Глава 4. (Боль)ные.

Я наконец-то ее выстрадала, еееее)) По традиции - не проверено :3 и я устала каждый раз говорить о том насколько важны ваши отзывы, поэтому теперь просто знайте, что скорость выхода глав будет зависеть от вашего фидбэка - отзывы заряжают и вдохновляют, соответственно пишется прода быстрее :) * - котята, я вас умоляю, перестаньте выделять это слово как ошибку и посмотрите значение в интернете, спасибо))

***

Принять душ в полтретьего ночи — чудесный способ снять с себя напряжение. Саша не задерживается в ванной комнате надолго, однако теплая вода довольно хорошо справляется с расшатанными нервами. Девушка понемногу успокаивается. Саша даже решает себя побаловать, достает из холодильника так и не съеденные вкусности, приготовленные на вечер созвона с Варей, натягивает на себя черную шелковую пижаму, состоящую из короткого топика и длинных, зауженных к щиколотке штанов, и садится за просмотр сериала. Отличное завершение не самого приятного вечера в ее жизни. Бешеный стук в дверь пугает до чертиков, а когда замок щелкает и оповещает Сашу об открывающейся входной двери, паника накрывает практически с головой. Хван влетает в комнату стремительно, ужасно злой, жутко раздраженный. Хватает ее за руку и резким движением поднимает девушку с дивана. — Ты какого черта делаешь?! — он не кричит, но о его спокойный холодный голос можно резаться. Идеальное самоубийство. Лучше не придумаешь. — Ты о чем? — она пытается вырваться, только все тщетно. — Ты, блять, нарываешься? — он притягивает её к себе за горло и рычит ей в лицо. — Какого черта ты ушла из клуба без предупреждения? — Совсем ахирел?! — она вторит его эмоциям, шипит, как дикая кошка, готовая в любой момент вгрызаться в плоть. — Сначала привез меня в это гнилое место, а потом просто бросил! — Оой, я наслышан о твоих похождениях! Великолепно играешь дуру. И как же удалось тебе, святая невинность, сбежать? — Хван, я тебя сейчас ударю! — она стучит его кулаком в плечо, глаза наполняются зверским гневом. — Придурок ты конченый! Мне помог Минхо, за что я ему безумно благодарна, ясно? У парня желваки ходят ходуном и взгляд такой, как будто он ее сожрет и не подавится. Проглотит за раз. Он идёт вперед, толкая её к стене и вжимая в холодное бетонное основание со всей дури. Говорит тихо, низко, спокойно, но с такой долей злости и угрозы, что у нее подкашиваются колени и мурашки бегут по спине. — Если я хоть раз увижу на тебе чужую куртку… — он сталкивается с ней носами и ведет вверх, большой палец переходит с линии её челюсти на нижнюю губу, надавливая чуть сильнее нужного. — Не нужно меня злить, малышка, будь хорошей девочкой. — Он чмокает её почти с нежностью, и она разрушается от этого контраста. Парень чуть отодвигается. — Собирайся. — Чего? — Саша никак не может вернуться назад в реальность. — Куда? — Мы едем обратно. Ее брови вновь хмурятся, личико недовольное. Она обхватывает свои плечи ладонями, её будто знобит от всей этой ситуации. — Я не хочу никуда ехать, Хёнджин. Оставь меня в покое, пожалуйста. — Саша… — он вздыхает глубоко. — Мне плевать. Либо ты переодеваешься, либо пойдешь прямо так. — Да иди ты к черту! Спустя мгновение он подхватывает её, перекидывая через плечо и звонко шлепает по округлой ягодице. Саша взвизгивает и стучит его по крепкой спине, только реакции ноль. Он просто идет в сторону коридора и она понимает — он ни разу не шутит. — Хёнджин, идиотина, отпусти! — она ерзает не переставая, а он лишь поудобнее перехватывает маленькое тельце и без особого труда залезает в свои кроссовки, заодно забирая чужую куртку. — Ладно, ладно, я переоденусь, отпусти меня, — предпринимает попытку воззвать к его голосу разума. — Поздно, сладкая, ты свой шанс упустила,— он хладнокровен в своих решениях,и Саша уже в сотый раз жалеет о своей упертости. — Джинни, дай мне хотя бы кроссовки обуть. Как я там ходить-то буду?! — она мотает своими нагими ножками и просто ахиревает от жизни. Он ставит ее на пол буквально на несколько секунд, за которые она еле успевает натянуть первые попавшиеся под руку тапки, в которых обычно выходит