их тишиной. Дождь наконец утих, и в разрывах туч показалась луна — бледная, равнодушная. Голубятня вырисовывалась на фоне неба тёмным силуэтом: двухэтажное строение с покатой крышей, стенами, обшитыми почерневшим горбылём, и узкими окнами-бойницами, заколоченными крест-накрест. — Здесь, — выдохнула Вера. Они подошли сбоку, стараясь не шуметь. Андрей обошёл строение по периметру и вернулся мрачным: — Основная дверь заперта, но сзади есть щель в обшивке. Можно пролезть. Влад сжал пистолет. Вера перехватила биту. — Я первая, — сказала она. — Чёрта с два, — Андрей схватил её за плечо. — Ты в положении. Я иду первым, Влад за мной, ты — последней. И если что-то пойдёт не так, беги и вызывай подмогу. — Я не оставлю вас. — Вера... — Я сказала: не оставлю. Он посмотрел на неё взглядом, в котором смешались страх, гордость и отчаяние, и молча кивнул. Щель в обшивке оказалась достаточно широкой. Они протиснулись внутрь — один за другим. В нос ударил запах: пыль, старый помёт, прелая солома. И ещё что-то сладковатое, тошнотворное, от чего Вера зажала рот ладонью. Внутри было почти темно — только лунный свет пробивался сквозь щели в стенах и дыры в крыше. Пол устилал слой перьев — белых, серых, сизых, — перемешанных с трухой и семенами. Голубей не было. Только перья. Перья повсюду. — Каролина! — шёпотом позвал Влад. — Каролина, ты здесь? В ответ — тишина. А потом — слабый звук. Будто кто-то ударил ногой в деревянную перегородку. — Там! — Вера указала в глубину голубятни, где темнел проём, ведущий во вторую комнату. Они двинулись туда, ступая по перьям. Влад держал пистолет перед собой, Андрей шёл рядом, прикрывая Веру. Вторая комната была просторнее. Когда-то здесь, видимо, стояли клетки — теперь ржавые остовы валялись у стен. Но в центре пол был расчищен. Не было ни алтаря, ни символов на стенах, ни рисунков — ничего, что описывала Оля в дневнике. Только пустое пространство, засыпанное перьями. А посередине на грязном бетонном полу, лежала Каролина. — Каролина! — Влад бросился к ней, упал на колени. — Жива! Жива, слава богу... Она была связана — руки за спиной, ноги стянуты у щиколоток. Рот заклеен широкой серебристой лентой. Светлые волосы слиплись от грязи и пота, на щеке — кровоподтёк. Но глаза — испуганные, отчаянные — были живы. Влад оторвал ленту, и Каролина закашлялась, захлёбываясь воздухом. — Влад... — прохрипела она. — Вы пришли... вы... — Мы здесь. Мы здесь. Сейчас развяжем. — Он начал распутывать верёвки на её запястьях. — Нет! — вдруг выкрикнула Каролина, дёрнувшись. — Нет, послушайте... Он... — Что? Кто — он? — Вера опустилась рядом. — Он... он знал, что вы придёте... Это ловушка... — Каролина судорожно всхлипнула и забилась в руках Влада, пытаясь повернуть голову. — Там, за дверью... Он ждал... Вера похолодела. Из темноты за проёмом, через который они только что вошли, донёсся звук. Шаг. Тяжёлый. Медленный. Ещё один. И скрип половиц под чьей-то осторожной, но уверенной поступью. Влад мгновенно вскочил, заслоняя собой Каролину. Андрей шагнул вперёд, выставляя руку, будто мог остановить то, что надвигалось из мрака. Вера подняла биту. Шаги приближались. В дверном проёме появился силуэт — высокий, широкоплечий. Лунный свет блеснул на чём-то металлическом в его руке. — Ну вот вы и здесь, — произнёс знакомый голос. — Я знал, что вы придёте. Знал с самого начала. Фигура шагнула в полосу света. И тогда Вера увидела лицо.