отряд самоубийц

Ночь была тёмной. Замок спал — студенты в своих постелях, профессора в своих покоях, даже привидения притихли, будто чувствовали, что происходит что-то важное. Джейн шла по коридорам бесшумно. Босиком, в чёрных спортивных штанах и обтягивающей майке, с мокрыми после душа волосами — настоящими, русыми, не теми белыми, к которым все привыкли. Без линз, без парика, без масок. Она пригласила их через записки. Гермионе — «Приходи в полночь в седьмой коридор. Одна. Важно». Блейзу — то же самое, другим почерком, другим пергаментом. Они пришли. Оба. В назначенное время, без вопросов, без опозданий. — Ты что задумала? — спросил Блейз, когда они встретились в пустом коридоре. — Увидите, — ответила Джейн. Она прошла мимо гобелена с танцующими троллями, сделала три шага вперёд, два назад — и стена дрогнула. Появилась дверь. Высокая, каменная, с рунами, которые горели тусклым голубым светом. — Что это? — выдохнула Гермиона. — Тайная комната. Не та, где Малфой устраивал вечеринки. Другая. Я нашла её в прошлом месяце. Здесь не бывает никто, кроме меня. Джейн толкнула дверь и вошла. Внутри было просторно. Каменные стены, высокий потолок, в углу — старая кушетка, на столе — свечи, на полу — подушки. Но главное было на дальней стене. Фотографии. Десятки фотографий. Приколотые к стене, разложенные по цветам, соединённые красными нитями. В центре — Дамблдор. Его лицо было обведено красным маркером, от него тянулись линии к другим лицам: Снейп, Макгонагалл, члены попечительского совета, министерские чиновники, несколько лиц, которые Гермиона и Блейз не узнали. — Это… — начала Гермиона. — Карта, — перебила Джейн. — Схема связей. Влияния. Денежных потоков. Дамблдор не просто директор школы. Он — центр паутины. И я собираюсь разорвать эту паутину. Она повернулась к ним. Впервые за долгое время — настоящая. Без притворства, без защиты, без белого парика. — Я расскажу вам всё, — сказала она. — А вы решите, оставаться или уйти. Если уйдёте — я не обижусь. Если останетесь — назад дороги не будет. — Я остаюсь, — сказал Блейз не раздумывая. — Я тем более, — добавила Гермиона. Джейн кивнула. Она знала. Знала, что они не предадут. Знала, что можно доверять. Поэтому даже не заставила их клясться — бесполезно. Те, кто верен, не нуждаются в клятвах. А те, кто предаст — предадут и с клятвой. — Дамблдор не добрый дедушка, — начала она. — Он — вор. Он ворует магию у студентов. У тех, кто слабее. У сирот. У тех, кто не может пожаловаться. Я была одной из них. Он пытался высосать мою силу дважды. Первый раз — я заблокировала. Второй раз — заставил меня резать руку и капать кровью в артефакт. Гермиона побледнела. Блейз сжал кулаки. — Артефакт взорвался, — продолжила Джейн. — Не потому, что я что-то сделала. Потому что моя кровь была слишком сильной для него. Дамблдор испугался. Но не отступил. Он просто ждёт удобного момента. — Что ему нужно? — спросил Блейз. — Моя сила. Моя магия. Моя кровь. Я — ключ к чему-то древнему. К порталу в мир мёртвых. Волан-де-Морт охотится за мной с рождения. Дамблдор — тоже. Просто по разным причинам. Она подошла к стене, коснулась фотографии Дамблдора. — Первый этап — разоблачить его. Показать миру, кто он на самом деле. Лишить власти, влияния, сторонников. Чтобы он не мог больше причинять вред. — Как ты это сделаешь? — спросила Гермиона. — У меня есть доказательства. Не всё, но достаточно для начала. Свидетели — те студенты, от которых он воровал силу. Я нашла троих. Они согласились говорить, когда придёт время. — А если их убьют