лишь в магазин или выкинуть мусор, потому что кроссовок, как назло, рядом не оказывается, и он уже выходит вон из квартиры, утаскивая Сашу за собой, не удосужившись даже выключить свет,о чем она ему незамедлительно сообщает. Он запихивает её в лифт, тут же врываясь в рот горячим языком. Поцелуй выходит диким, бешеным, до крови на губах и синяках на теле. Саша так зла, что отвечает ему со всем страстным гневом, кусаясь до алых капель, сжимая волосы на его затылке безжалостно больно. Они разрушают друг друга, ломают бесконечно красиво, оставляя лишь осколки и щепки прошлых себя. Садизм чистой воды. Дверки лифта открываются не вовремя. Дорога до машины как в тумане,и вот она уже сидит на бампере черной красавицы, а Хёнджин углубляет дикий поцелуй. Он готов сожрать ее прямо тут. А у Саши кожа покрывается мурашками от контраста холодного металла машины и его разгоряченного тела. Тонкие пальцы, что впиваются в затылок и чуть оттягивают ее еще чуть влажные волосы, только усугубляют положение. Его ладонь находит такую притягательную полоску обнаженной кожи на ребрах и сладостно сжимает манящее тельце. Впиться бы в него зубами… Ее лихорадит. — Ммм… — он стонет в ее рот, отрывается, упирается своим лбом в ее и дышит тяжело-тяжело. — Если мы сейчас же не уедем, то это случится прямо на улице. Он смотрит своими чёрными глазами на неё пристально, прожигающе, на расстоянии распахнутых ресниц. Её дыхание вторит ему в невозможности прийти в норму. — Черт, хотя я не против секса прямо под окнами твоих соседей, — он хохочет негромко, а она не может до конца осознать и поверить в своё состояние, в свою реакцию на этого мужчину. — Саша, садись в машину, — его голос становится более жёстким, но только лишь от её близости, его мании. — Хёнджин… — она еле может выговорить его имя, сказывается потрясение от всего происходящего. —Постой, ты что, собираешься сесть за руль? — её глаза напуганные и для него совершенно неясные. — В чем проблема? — Ты же пил, — ее вид таков, как будто это всем понятная и ясная истина, вот только Хёнджин так не считает. — И что с того? — С ума сошёл?! А вдруг что-то случится? Я не хочу, Хёнджин, — ее глаза наполняются влагой, а его лицо раздражением. — Давай я поведу? — Нет, — ответ резкий и без тени намека на возражения. — Запомни раз и навсегда, за руль моей крошки не сядет никто и никогда, кроме меня. Садись уже в машину, Саша, не зли меня. — Давай вызовем такси, — она ловит его за руку прежде, чем он успевает отойти к водительскому сидению, слышит лишь жесткое «нет» на свое предложение. Тянет его обратно к себе. — Джинни, ну пожалуйста. Обхватывать своими тонкими ручками его плечи сегодня кажется нормой. Саша ловит себя на мысли, что этот чертов вечер чересчур полон сменами ее настроения. Разве это нормально, когда хочется разбить лицо и прижаться покрепче одновременно и в равной степени? Саша смеётся сама над собой и выбирает второй вариант. — Ну же, Джинни, давай сделаем хоть раз так, как хочу я? — она обхватывает его сильнее, утыкается носом в его щеку, трется нежно, мажет по губам медленным поцелуем. Хван находит ладонями её бёдра и еле сдерживает зверей внутри себя. — К тому же… — она понижает голос ещё сильнее, переходя на горячий шёпот прямо ему на ушко, —… мы могли бы целоваться на заднем сидении… И улыбается почти победно, потому что это работает. Он вздыхает глубоко, откидывает назад голову, прикрывает глаза. Чертовка. Телефон высказывает из его кармана с небывалой легкостью, и Хёнджин немедля открывает нужное приложение. — Маленькая дрянь, — из его уст это звучит как комплимент. Пара секунд манипуляций и такси уже спешит забрать клиентов класса люкс: Хёнджин не настроен ехать в обычном авто. — Будь по-твоему,— он смотрит пристально и немного раздраженно в ее глаза. А Саша ликует: по ее лицу растекается довольная улыбка, а руки так и тянутся обхватить шею парня в неконтролируемом приступе нежности. Он сдался. И ей это нереально греет душу. По телу пробегают неприятные мурашки от холодного ветра. Тоненькая шелковая пижама совершенно не спасает от ночной прохлады. Хван снимает