Часть 26. А вот и я!

Он не отпускал её руку. Просто сидел рядом, чувствуя, как напряжение, сковывавшее его тело последние трое суток, медленно, капля за каплей, уходит в пол. В коридоре послышался шум. Дверь палаты приоткрылась, и внутрь заглянула Соня. Её глаза были красными от слёз, но при виде того, что Ника пришла в себя, на лице расплылась улыбка облегчения. За её спиной маячил Даня. — Можно? — тихо спросила Соня. Реджи молча кивнул, освобождая место на краю кровати. Даня протиснулся следом и встал у стены, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто готов был лично перебить всех «Ночных Волков» в городе прямо сейчас. — Ник... — прошептала Соня, осторожно присаживаясь и беря подругу за другую руку. — Как же ты нас напугала... — Я же... Зам... — прохрипела Ника и попыталась усмехнуться, но тут же поморщилась от боли. — Я... в порядке... — В порядке она, — буркнул Даня. — Видели мы это «в порядке». Ты на себя в зеркало смотрела? Уроды. — Даня... — шикнула на него Соня. — Что Даня? Я правду говорю. Мы с Соней тут чуть с ума не сошли. Реджи вообще... — он осёкся, глядя на лидера. Реджи сидел с абсолютно непроницаемым лицом, но Даня решил не продолжать. Они пробыли в палате около часа. Соня рассказывала какие-то глупые истории из универа, чтобы отвлечь Нику, а Даня просто молча стоял рядом, излучая мрачную поддержку. Реджи не вмешивался в разговор, он просто слушал их голоса и чувствовал, как атмосфера в палате становится теплее. Когда медсестра заглянула снова и строго сказала: «Больному нужен покой», они нехотя начали собираться. Выгнать Реджи медсёстры уже не пытались. — Завтра после занятий заедем, — пообещала Соня, целуя Нику в здоровую щёку. — И я заеду, — добавил Даня. — Привезу что-нибудь вкусное. — Круто, спасибо, — прошептала Ника. Когда они ушли, Реджи снова занял своё место у кровати. — Видишь? — сказал он тихо. — Ты им всем нужна. — А тебе? — её голос был едва слышен, но он услышал. — А мне без тебя конец, Зам. Полный крах всей системы, — он слабо улыбнулся и сжал её пальцы. — Спи. Я никуда не денусь. В следующие дни палата №7 превратилась в настоящий штаб поддержки. Соня и Даня приходили почти каждый день после учёбы и работы. Соня приносила домашнее печенье и новые журналы, а Даня — какие-то смешные видео на телефоне и новости с Level X. Реджи всё так же проводил там дни напролёт, но теперь его одиночество разбавлялось их визитами. Он всё ещё был хмурым и немногословным, но когда Даня рассказывал очередную шутку про «Ночных Волков», уголки его губ едва заметно дёргались вверх. На четвёртый день врач разрешил Нике сесть. Это было больно и тяжело, но она упрямо отказывалась от помощи медсестёр. — Я сама... — шипела она сквозь зубы. Когда она наконец устроилась полусидя, откинувшись на гору подушек, она была бледной как полотно и вся в холодном поту. — Ты как? — спросил Реджи. — Как будто меня грузовик переехал... — выдохнула она. — Но жить буду. В этот момент дверь снова распахнулась. В палату ввалились Марк и Саня. Они тащили огромный пакет с фруктами и огромную связку воздушных шариков («Чтобы было веселее», — заявил Саня). — О! А вот и наша спящая красавица очнулась! — громыхнул Саня с порога. Ника слабо улыбнулась: — Я больше похожа на Спящую Красавицу после встречи с блендером... — Эй! Ты всё равно самая красивая! — возмутился Саня под общий смех. Реджи стоял чуть в стороне от этой шумной компании и наблюдал за происходящим. Он видел их всех: свою семью. Потрёпанную, побитую, но не сломленную. И он понял одну вещь: пока они вместе — они непобедимы. И он сделает всё, чтобы защитить этот маленький островок тепла в больничной палате от всего жестокого мира снаружи. Выписка из больницы — это всегда праздник. Но для Ники это было освобождение