до того? — Не убьют. Я их спрятала. Блейз и Гермиона переглянулись. — Что нам делать? — спросил Блейз. — Помогать. Следить. Записывать. Каждый раз, когда Дамблдор ведёт себя странно — фиксировать. Каждый раз, когда кто-то из профессоров говорит о нём что-то не то — запоминать. Я не могу быть везде одна. — А Нотт? — осторожно спросила Гермиона. — Он знает? — Нет, — отрезала Джейн. — И не узнает. У него новая жизнь. Новая девушка. Я не имею права врываться туда. — Он имеет право знать, что ты жива, — сказал Блейз. — Он имеет право на счастье, — поправила Джейн. — С мертвой девушкой он счастлив не был. С живой — будет мучиться. Я не хочу, чтобы он мучился. Она говорила спокойно, но в глазах было что-то, что заставило Блейза замолчать. — Ладно, — сказал он. — Твоё право. — Моё право, — кивнула Джейн. — А теперь — к делу. Она провела их по карте. Рассказала про каждого человека на фотографиях. Кто с кем связан, кто кому должен, кто кого боится. Дамблдор был центром, но вокруг него была целая сеть — люди, которые знали правду, но молчали. Которые помогали ему заметать следы. Которые получали выгоду. — Мы не можем уничтожить их всех, — сказала Джейн. — Но мы можем ударить в центр. Когда Дамблдор падёт — сеть рассыплется сама. — Как мы ударим? — спросила Гермиона. — Я соберу совет. Неофициальный. Тех, кому можно верить. Мы будем действовать постепенно. Сначала — анонимные публикации. Слухи. Анонимные письма в газеты. Потом — официальные запросы в Министерство. Потом — свидетели. — А если Министерство покрывает его? — Покрывает, — кивнула Джейн. — Но не всё. Есть те, кто ждёт сигнала. Я дам им этот сигнал. Блейз смотрел на неё с уважением. Гермиона — с лёгким страхом. Не перед Джейн — за неё. — Ты не одна, — сказала Грейнджер. — Знаю, — ответила Джейн. — Поэтому позвала вас. Они проговорили до утра. Джейн рассказывала, показывала, объясняла. Блейз задавал вопросы, Гермиона записывала — в блокнот, заклинанием, на память. Под утро, когда свечи догорели и за окном начало светать, Джейн свернула карту и убрала её в сумку. — Пора возвращаться, — сказала она. — Когда следующая встреча? — спросил Блейз. — Когда я скажу. Следите за записками. Они вышли из тайной комнаты. В коридоре было тихо. — Джейн, — позвала Гермиона. — Мэл, — поправила та. — Мэл, — кивнула Грейнджер. — Ты уверена, что не хочешь рассказать Нотту? — Абсолютно. — Даже если он страдает? — Он не страдает, — тихо сказала Джейн. — Он живёт. У него есть девушка, друзья, будущее. Без меня. Она улыбнулась — грустно, по-своему, той улыбкой, которая не касалась глаз. — Идите. У вас завтра трансфигурация первым уроком. Спать хотя бы час. — А ты? — А я посижу ещё. Подумаю. Гермиона и Блейз ушли. Джейн осталась одна. Села на пол, прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза. Она не спала. Она думала. О Дамблдоре. О Волан-де-Морте. О Нотте. О том, что будет дальше. План был. Но планы имели привычку рушиться при первом же столкновении с реальностью. — Ничего, — прошептала она. — Справлюсь. Она всегда справлялась. А где-то в подземелье, в спальне парней, Теодор Нотт проснулся от того, что ему приснилась Джейн. Она стояла на дороге, вся в крови, и улыбалась. — Жива, — сказала она. — Я жива. Он сел на кровати, сжимая простыни, и понял, что не сможет больше спать. Он не знал, что она действительно жива. Не знал, что она в том же замке, в нескольких минутах ходьбы. Не знал, что Мэл Браун и Джейн Миллер — одно лицо. Но что-то внутри него — то самое, что когда-то связало их, — уже знало. И ждало.