с себя пиджак, который в ту же секунду накидывает на плечи Саши. И это так странно. Он просто стоит рядом, просто поправляет на ней свою одежду, а у нее внутри трепет растекается густой негой, теплым сладким шоколадом по губам и сердцу. И хочется выть раненным зверем от своих же эмоций. Потому что это неправильно. Один малейший поступок, один единственный поднятый в воздух белый флаг не могут перекрыть все прошлые поступки. Она не должна себя так чувствовать, она не хочет себя так ощущать —игра выходит за рамки дозволенного. Но Саша решает подумать над этим в другой раз. Если ей необходимо подпустить его к себе, если ей нужно перестать его бояться, то это самый лучший шанс. Такси приезжает быстро, водитель приятной наружности открывает пред ними дверь, запуская в дорогой кожаный салон. И как только автомобиль трогается с места, Хван пересаживает девушку на свои колени. Слова о том, что они могут целоваться на протяжении всего пути, воспринялась буквально, и Хёнджин не теряя времени притягивает девушку к себе. Саша робеет, с её плеч спадает черный пиджак: Хёнджину нужно больше доступа к обнаженной коже. Поза довольно откровенная, и девушка точно чувствует сальный взгляд водителя через зеркало заднего вида. Это довольно неприятно. Она пытается отодвинуться. — Джинни, я не могу, мне неловко, — Саша шепчет, утыкаясь носом в его лицо. — За нами наблюдают, а я чуть ли не голая.  Шелковая пижама и впрямь выглядела весьма откровенно. Хенджин кидает взгляд вперед, сталкиваясь с чужими глазами через зеркало заднего вида. — За дорогой следи!— рявкает, хоть и без повышения голоса, но лицо, а главное, взгляд столь грозные, что водитель тут же реагирует. У Хёнджина аура темная и подавляющая, ему совершенно не обязательно кричать, ругаться, чтобы его услышали. Достаточно лишь встретиться с ним взглядом, достаточно лишь почувствовать его взгляд на себе. Тем более, когда Хёнджин защищает свое. У Саши розовеют щеки, а внутри растекается приятный трепет. Она убеждает себя в том, что сегодня можно позволить себе чувствовать всё это. Хван валит девушку на кожаное сидение. — Так комфортнее? — его ухмылка задевает какие-то неправильные частички её души, и если бы раньше она готова была его ударить, то сейчас смущение и злость кипят внутри в равной степени. По итогу Саша бурчит что-то о том, какой он невыносимый, онулыбается ещё шире и тихо посмеивается. — Крошка, ты сама предложила такой выход из ситуации. И правда. Сама. — Все равно ты придурок. Ублюдское чувство желать одновременно расцарапать лицо и прижаться плотнее к его пухлым губам. Между этими двумя вариантами, она выбирает нахмурить бровки и несильно стукнуть его по плечу. Он смеется низко и хрипло, глаза чернеют. — Иногда так сложно сопротивляться своим желаниям… — он нагибается к ней почти вплотную, обдавая лицо жарким дыханием, шепот точно в рот, ощущение тяжести его тела на собственном вгоняют в краску и вызывают в мыслях не такие давние события. Возбуждение на пару с раздражением окутывают сознание с головой. — Правда же, сладкая? Он нарочно долго растягивает этот момент напряжения перед поцелуем, когда ты близко настолько, что пройди один единственный миллиметр — и назад дороги уже не будет. Губы покалывает электричеством. Они целовались на протяжении последнего получаса колоссальное количество раз. Но этот раз особенный. Хван вообще в силах целовать каждый раз, как в первый и последний. — О да, особенно когда эти желания вынужденные! — она бесится всё сильнее и сильнее, а Хенджин ловит её настрой и наконец понимает, в чем дело. — Сладенькая… — он нагибается ещё ниже, задевая губами мочку уха, и шепчет своим хриплым голосом так четко и вразумительно, что у нее не остается и шанса на непонимание. Ее глаза расширяются от нескольких слов, сердце будто срывается со скалы и летит вниз в ледяную пропасть. Вымолвить хоть слово становится невозможным, и Саша лишь проглатывает с трудом ком в горле. Хёнджин отрывается, нависает сверху, всматриваясь в ошалелые глаза, ухмыляется и коротко целует приоткрытые в изумлении губы. А следом поднимается сам и тянет