Танец третий

Двигаясь по темному коридору, у юноши не пропадало ощущение, что за ним наблюдают. Картины будто не отпускали фигуру Иоганна, цепляясь за него, а пыль, витавшая в воздухе маленькими вихрями, забивалась в нос и оседала на плечах. Пару раз размахнув ее платком, но только больше разогнав и убедившись, что делает только хуже, Иоганн сдался. От коридора постоянно разветвлялись другие коридоры, лестницы в темноту и расходились двери до потолка. В конце коридора была распахнута особо большая дверь. За ней скрывалась столовая. Окна до потолка были зашторены, пол поблек от старости, вся мебель была покрыта слоем пыли и грязи, словно ею давно не пользовались. Посреди столовой стоял огромный стол, с ножками, стилизованными под львиные лапы. Стулья были одинаково серые и потрескавшиеся, обитые темным бархатом спинки накренились и расшатались. Иоганн чуть не упал, когда сел на свой стул. - Милый, вот ты где, – сказала радостная Каролина. Ее цветочный сарафан был здесь явно не к месту и смотрелся как акварельное пятно посреди графического портрета. - Фалько и Гилберт устроили мне экскурсию по клад… - Иоганн вовремя прикусил язык и продолжил, – по территории. - Это замечательно. Мальчики у нас всегда такие активные, – сказал Осбер, но глаза его при этом недобро сверкнули. Когда взгляд его упал на близнецов, те понуро опустили головы. Но Иоганн этого не заметил. - Да, очень. Я поражен тем, как хорошо они знают своих предков, – продолжал юноша, вспоминая те неловкие подробности вроде плохих зубов и домашней ласки. Как все это можно было узнать и тем более запомнить? Все, кроме Иоганна, Осбера и Режинальда, разносили блюда, напитки и приборы. Почему-то в доме не было слуг, хотя поместье поистине огромное, а в семье несколько детей и пожилых, за которыми нужен уход. - Может быть, я могу помочь? – спросил Иоганн. Воспитанный в семье только с больной матерью он привык все делать сам, а потому ему неловко было просто так сидеть. - Нет, что ты. И ты, и Режинальд наши гости, а гости не работают в нашем доме, – учтиво улыбнулся Осбер. Взгляд Иоганна на минуту метнулся в сторону Режинальда. Этот… человек пока что не сказал ни слова и даже почти не шевелился. Осбер, по всей видимости, заметил мимолетный взгляд Иоганна и сказал: - У Режинальда сильная кожная болезнь, весьма уродующая его существование. Потому он и кутается вечно в столько одежек. Ты привыкнешь. Иоганн понимающе кивнул. Он не любил поднимать темы чужих болезней, детей и носков. Личные принципы. Наконец, суета утихла и все расселись. Во главе стола сидел Осбер. По руки от него оба его сына, Уильям и Валтер. Далее все остальные. Пустовал только один стул, по левую руку от Иоганна. - Придет кто-то еще? – спросил гость, не в силах перебороть свое любопытство. - Нет, – ответил Осбер. – Этот стул предназначался моей второй покойной жене, Агате. Она единственная из всего нашего семейства, кто не похоронен на фамильном кладбище. Поэтому ее стул служит ей могилой. Иоганн этого не понял, но решил не разбираться в сложных семейных традициях Майнриков.