***

Дамблдор любил балы. Это было странно — старик, который мог бы тихо доживать свой век в кресле у камина, вдруг начинал суетиться, заказывал эльфам тысячи свечей, приглашал музыкантов, рассылал приглашения. Казалось, он искренне наслаждался этим — возможностью надеть парадную мантию, пройтись по Большому залу под восхищёнными взглядами студентов и сделать вид, что он — добрый дедушка, который заботится о своих детях. Джейн знала правду. Для него это была не вечеринка. Это была охота. В толпе, среди танцующих пар, смеющихся студентов и сверкающих свечей, ему легче было высматривать жертву. Того, кто слишком слаб. Кто слишком одинок. Кто не сможет пожаловаться. Кого никто не будет искать. В прошлом году его жертвой стала она. В этом году он выбрал новую цель — Мэл Браун. Белые волосы, открытая спина с татуировкой дракона, чёрное платье с разрезом до бедра. Она была заметной. Слишком заметной. Дамблдор смотрел на неё из-за стола, улыбался, поднимал бокал. «Ещё одна, — думал он, — Ещё одна сирота, которая никому не нужна. Ещё одна девчонка с большим потенциалом. Её силу я заберу. Её кровь я выпью. Она не заметит — или не сможет остановить меня». Но когда он встал, чтобы подойти к ней, Мэл Браун исчезла. Просто — растворилась в воздухе. Без хлопка, без заклинания, без следа. Дамблдор моргнул — и её уже не было на месте. Он оглядел зал. Нигде. — Исчезла, — прошептал он. — Как и та девчонка. Как Джейн Миллер. Он не понимал. Он не мог понять. Дамблдор был гением, стратегом, магом, которого боялся сам Волан-де-Морт. Но он не знал, что такое быть жертвой. Не знал, как выглядит опасность, когда она маскируется под беззащитность. Мэл Браун была не жертвой. Она была хищником. И она знала, что он задумал. Балкон на третьем этаже был маленьким, тёмным и холодным. Джейн стояла у каменных перил, сжимала в пальцах сигарету и смотрела на звёзды. Платье было слишком открытым для такой погоды — ветер пронизывал до костей, но ей было всё равно. Холод помогал думать. Она выдохнула дым и почувствовала, как напряжение покидает тело. — Ты вовремя, — сказала она кому-то из темноты. Дверь на балкон открылась снова. На пороге стоял Теодор Нотт. Не тот Нотт, которого она помнила — уверенный, острый, опасный. Другой. Растрёпанный, с расстёгнутой рубашкой, с тёмными кругами под глазами. В одной руке — бокал с чем-то крепким. В другой — телефон, который он тут же убрал в карман. Он не заметил её сначала. Просто вышел на балкон, опёрся о перила и уставился в темноту. Потом повернул голову — и увидел. — Ты, — сказал он. — Я, — ответила Джейн. — Привет. Она не удивилась. Не вздрогнула. Будто ждала его. Может, так оно и было — какая-то часть её всегда ждала Теодора Нотта, даже когда она убеждала себя, что нет. — У тебя сигарета есть? — спросил он. — Есть. — Дай. Она протянула пачку. Он достал одну, прикурил — пальцы дрожали, но он справился. Сделал глубокую затяжку, закашлялся, выругался. — Давно не курил, — сказал он. — Давно? — С тех пор, как она… — он не договорил. Джейн знала, кого он имел в виду. Джейн Миллер. Себя. Мёртвую. Они стояли молча. Курили. Ветер сдувал пепел в темноту. Где-то внизу, в Большом зале, играла музыка. А здесь, на балконе, была только тишина — и двое людей, которые слишком много знали друг о друге. — Амелия ушла, — сказал Нотт. — Жаль. — Не надо. Она правильно сделала. Я последнее время был странным. Сам не свой. — Из-за Джейн? Он посмотрел на неё. В упор. Серые глаза, которые она помнила так хорошо, что могла бы нарисовать их с закрытыми глазами. — Откуда ты знаешь про Джейн? — спросил он. — Все знают про Джейн. Это была громкая смерть. — Не такая громкая, как её жизнь, — он усмехнулся горько. — Она была… она была как фейерверк. Яркая. Опасная. И сгорела слишком быстро. — Ты любил её? Он не ответил. Но его молчание было громче любых слов. Он допил бокал, поставил на перила. Потом — пьяным, но точным движением — убрал её волосы с лица. Провёл пальцами по щеке. Потом ниже — по шее. Потом — по татуировке. Аконит. Чёрный цветок на белой коже. Джейн замерла. — Ты знаешь, — сказала она тихо. — Я знаю, — ответил он. — Ты думала, что обманула всех. Но меня ты не обманула. Я чувствовал тебя. Всё это время. В каждом движении Мэл Браун. В каждом взгляде. В том, как ты держишь чашку. Как хмуришься. Как смеёшься — нет, ты