Сашу в положение сидя, обнимает одной рукой, притягивая к себе. Она не может поверить. Они уже почти приехали. Клуб встречает все той же атмосферой. Прошло не более двух-трех часов с того момента, когда Саша уехала отсюда с желанием никогда больше не возвращаться в это проклятое место. Но вот она вновь в этих стенах. Идет за руку с Хёнджином, в его безумно дорогом пиджаке, который теперь для нее выглядит броней. На сей раз на неё действительно никто не обращает ни капли внимания. Потому что девушка занята. На втором этаже всё те же лица, только уже в новом сопровождении. Саша даже не удивлена. Они устраиваются на знакомые места, Хёнджин ненароком поправляет на девушке пиджак, чтобы скрыть как можно больше от глаз посторонних людей, и это даже вызывает улыбку. Саша дает себе мысленный подзатыльник: как мало ей, оказывается, надо для счастья— всего лишь капельку заботы на почве ревности. Он заказывает выпивку, учитывая её предпочтения, и это вызывает уже вторую по счёту улыбку. Просто великолепно. Браво, Саша! Все аплодисменты этого гадюшника только для тебя одной. Но когда по другую сторону от Хвана образуется какая-то стройная полуобнаженная девица, у Саши внутри разгорается пламя. Наверное, это что-то сродни ревности — девушка не уверена. Но улыбку с лица стирает начисто. И вторую часть сознания это злит даже сильнее. Она не любитель выносить сор на всеобщее обозрение, не любит закатывать сцены и поэтому вновь просто молчит. Настроение портится в два счета. К тому же принимать в разговор её вновь никто не собирается. Вся эта затея с клубом в который раз за день кажется самой худшей на свете идеей. Но делать нечего. Саша замечает Минхо, который поднимается на второй этаж, но не садится ко всей компании за стол. Парень останавливается у перил. Там, где открывается самый лучший обзор на танцующую внизу толпу. Саша думает о том, что стоит парня поблагодарить за помощь лично. Она кладет ладонь на бедро Хёнджина, привлекая к себе внимание. Шатен поворачивается и нагибается ближе к девушке. — Я пойду отдам куртку Минхо, хорошо? — она говорит это ему на ушко, непроизвольно касаясь светлой кожи мягкими губами, Хван кидает взгляд на стоящего отстраненно друга и кивает своей девушке. Саша встает, вновь поправляя на себе пиджак, что не укрывается от довольного взгляда Хёнджина, и, взяв в руки кожаную вещь, направляется в сторону перил. Она становится на расстоянии вытянутой руки, но парень совершенно не обращает на неё никакого внимания, пристально всматриваясь куда-то в танцующую толпу. Саша переводит взгляд, скользит по движущейся массе и вдруг понимает, в чем дело. Среди всего единообразия находятся три человека, что выделяются из серой толпы. Двое парней и девушка. Они выбиваются своей неординарностью и совершенно иным пониманием музыки. У Саши в голове простраивается связка хореографии. Группа танцует то синхронные, но кардинально отличающиеся движения, которые отлично гармонируют между собой. Выглядит великолепно, и это явно поставленная комбинация. Саша засматривается. — Тоже танцуешь? — от созерцания девушку отвлекает мужской голос. Саша оборачивается и упирается в пристальный кошачий взгляд. Минхо смотрит неотрывно и нечитаемо. — С чего ты взял? — она не понимает, а парень ухмыляется. — Слишком сосредоточено смотришь на них, — Минхо кивает на тройку танцоров. — Интересная логика! Однако я могу быть всего лишь заинтересованным и впечатлительным человеком, — почему-то она говорит совершенно не то, что хотелось бы сказать в этой ситуации. Он вновь усмехается. — Хочешь мне что-то отдать? — Саша не сразу соображает из-за резкой смены темы, но спустя пару секунд до неё доходит, зачем она вообще тут стоит. — Да. Вот, держи, — она протягивает чёрную мужскую куртку её законному обладателю. — И спасибо большое за помощь, Минхо. Не стоило платить за такси, позволь мне… — Ой, давай без этого всего, — его лицо искривляется; он закатывает глаза и отмахивается от её слов, как от надоедливой мухи. — И зачем Хван опять притащил тебя сюда? — Спроси что полегче, — он пожимает плечами и вновь направляет свой взор