из самой строгой тюрьмы в мире. Врачи прописали ей покой, постельный режим и минимум движения. Ника же прописала себе «максимум движения и кому-нибудь в бубен». Реджи теперь не седел в больнице постоянно, дела банды и так подзатянулись, но он приходил каждый вечер. И в один из таких вечеров, Реджи сидел у окна палаты, смотря в окно. Ника смотрела в потолок уже битый час. Тишина давила. — Эй, босс, — позвала она, нарушая тишину. Голос уже не звучал хрипло. Реджи повернулся от окна. — Чего? — спросил он. — Как ты узнал? Он замер. — Что именно узнал? — осторожно уточнил он. — Не прикидывайся тупым, — фыркнула Ника. — Ты же никогда не ходишь по тем дворам. Мы должны были быть в другом районе. Но ты примчался туда так быстро, будто тебе позвонили заранее. Только мы никому не звонили. Я очнулась только когда услышала твой голос... Так как ты узнал, что мне нужна помощь? Реджи долго молчал. Он встал, подошёл к её койке и сел на самый край, скрипнув старым пластиком. Он взял её здоровую руку в свои ладони. Руки у него были горячие. — Почувствовал, — мрачно сказал он. — Я ехал на байке через мост. Просто ехал, никого не трогал. И тут бац — как ножом по горлу полоснуло. Резко, глубоко. Знаешь, такое ощущение, когда тонкую верёвку натягивают поперёк горла. Я газанул так, что покрышки завизжали. Мозг отключился, работали только инстинкты. Я знал направление. Знал, что тебе нужна помощь. Если бы я опоздал хоть на минуту... Он замолчал, стиснув зубы. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Иногда я чувствую твои особо сильные эмоции. Радость, страх, боль. Тогда это была чистая агония. Боль такая концентрированная, что я думал, сам сознание потеряю. Ника смотрела на него широко раскрытыми глазами. Всё встало на свои места. Она протянула свою забинтованную ладонь и коснулась его щеки. — Спасибо что пришёл, без тебя я бы не справилась, — прошептала она, голос предательски дрогнул. Реджи перехватил её руку и прижался губами к её пальцам, целуя каждый перевязанный палец. — Пожалуйста, — ответил он серьёзно. — Я никогда не брошу тебя, если тебе нужна помощь.Никогда. В коридоре послышались шаги медсестры, и они оба инстинктивно отпрянули друг от друга, принимая привычные скучающие позы, но тепло этого разговора осталось висеть в стерильном воздухе палаты густым облаком. (Повествование от лица Сони) Ника шла на поправку быстро, но всё ещё была слаба. Это её бесило больше всего. — Как же я задолбалась тут сидеть! — жаловалась она каждый раз, когда мы с Даней приходили её навестить. Она сидела на подоконнике своей палаты, хотя врачи ей даже много ходить запрещали, и смотрела на улицу с тоской хищника в клетке. — Кулаки так и чешутся кого-нибудь побить. Особенно Волков. — Ник, тебе нельзя напрягаться, — в сотый раз повторял Даня, пытаясь уговорить её лечь обратно в кровать. — Я не напрягаюсь, я живу! А это не одно и то же! — фыркала она и демонстративно делала десять приседаний, после чего её лицо становилось белее мела. Однажды, мы с Даней зашли к ней в палату после пар и застали невероятную картину: Ника стояла на руках, уперевшись ногами в стену, и пыталась удержать равновесие. — Ника! Ты с ума сошла?! — хором заорали мы. Она неловко качнулась и рухнула на пол, приземлившись на пятую точку. — Упс... — только и сказала она, потирая ушибленный копчик. — Зато я почти вспомнила, как это делается. — Но тебе же нельзя! Потом прибежали две медсестры, и начали отчитывать Нику, у неё было такое выражение лица, будто ещё чуть чуть и она разукрасит им рожи. На следующий день, мы сидели на Level X в главной комнате. Я, Даня, Реджи, который теперь снова погрузился в дела банды, но всё равно находил время заехать к ней каждый вечер, Марк и Саня. Обсуждали план ответного удара по «Волкам», которые после того избиения затаились ещё глубже. Вдруг дверь в главную комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла она. Ника. В своей любимой, немного потрёпанной кожаной куртке «Кровавых Драконов». На лице ещё виднелись следы синяков (они уже пожелтели), но глаза горели привычным дерзким огнём. — Всем привет! А вот и я! Не ждали? — с широченной улыбкой спросила она. В комнате повисла гробовая тишина. Мы все уставились на неё так, будто увидели призрака. — Ты что... сбежала из больницы? — первым нарушил молчание Реджи. В его голосе смешались строгость и плохо скрываемое облегчение. Ника беззаботно плюхнулась на пуфик рядом со мной. — Ну типа того. Они меня достали! «Туда не ходи», «это не делай», «тем не груби»... Я что, хрустальная? Так скучно стало, что я решила прогуляться. Мы все знали это её упрямство. Если Ника чего-то хотела, остановить её было невозможно. — Знаете что? — она обвела нас всех хитрым взглядом. — Поехали все вместе прокатимся! А то я уже забыла, как машина выглядит! Мы пытались её отговорить. — Ник, ты только из больницы! Тебе нужен отдых! — Да какой отдых?! Отдохну на том свете! Поехали! Спорить было бесполезно. Через пятнадцать минут мы уже выезжали с парковки Level X. Мы на белом призраке я за рулем, Даня сзади, и Реджи за рулем своего черного Мустанга и с ним Саня и Марк. Ника сидела рядом со мной на пассажирском сиденье и буквально подпрыгивала от нетерпения. — Давай быстрее! Газуй! Я хочу ветра в лицо! Даня только качал головой и улыбался. Мы выехали за город. Реджи свернул на пустую трассу и начал набирать скорость. Мы мчались по ночной дороге, оставляя позади огни Москвы. Это было именно то, что нужно было Нике — ощущение свободы и скорости. Она опустила окно и высунула руку навстречу ветру, смеясь как ребёнок. — Наконец-то! — кричала она. — Вот теперь я чувствую себя живой! Мы катались так около часа. Просто ехали вперёд, слушая рёв моторов и музыку из колонок. Никаких «Волков», никаких планов мести. Только дорога и друзья рядом. Прошла ещё неделя. Нику наконец-то официально выписали. В первый же вечер после этого она заявилась к Реджи домой без предупреждения (он дал ей ключи ещё давно). Она знала, что он будет там — разбирает какие-то бумаги или сидит над картой. Реджи сидел на диване в гостиной с ноутбуком. Он поднял голову от экрана, когда услышал, как хлопнула входная дверь. — Зам? Ты чего... — он осёкся. Ника стояла в дверях его гостиной. Она была без куртки, в простой чёрной майке и джинсах. Она просто смотрела на него несколько секунд молча. А потом сделала то, что делала только тогда, когда они были одни: раскинула руки в стороны в своём фирменном жесте «иди сюда». Реджи закрыл ноутбук и встал. Он подошёл к ней не спеша, обнял её крепко-крепко, зарываясь носом в её волосы. — Ты сбежала? — спросил он тихо. — Неа меня наконец-то отпустили, — так же тихо ответила она ему в грудь. — И я дико по тебе соскучилась. Они стояли так долго-долго, просто обнявшись посреди комнаты. В этом объятии было всё: и страх за неё, и радость от того, что она здесь, и усталость последних недель. Наконец Ника чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Она привстала на цыпочки и коснулась его губ своими — нежно и коротко. — Люблю тебя, Реджи, — сказала она просто и искренне. Без пафоса, без лишних слов. Он замер на секунду. Его глаза, которые всегда были такими холодными и расчётливыми для всего мира, сейчас смотрели на неё с невыразимой теплотой и нежностью. — Я тебя тоже... Зам, — ответил он так же просто. В тот вечер они снова спали вместе, в обнимку на диване, они оба поняли: что бы ни случилось дальше с их войной, с их бандой или с этим безумным городом — пока они есть друг у друга, они смогут справиться с чем угодно.