не смеёшься, ты улыбаешься краешком губ, как будто боишься, что если засмеёшься по-настоящему — мир рухнет. — Тео… — Не перебивай, — сказал он. — Ты забыла, что между нами было. Ты забыла ту ночь на астрономической башне. Ты забыла, как я сказал, что не уйду. Ты решила, что я заслуживаю счастья с другой. Но ты не спросила меня, хочу ли я этого счастья. — Я хотела, чтобы ты был счастлив. — А я хотел, чтобы ты была жива, — жёстко сказал он. — Идиотка. Ты даже не представляешь, что я пережил, когда узнал, что ты умерла. — Я не умерла, — тихо сказала Джейн. — Теперь я знаю. Но тогда — я не знал. Я стоял на коленях у твоей могилы. Я держал в руках цветок, который никто не посадил на твоей могиле. И я просил у неба только одного — чтобы ты вернулась. А ты — ты была здесь. Всё это время. Он убрал её волосы полностью, открывая татуировку на шее. Провёл пальцами по дракону. — Я знаю каждую твою татуировку, — сказал он. — Я помню, как ты впервые показала их мне. В ванной, когда Блейз случайно зашёл. Ты тогда испугалась, что он расскажет. — Ты был там? — Я был за дверью. Слышал всё. Джейн закрыла глаза. — Почему ты не сказал сразу? — спросила она. — Ждал, — ответил Нотт. — Думал, ты сама придёшь. Скажешь. Но ты не пришла. Ты делала вид, что меня не существует. Смотрела сквозь меня. Смеялась с Блейзом, с Поттером, с кем угодно, только не со мной. — У тебя была девушка. — Была. И она ушла, потому что я не мог перестать думать о тебе. Потому что я, блядь, сравнивал её с тобой каждую секунду. Потому что она не была тобой. Джейн открыла глаза. Смотрела на него — на его уставшее лицо, на тени под глазами, на то, как он сжимал перила, чтобы не упасть. — Ты пьян, — сказала она. — Немного, — согласился он. — Но это не отменяет правды. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду. Всю. Почему ты притворялась мёртвой? Почему вернулась? Почему не сказала мне? Почему смотришь на меня так, будто я тебе больше не нужен? Джейн вздохнула. — Я притворялась мёртвой, потому что меня хотели убить, — сказала она. — Дамблдор. Мои приёмные родители. Волан-де-Морт. Им нужна моя сила. Моя кровь. Если бы они узнали, что я жива, они бы не остановились. — Я бы защитил тебя. — Я знаю. Поэтому и не сказала. Если бы ты знал — ты бы полез. А я не хотела, чтобы ты пострадал. — Это не тебе решать. — Это моя жизнь. — И моя тоже, — сказал он. — Ты забыла. Ты впустила меня в неё, когда разрешила остаться. Ты не имеешь права выгонять меня теперь. Она молчала. — Я вернулась, потому что не могу спрятаться навсегда, — продолжила она. — Потому что Дамблдор должен ответить. Потому что если я не остановлю его — он сделает это с кем-то ещё. — Расскажи мне всё, — попросил он. — Не сейчас. Потом. Но расскажи. Она посмотрела на него. Он стоял перед ней — пьяный, уставший, с сигаретой в руке — и ждал. Не требовал. Не приказывал. Просто — ждал. — Хорошо, — сказала она. — Я расскажу. Но не здесь и не сегодня. Приходи завтра в тайную комнату. В полночь. Гермиона и Блейз тоже будут. — Ты им сказала? — Они знали с самого начала. Они помогали мне. Нотт усмехнулся. — Все знали. Один я был в дураках. — Ты не был в дураках, — сказала Джейн. — Ты был в безопасности. — Мне не нужна безопасность. Мне нужна ты. Он шагнул ближе. Между ними оставалось несколько сантиметров. Она чувствовала его дыхание — с нотками виски и сигарет. Чувствовала тепло его тела. Чувствовала, как её сердце бьётся чаще, чем следовало бы. — Ты не поцелуешь меня? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Почему? — Потому что ты пьян. Потому что я не Мэл Браун. Потому что я всё ещё Джейн Миллер — та, которая причиняет боль тем, кого любит. — Я готов рискнуть. — А я — нет. Она отступила на шаг. — Завтра, Тео. В полночь. Приходи. А сейчас — иди в спальню. Проспись. Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Завтра, — сказал он. — Не опаздывай. Он развернулся и ушёл. Джейн осталась одна. Она затушила сигарету, посмотрела на звёзды и прошептала: — Дура. Какая же ты дура. Она не знала, правильно ли поступила. Не знала, сможет ли защитить его. Не знала, что будет завтра. Но знала одно: впервые за долгое время она не хотела быть одна. А где-то в коридоре Теодор Нотт шёл в спальню, сжимал в кармане пачку сигарет и улыбался. Она жива. Она вернулась. И он не отпустит её больше никогда.