на танцующих. В группе прибавляется людей, на сей раз их уже шестеро, музыка меняется, и коллектив начинает раздавать. Саша не может сказать, что это самая нереальная хореография на её памяти, но выглядит всё довольно впечатляюще. Танцоров обступают со всех сторон, люди расходятся, давая пространство, а к ним выбегают ещё несколько парней и девушек. Все это выглядит, как сюжет из всеми любимых фильмов про танцы. Не хватает только заводящего толпу комментатора и команды противников для батла. Сашу вновь отрубает от всего мира. Минхо хмыкает довольно громко, кидая взгляд на девушку. — И сколько лет? — Что? — она не совсем понимает суть вопроса и чувствует себя немного глупо. — Танцуешь. Они вновь сталкиваются взглядами. Саша не видит в его глазах ни единой нотки доброжелательности, однако с Минхо все равно тянет поговорить. — Так долго, что я уже и не вспомню, когда начала, — она улыбается чуть смущенно и по-доброму. — И насколько ты хороша? — он разворачивается к ней всем корпусом, упираясь в перила боком и обращая все свое внимание на девушку рядом. Его шоколадные глаза с кошачьим прищуром не дают надежд совершенно ни на что хорошее, однако Саша будто бы этого не замечает. Ей хочется следовать сегодня за подобием хорошего впечатления, что оставил парень парой часов ранее. — Со стороны, наверное, виднее, да и всё познается в сравнении, сложно сказать… — она отчего-то теряется перед Минхо, и с губ слетают странные, ненужные вещи. Он прерывает её на полуслове. — Если ты не можешь назвать себя лучшей, то ты не подходишь, — Официант, которого парень подозвал ранее, подносит Ли выпивку, и парень с удовольствием отпивает темное нефильтрованное, совершенно теряя интерес к собеседнице. — Не подхожу для чего? — Саша хмурит брови. — Видишь тех ребяток? — Хо кивает на танцующих в кругу людей. — Это моя команда. Фраза, которая должна бы выражать гордость, не несет за собой совершенно никаких эмоций. Слова, слетающие с его губ, плоски и безвкусны. — Я бы не сказала, что это лучшее, что я видела в своей жизни, — она принимает правила его игры. Его рот неожиданно расплывается в улыбке. — Ты права. Именно поэтому половины из них к утру уже не будет, — Минхо кидает последний взгляд на старания своей группы и разворачивается, упираясь в перила спиной. Скукота. Одно разочарование. — Можешь лучше? — Могу, — для Саши теперь это дело чести. Назвать чей-то танец не столь хорошим в её понимании просто так нельзя. — Вот только продемонстрировать нет возможности. Она окидывает взглядом свой вид. Пижама и практически домашние тапочки — невероятная комбинация. И как она вообще в этом умудряется тут спокойно ходить… — Да и желания, — добавляет спустя пару секунд, вспоминая, в каком совершенно отвратительном месте она вообще находится. Саша ожидает услышать что-то вроде «плохому танцору всегда что-то мешает», когда Минхо наконец обращает внимание на её одежду и обувь, плавно скользя взглядом по фигуре. Но парень удивляет: он не говорит ничего  ни о её странном виде, ни о ее словах. Он просто стоит и размеренно попивает темное пиво из стеклянной бутылки. Говорить парень начинает лишь спустя несколько минут. — Где-то через пару недель будет проходить просмотр. Приходи, если заинтересована в работе. Его взгляд скучающий и немного надменный. Саша не знает, как реагировать на подобное предложение. По спине бегут липкие мурашки, как будто предупреждая об опасности. — Мм, я должна посоветоваться со своим парнем, — выпаливает первое, что приходит на ум, и тут же устремляется в сторону Хёнджина. Хван увлечённо общается со своими друзьями, пока возле него крутятся несколько девушек модельной внешности. Сашу мутит от того, как их ручонки гладят парня по бокам, груди и бедрам — зрелище не самое приятное. Она подходит к нему со спины, нагибается, упираясь руками в спинку диванчика и зарывается носом в мягкие каштановые волосы, соприкасаясь губами с его ухом абсолютно случайно. — Не уделишь ли пару минут своей девушке, Хван? — она шепчет томно и с явным упреком, Хёнджин оборачивается и смачно чмокает ее в розовые губы, улыбается по-блядски и спрашивает: — Что такое, котенок? — Сашу начинает подташнивать от этого прозвища в смеси со всей ситуацией, поэтому она улыбается приторно сладко, что сводит скулы от дозы сахара и говорит: — Мне предлагают работу.  