***

Разоблачение Дамблдора пошло не по плану. Джейн готовилась к этому неделями. Свидетели, доказательства, анонимные письма в «Ежедневный пророк», намёки в магическом сообществе. Она думала, что достаточно будет одного толчка — и карточный домик рухнет. Она недооценила Дамблдора. Старик чувствовал опасность за версту. Он перехватил письма, запугал свидетелей, подкупил редактора «Пророка». К тому моменту, когда Джейн поняла, что её план провалился, было уже поздно. Вызов в кабинет директора пришёл на следующее утро. — Мэл Браун, — сказала Макгонагалл, находя её в библиотеке. — Директор ждёт. Джейн не удивилась. Она знала, что это случится. Знала, что Дамблдор не простит ей её силы, её независимости, её того, что она не стала его марионеткой. — Иду, — сказала она. Гермиона схватила её за руку. — Не ходи, — прошептала она. — Должна, — ответила Джейн. — Если я не приду, он придёт сам. Так хотя бы я знаю, где он. Она вышла из библиотеки, прошла по коридорам, поднялась на лестницу. Сердце билось ровно. Она не боялась. После всего, что с ней случилось, страх умер одним из первых. Дверь в кабинет директора была открыта. — Входи, Мэл, — раздался голос изнутри. Медленный, тягучий, тот самый, который она ненавидела больше всего на свете. Она вошла. Дамблдор стоял у стола. Не в кресле — на ногах. Палочка была в его руке, но он не направлял её на неё — держал расслабленно, как трость. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — спросил он. — Догадываюсь, — ответила Джейн. — Ты сильная, Мэл. Сильнее, чем кажешься. Сильнее, чем большинство магов в этом замке. Но ты слишком самоуверенна. — Это мне говорили, — усмехнулась она. — И что? Ты послушала? — Нет. — Вот и сейчас не послушаешь, — он поднял палочку. — Жаль. Я хотел по-хорошему. Он не стал церемониться. Удар был быстрым — не заклинание, не проклятие, а чистая сырая магия, выплеснутая на неё как удар хлыстом. Джейн заблокировала — но не полностью. Сила Дамблдора была огромной. Её отбросило назад, она врезалась в стеллаж с книгами и рухнула на пол. — Не сопротивляйся, — сказал он, подходя ближе. — Тебе будет легче. — Никогда, — прохрипела она, поднимаясь. Он ударил снова. И снова. И снова. Каждый раз она отлетала, вставала, блокировала — и падала снова. Её магия держалась, но тело слабело. Кровь текла из разбитой губы, из рассечённой брови, из царапин на руках. Дамблдор не убивал. Он наслаждался. — Ты вся в своего отца, — сказал он. — Такой же упрямый. Такой же глупый. Эдмон Блэквуд тоже не сдавался. Знаешь, чем это закончилось? — Знаю, — ответила Джейн, вытирая кровь с лица. — Его убили. Но он умер свободным. А ты умрёшь в позоре. Глаза Дамблдора потемнели. Он ударил в последний раз — так сильно, что Джейн перелетела через весь кабинет и врезалась в дверь. В этот момент дверь открылась. Северус Снейп вошёл медленно, с каменным лицом, и сделал вид, что не заметил ничего. — Профессор Дамблдор, — сказал он. — У нас назначена встреча. Вы хотели обсудить расписание экзаменов. — Да, — Дамблдор убрал палочку, его голос снова стал мягким, дедушкиным. — Заходи, Северус. Мэл как раз уходит. Джейн поднялась. Её трясло, но она заставила себя идти ровно. Не показать слабость. Никогда. — До свидания, профессор, — сказала она, не глядя на Дамблдора. Она вышла в коридор. Снейп вышел через пять минут. Он нашёл её у стены — она сидела на полу, прижимала ладонь к рассечённой брови и дышала тяжело, прерывисто. — Идём, — сказал Снейп. — Куда? — спросила она. — Ко мне в кабинет. Не здесь. Она не спорила. Встала, пошла за ним. В кабинете Снейпа пахло сушёными травами и чем-то горьким. Он усадил её на стул, сам сел напротив. Достал зелья — заживляющие, обезболивающие. — Вы видели, — сказала