Хван меняется в лице; не теряя времени выходит из-за стола, опирается о спинку дивана, присаживаясь на нее, и притягивает девушку к себе ближе за бедра. — Давай-ка поподробнее. Парень не может понять: ведь всего лишь пару минут назад она отходила отдать Ли куртку. И уже успела вляпаться за это время? — У Минхо танцевальная группа? — она задает интересующий вопрос, по инерции кладя руки ему на плечи. С виду они и правда выглядели, как влюбленная пара. — Одна из лучших в стране — Хёнджин наконец понимает, в чём дело. — Предложил пройти прослушивание? Саша кивает, подтверждая предположение. — Вот значит как. И что ты думаешь? — Думаю, что нужно сначала обговорить это с тобой. Мало ли, я твоих друзей в первый раз вижу, чтобы соглашаться на какие-то авантюры. Хёнджин расплывается, притягивает её сильнее, плотнее к своему телу. — Я разрешаю, малышка, танцуй на здоровье, — его дьявольская улыбка и чертовский блеск в глазах сводят с ума и лишают рассудка, а длинные пальцы, что притягивают за затылок для сладкого поцелуя,— вишенка на торте. Только Саша слишком резко и слишком отчётливо воспринимает его слова. — Я не разрешения спрашиваю, придурок, — она стучит его кулачком в грудь и хмурится, разрывая поцелуй. — Мне нужен совет и помощь, — она говорит с максимальной серьезностью. — Я сейчас крайне нуждаюсь в работе,и это всё выглядит отличной возможностью, однако доверять не глядя кому-то наподобие… Она замедляется, на языке крутится «кого-то наподобие тебя», но Саша вовремя останавливается. Только Хёнджин далеко не дурак и всё понимает без слов. Он стирает с лица напускное веселье. — У Минхо действительно одна из лучших трупп* в стране. Если хочешь получить танцевальную практику, то это отличная возможность. Но он крайне требовательный, и в зале ты будешь пропадать гораздо больше, чем посещать пары, и свободного времени у тебя практически не будет. — Звучит не так плохо. Она думает о том, что до начала занятий ещё есть пара месяцев лета, а ещё о том, что встреч с Хёнджином может стать заметно меньше, и Саша не знает: нравится ли ей эта перспектива или же нет. — Ну пошли, — он отрывается от насиженного места, обнимает девушку за плечи и тянет в сторону скучающего друга. — Что, Хо, понравилась моя девочка? — Рано делать такие выводы, пусть сначала прослушивание пройдёт. У Саши как будто глаза открываются, когда она неожиданно для себя замечает во взгляде Минхо некую враждебность, которую она ранее путала с незаинтересованностью и холодом. — Учти, я не буду делать поблажки из-за того, что ты посасываешь член моему другу, — говорит Хо, уже обращаясь напрямую к девушке. У Саши сжимаются кулаки и челюсть чуть ли не скрипит от силы, с которой девушка её сдавливает. Ещё один мудак. И как она вообще могла подумать, что Минхо заслуживает каких-то снисхождений? Хенджин хохочет и прижимает её к себе чуть плотнее. — Минхо, завидуй молча. — Было бы чему завидовать, — парень кидает скептический взгляд в сторону девушки. Ему начинает всё это надоедать. Сплошная скука, пора, кажется, взять одну из тех привлекательных крошек, что вьются около их компании весь вечер, а может, и сразу две, и уехать с ними домой развлекаться. Минхо допивает в один глоток свое пиво и уже направляется в сторону понравившихся особ, как вдруг вспоминает одну занятную мысль. — Хван, ты уверен в ней? — Конечно, в чем вопрос? — Тогда у меня будет для тебя одно условие, — Саша не улавливает на лице Минхо ни единой эмоции, зато Хван ухмыляется и кивает своему другу. Хёнджин чувствует приближающееся веселье, а Саше перестает нравится вся эта идея совершенно…

***

Отъезд домой не заставляет себя долго ждать по ощущению Саши. С уходом Минхо девушка проваливается в собственные мысли и даже не замечает, как быстро пролетает время. Хёнджин вызывает такси, они едут практически в полной тишине. Звуки издает лишь водитель, вовремя включающий поворотники. В какой-то момент Сашу привлекает оповещение входящего сообщения. Хван достает телефон, читает, ухмыляется и кладет трубку обратно в карман, поудобнее обнимая девушку. Она не пытается прочитать сообщение, но почему-то она уверена в том, что там не написано ничего хорошего. Какое-то мерзкое липкое предчувствие зарождается глубоко в подсознании и не хочет отпускать ровно до входа в квартиру. Хенджин провожает до порога. Он не говорит ни слова, лишь разворачивает её и толкает к двери, упираясь руками о железное полотно по обе стороны от её лица. Вглядывается пристально в глаза. Внимательно изучает миллиметр за миллиметром. А у Саши мурашки по коже от этого взгляда. Датчик движения не улавливает ничего на лестничной клетке многоэтажки, и свет гаснет, оставляя пару в интимной темноте. Лишь неяркий лунный свет проскальзывает сквозь большие стеклянные полотна на их лица. У Саши замирает дыхание, Хенджин по-прежнему лишь всматривается в её черты. Скользит взглядом то скулам, к тонкой шее, вверх до чётко очерченной линии подбородка и челюсти до мягких привлекательных губ. Дыхание становится тяжелым и редким, девушке не надо касаний, чтобы почувствовать на себе этот чёртов взгляд. Он вызывает в ней трепет, мурашки и капельку страха. Хенджин медленно-медленно приближается, продолжая всматриваться в каждую её ресничку, каждую трещинку на её губах. Глаза его черные и прожигающие. Она громко сглатывает. Он электризует между ними воздух. Саше кажется, что если она сдвинется хоть на миллиметр, то её прошибет разрядом тока. Сразу до смерти. Он останавливается в каких-то паре сантиметрах от ее лица, в каких-то миллисекундах; они дышат на двоих одним воздухом, пока наконец не смыкаются в поцелуе. Хотя можно ли назвать его таковым? Это скорее искусство. Хенджин питается, наслаждается, сжирает ее пространство и сознание. Он касается её невесомо и в то же время так, будто кроме этого поцелуя не существует другого мира. Хёнджин не любит целоваться. Но он любит целовать Сашу. До безумия, до крайности, до звезд пред глазами. Ему нравится делать это медленно и тягуче, развращая её суть. Ему нравится врываться в сладкий рот грубо и без спроса, захватывая всё внимание, пространство и время. Ему нравится проводить по её губам языком; ему нравится кусать эту сладость; вгрызаться, вдаваться в подробности, изучать, съедать её полностью. Ему нравится абсолютно все. Он разрывает поцелуй неохотно. — Спокойной ночи, сладкая, — его рот растягивается издевательски, красиво и неповторимо, а Саша не может понять, как после такого можно вообще хоть что-то связное выдавить из себя. У неё путаются мысли. Он собирается уйти, оставив ее в покое, разворачивается, чтобы наконец отправиться домой, а Саша не понимает до конца, что движет ей в тот момент, когда она хватает его за руку, останавливая на полпути. — Хёнджин… — скорее хрипит, чем говорит что-то внятное — я, кажется, падаю в пропасть. Она озвучивает собственные ощущения, с которыми не может справиться, которым не может противостоять. — Не пожалеешь? — он видит её глаза, понимает все, что она желала бы ему сказать. Он правда хотел сейчас уйти. Он действительно собирался. Ей судорожно больно, ощущение такое, будто внутри что-то ломается, разбивается на осколки. В её голове как будто нарочно вспоминается фраза, сказанная им в такси, на подъезде к клубу: «… крошка, ты сама напридумывала себе небылиц, это была всего-лишь таблетка ношпы. Ты возбудилась не от каких-то препаратов, а от того, чего сама же желала. Я играю по правилам, кошечка. А тебе стоило бы уже признать свои желания и смириться с ними». Она чувствует себя больной на голову. Совершенно и необратимо. А он просто смирился со своим диагнозом. Больные. — Я не хочу… — она проглатывает ком в горле вместе с собственным самоуважением и блядским разумом, потому что она больше не может сопротивляться, — …чтобы ты уходил. Хёнджину дважды повторять не нужно.

***

Одинокое прочитанное сообщение на его телефоне гласит: «Если она не пройдет, то я получаю твою тачку или девушку.» Вскоре принимая ответ: «Идет".