Джейн, пока он обрабатывал её раны. — Я ничего не видел, — ответил Снейп. — Вы видели, — повторила она. — Он меня бил. Без заклинаний, просто магией. Как собаку. — Я ничего не видел, — повторил Снейп, и в его голосе впервые за всё время появились нотки чего-то человеческого. — Потому что если бы я видел — я должен был бы что-то сделать. А я не могу. Пока не могу. Джейн посмотрела на него. В его чёрные глаза, в которых читалась усталость, злость и что-то ещё — то, что она не могла разгадать. — Вы на моей стороне? — спросила она. — Я на стороне тех, кто не даёт детям умирать, — ответил Снейп. — Дамблдор перешёл черту. Я знаю это давно. Но я не могу действовать в одиночку. — Теперь вы не один, — сказала Джейн. Они проговорили почти час. Джейн рассказала ему о плане, о свидетелях, о своих силах. Снейп слушал, не перебивая, иногда задавал вопросы — короткие, точные. Он знал о Дамблдоре больше, чем она. Знал о его связях, о его методах, о том, как он заметает следы. — У нас есть один шанс, — сказал Снейп. — Поймать его на горячем. Чтобы он не мог отрицать. Чтобы свидетели были неопровержимыми. — Я знаю, — кивнула Джейн. — Я думала об этом. — Не думай. Действуй. Они не знали, что за стеной стоит Дамблдор. Старый маг подслушивал, прижимая ухо к холодному камню. Он слышал не всё — но достаточно, чтобы понять: Снейп предатель. Мэл Браун — не та, за кого себя выдаёт. Они готовят заговор. Дамблдор улыбнулся. — Что ж, — прошептал он. — Игра начинается. Он отошёл от стены, поправил мантию и направился в подземелье. В мужскую спальню слизеринцев. У него был план. Злой. Грязный. Непростительный. Но Дамблдор давно перестал себя ограничивать правилами. В кабинете Снейпа они продолжали говорить. Дверь открылась без стука. Вошёл Теодор Нотт. — Мэл, — сказал он. — Снейп. Я не помешал? — Ты вовремя, — ответила Джейн. — Садись. Нотт сел. Снейп посмотрел на него — и что-то в его взгляде дрогнуло. Неуловимое. Почти незаметное. — Что-то не так? — спросил Нотт. — Всё так, — ответил Снейп. — Просто… будьте осторожны. Оба. Они не знали. Никто из них не знал, что настоящий Нотт лежит в коридоре, оглушённый заклинанием, а перед ними — Дамблдор в его облике. Джейн почувствовала что-то неладное. Какая-то деталь не сходилась. Нотт был другим — слишком мягким, слишком вежливым. Но она списала это на ситуацию. На стресс. На усталость. — Пойдём, — сказал «Нотт», вставая. — Нам нужно поговорить. Наедине. — Хорошо, — кивнула Джейн. Она попрощалась со Снейпом, вышла. «Нотт» ждал в коридоре. — В спальню, — сказал он. — Там безопасно. Они пошли. По пути Джейн создала свою копию. Это было тонкое искусство — иллюзия, которая дышит, двигается, говорит. Она научилась этому у призраков. Копия была идеальной — те же волосы, те же татуировки, та же усталая улыбка. Джейн перекинула сознание в копию — и стала невидимой. Снейп отвернулся в последний момент. Он не видел, как Джейн исчезла, как на её месте появилась иллюзия. Он не хотел видеть. Потому что то, что должно было произойти дальше, было слишком страшным для того, кто хотел бы это остановить. Копия Джейн и «Нотт» вошли в спальню парней. Дверь закрылась. — Присядь, — сказал «Нотт». Она села на кровать. Он стоял напротив, смотрел на неё — и его лицо начало меняться. Исчезли мягкие черты Нотта, проступили острые скулы Дамблдора. Волосы потемнели, поредели. Глаза стали холодными, как лёд. — Ты, — выдохнула копия. — Я, — кивнул Дамблдор. — Ты думала, что обманешь меня? Что Снейп тебе поможет? Что твои маленькие друзья что-то решат? — Что вам нужно? — спросила она. — То же, что и всегда. Твоя сила. Твоя кровь. Но теперь я хочу кое-что ещё. Он шагнул ближе. — Я могу сделать тебе больно, — сказал он. — Очень больно. И никто не придёт на помощь. Ты одна. — Не подходите, — копия отодвинулась. — А если подойду? — он усмехнулся. — Что ты сделаешь? Ты слаба. Ты — ничто. Он схватил её за подбородок, заставил смотреть на себя. — Знаешь, что я сделаю с тобой? — прошептал он. — Я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась. Я сделаю так, что каждый раз, когда ты закроешь глаза, ты будешь видеть моё лицо. Я трахну тебя, а потом убью. Джейн, настоящая Джейн, стояла невидимая в углу и слушала. Она хотела вмешаться. Хотела ударить его со всей силы. Но знала — если она выдаст себя сейчас, план провалится. Нужно ждать. Нужно, чтобы он сделал то, зачем пришёл. Дамблдор вытащил нож. — Кровь, — сказал он. — Мне нужна твоя кровь. И я возьму её сам. Копия не сопротивлялась. Она была создана для того, чтобы умереть. Дамблдор ударил. Нож вошёл в сердце — глубоко, точно. Копия охнула, схватилась за грудь и повалилась на кровать. Кровь потекла по простыням — иллюзорная, но выглядела как настоящая. Дамблдор смотрел на неё с удовлетворением. — Всё, — сказал он. — Наконец-то. Дверь распахнулась. На пороге стояли — Поттер, Малфой, Забини, Грейнджер. И Снейп. — Профессор Дамблдор, — сказал Снейп холодно. — Что вы делаете? Дамблдор обернулся. На его руках была кровь. В руке — нож. На кровати — девушка с ножом в сердце. — Это не то, что вы думаете, — сказал он. — Что же это? — спросил Поттер, вытаскивая палочку. — Вы только что убили студентку. Мы все видели. — Это не студентка, — попытался оправдаться Дамблдор. — Это… это не человек. Дамблдор замер. Он посмотрел на кровать. На копию. На Снейпа, который сжимал палочку. — Вы всё подстроили, — понял он. — Мы дали вам возможность показать своё истинное лицо, — сказал Снейп. — И вы показали. Дамблдор поднял палочку — но Снейп был быстрее. — Авада Кедавра, — сказал он. Зелёная вспышка. Тело Дамблдора рухнуло на пол. Его глаза застыли — в них осталось удивление. Он не верил, что проиграл. В комнате повисла тишина. — Он мёртв? — спросил Малфой. — Мёртв, — ответил Снейп. Никто не плакал. Никто не скорбел. Гермиона подошла к кровати, посмотрела на копию Джейн — ту, что с ножом в сердце. — Она… — начала она. — Она выживет, — сказал Поттер. Он верил. Надеялся. — Нужно вызвать авроров, — сказал Поттер. — Нужно убрать тело, — поправил Снейп. — Если они увидят, что я убил директора, даже с такими доказательствами, меня посадят. Мы сделаем всё тихо. — Вы убили его, спасая нас, — сказал Блейз. — Мы не дадим вам сесть. — Мы сделаем так, как я сказал, — отрезал Снейп. — Тело спрячем. Скажем, что Дамблдор исчез. Никто не узнает правду. — А если узнают? — спросил Малфой. — Тогда скажем, что это была самооборона, — ответила Грейнджер. — Что он напал на студентку, а профессор Снейп защищал её. — Это почти правда, — сказал Забини. — Это правда, — поправила Грейнджер. Они убрали тело. Стерли кровь. Нашли настоящего Нотта в коридоре (он был оглушён, но не ранен). Привели его в чувство. — Что случилось? — спросил он. — Долгая история, — ответил Блейз. — Я расскажу потом. Копию Джейн отнесли в лазарет. Все должны были думать, что Мэл Браун выжила чудом, что Дамблдор пытался её убить, что Снейп спас её в последний момент. Правда была страшнее. Джейн сидела в лазарете на краю кровати, смотрела на койку и думала о том, что Дамблдор мёртв. Враг номер один уничтожен. Остался Волан-де-Морт. Остался мир, который нужно спасать. Остались люди, которых нужно защищать. И она больше не была одна. Нотт вошёл без стука. Сел рядом, взял её за руку. Точнее ее копию. Джейн снова растворилась в воздухе. Она была жива. Дамблдор был мёртв. Её друзья были рядом. Впервые за долгое время она почувствовала что-то похожее на покой.